Дмитрий Резаев
Скважина №9

Аннотация 

Беги! Беги что есть мочи!
Не думай, что если ты не лезешь в дела корпораций, то им нет до тебя дела. Энергия – это власть. Ее требуется все больше, источников не хватает, битва за них все яростней. Горе тому, кто попал в жернова монополий. Хочется взбунтоваться, что‑то изменить, сломать, но сил нет. По твоему следу идут Охотники, каждый коп на тысячи миль вокруг получил твое фото. Миг – и к тебе тянутся жадные руки, техник разматывает кабель, палач включает рубильник. Им нужен не ты, а Девятая Скважина. А лучше, конечно, Девяносто Девятая. Готов ли ты бросить им вызов? Или, может, тебе лучше отдохнуть? Расслабиться, «поторчать» в дискотеке, поваляться на пляже?
Выбирай сам. Но только потом не жалуйся…

Дмитрий РЕЗАЕВ
СКВАЖИНА №9

Мир – соковыжималка. 
А мы в ней – фрукты. 
Вольный перевод Шекспира

– Ты хоть помнишь, кто ты, и что‑нибудь вообще? – спросил Билл. 
– Конечно. Конечно, помню. Все в порядке. 
– Кто твои папа и мама? 
– Герберт и Вера. Герберт и Вера Смит. 
Стивен Кинг «Темная башня»

А на девятый день бродяга умер. Такие дела. Последними его словами были: 
– Разве это плохо? Бывает куда как хуже… 
Курт Воннегут «Бойня № 5 или Крестовый поход детей»

ГЛАВА 1

Медики давно изучили этот феномен и назвали его синдромом хронической усталости. 

Все было непонятным с самого начала. Многое осталось непонятным до самого конца. Если окончательная разгадка и существует, то уж точно не в этой жизни. Что разбудило его в то утро? Странная мысль или…

Утробный, дребезжащий звук проникал даже сквозь звуконепроницаемые стеклопакеты. Звук заставлял вибрировать воздушное пространство в радиусе двух километров. Иногда он прерывался, чтобы наполнить воздух тревожным ожиданием его возобновления. Люди в желтых жилетах суетились возле истекающей маслом машины, которая вгрызалась в дорожное покрытие. Их лица хранили отсутствующее выражение. Они знали, что причиняют массу неприятностей всем жильцам окрестных домов, и как бы пытались оградиться за маской непроницаемости от неминуемых упреков.

Сколько он себя помнил, он всегда жил один. Отец канул в небытие, когда ему исполнилось пять. Проволока черной с седыми клочками бороды царапает щеку, дыхание, словно таежный воздух. Смейщиеся серо‑коричневые глаза. Вот и все, что осталось. Мать вставала перед ним ослепительно красивой, в ситцевом платье с какими‑то легкомысленными желтыми цветочками. Она исчезла, когда ему исполнилось семь. Просто исчезла, и все. Она вышла в соседнюю комнату (гостиную, кухню?) и не вернулась. Он даже не испугался. «Мама пошла в магазин», – подумал он тогда и заснул. А утром за ним приехали. С тех пор он жил один. От родителей не осталось даже фотографий. Он не смог бы найти и тот дом, в котором они жили. Единственное, что он помнил, – две уродливые фигурки странно‑страшных существ над большим, торжественным, парадным входом. Они постоянно притягивали его взгляд. Он не боялся, но каждый раз, когда обращал на них внимание, почему‑то волновался. Два каменных уродца. Только и всего. Он тщательно хранил все воспоминания о матери, об отце и о… них. Это не составляло труда, поскольку воспоминаний было немного.
Грохот то усиливался, то стихал, но по‑прежнему не оставлял никаких шансов на то, что когда‑нибудь прекратится.
Бесшумных строительных работ не бывает.
Люди в желтых жилетах прекратили суетиться и уселись на бордюр перекурить. Машина сама знала что делать.

Одиночество не угнетало его. Он был совершенно один в муниципальном приюте. Тусклые лица, серые передники воспитательниц, серая каша, серые влажные простыни. Он был совершенно один в школе для особо одаренных детей. Ярко‑зеленая доска, ослепительно белый мел. Старичок в пенсне с золотой оправой, который называл его на «вы», при этом чуть кланяясь.
Он был один на выпускном экзамене в престижной школе (главной школе!). Его взяли туда со стипендией и даже сняли для него (пожизненно!) квартиру в престижном районе Бурга. Зачем‑то он был им нужен.
Друзей у него не было. Подружки были, но немного. Некоторых девушек тянуло к нему. Одну из них он, кажется, любил. Как ее звали, не помнил.
Он привык к тому, что люди либо сторонятся его, либо видят в нем что‑то странное, либо восхищаются им, как какой‑нибудь диковинкой (сирота‑вундеркинд!). Он привык.

Но сегодня утром…. 

Звук срывался на высокие, визгливые, почти истеричные ноты, когда бур натыкался на неожиданное сопротивление грунта. Он возмущенно, со злобой преодолевал его и снова начинал удовлетворенно урчать на низких тонах, словно кот, который позволял себя гладить хозяйке, зная, что скоро она даст ему не сухой корм, а настоящую сметану.
Сначала он был уверен, что его разбудил именно этот звук. Но потом…

…он проснулся оттого, что наконец понял причину своего одиночества. 
Мысль вспыхнула в его голове, как двухсотваттная лампочка в крохотной кладовке. Он вскочил, свесив с кровати мускулистые икры. Сердце бешено колотилось. Реальность изменила свои очертания. Он словно впрыгнул в параллельный мир. С удивлением отметил, что подушка валяется на полу. На краю – темное пятно от слюны. В окно бил яркий солнечный свет.
Что‑то изменилось. И причиной этого изменения была мысль‑открытие. Самая старшая в иерархии человеческих мыслей. Возвышающаяся над мыслишками, догадками, обрывками воспоминаний и прочим мозговым шлаком, всплывающим пеной из глубин подсознания. Мысль была четкой и яркой.

Это не люди  сторонились его. Это он  сторонился людей.

И не просто сторонился. А прятался !
Семилетним он прятался за беспамятством. Потом надежным убежищем стали блестящие способности. Они позволяли ему скрывать лицо за толстой книгой или таиться в самом темном углу библиотеки, не посещать вечеринки и общественные места. Он «череп», он «ботаник», он зациклен на учебе.

Он пружинисто вскочил с кровати. Огляделся. Простыни были смяты так, будто их всю ночь жевал бультерьер.
Вместе с ним встал и вопрос: от кого он прячется?
Он прошел в ванну. Из зеркала на него глянул молодой человек весьма симпатичной наружности. Правильное лицо, сошедшее с рекламы нового лака для волос. В глазах – свежесть. Словно не было смятых простыней, не было ошеломляющего открытия, не было… чего‑то еще. Чего‑то, что вползло к нему в квартиру этой ночью, искорежив действительность, словно танк – малолитражный автомобиль.
Он начал чистить зубы электрической щеткой. Шум электромоторчика завизжал в унисон бурильной машине за окном. Он непроизвольно поморщился. По телу пробежала теплая волна (такое с ним бывало не раз, когда он испытывал чистые эмоции), и… бур захлебнулся. Он как будто чем‑то подавился, когда очередной кусок гранита попал ему не в то горло. Наступила тишина. Он удивленно посмотрел на свою щетку. Она тоже перестала дрожать. Он потряс ее. Никакого эффекта. Видимо, подсели батареи. Он заменил их и снова принялся за утреннюю гигиену. Бур за окном молчал. Сломался наконец.
Покончив с утренним туалетом, он поплелся на кухню, с удовольствием шлепая босыми ногами по паркету. Он снова и снова возвращался к мучившему его вопросу. Но теперь уже более спокойно. Черт его знает, что ему приснилось. Вполне возможно, именно неизвестный ночной кошмар и стал причиной его тревоги.
Яйца легли на сковородку ровными желтыми кругами. Вокруг также аккуратно ежился на раскаленном масле белок.

Сегодня. 

Что сегодня?! Он прекратил кулинарные манипуляции. Что сегодня!?

Сегодня. 

Они нашли его. Те, от кого он прятался. Он напрягся. Никто не хочет оказаться сумасшедшим. Никто. А он особенно. Он не хотел попасть в закрытую лечебницу, где так трудно спрятаться от тех, кто…

Кто!?

Он в отчаянии швырнул вилку на пол. Нужно взять себя в руки, поесть, а затем просмотреть отчет. К обеду он должен его сдать. Он несколько раз глубоко вздохнул. Затем залез в аптечку и достал успокоительные таблетки. Желтая наклейка на пузырьке придала уверенности. Он вспомнил, что таблетки лучше принимать на полный желудок и сел за стол преисполненный решимости довести завтрак до логического конца. Он ел яичницу со старательностью школьника, желающего, во что бы ни стало, угодить любимому учителю. Но, доев, невольно вздохнул с облегчением. Стало понятно, что помощи таблеток не избежать. Желтый пузырек вновь завертелся в его ладони.
Он подошел к окну. Бур был похож на слона, которому прищемили хобот. Что‑то неестественное вкралось в эту утреннюю картину. И он мгновенно понял, что именно. Рабочие в желтых жилетах не обращали никакого внимания на поломанный агрегат. Они снимали амуницию. Каски уже лежали на асфальте. Рядом падали желтые крылья жилетов. Рабочие торопливо бросали окурки и бежали в сторону подъезда. Его  подъезда!
Паника, которую он сдерживал все утро, вырвалась наружу, едва не прихватив с собой яичницу. Он не успел сообразить, как ему удалось так быстро одеться. Через несколько секунд он уже покинул квартиру.
Они нашли его! Нашли. Они искали его столько лет. И наконец нашли. Все. Точка.

Рабочие сосредоточенной кучкой стояли у лифта на первом этаже. Один – самый угрюмый – с длинноствольным пистолетом в руке перекрывал пожарный выход. Еще один заблокировал парадную дверь, чтобы никто не вошел.
Консьерж сидел за конторкой с удивленно‑возмущенным лицом. Мертвым  лицом. Лица только что умерших людей сохраняют странную застывшую живость, свойственную скульптурам подлинных мастеров. Между бровей затаилось черное пятнышко. Как у индийских женщин, вышедших замуж. Невеселая свадьба. Свадьба со смертью под гудение лифта и зловещее перешептывание мыслей «рабочих».
Он видел все это столь же отчетливо, как и люк, ведущий на чердак. Видимо, стресс обострил его восприятие. Если это не так, то тогда: «Добро пожаловать, старая добрая паранойя». Он положил руку на прут железной лестницы и с тихим проворством стал карабкаться вверх.

Двери лифта распахнулись. Рабочие гибко просочились внутрь. Кнопка вспыхнула, двери плавно закрылись, и их потащило наверх.
– Надейсь, мы застанем его спящим, – предположил один из «рабочих».
Еще один хмуро мотнул головой:
– С таким прикрытием, как эта гигантская бормашина, мы не смогли бы застать спящим даже покойника. Так что готовьтесь.
– Говорят, он не знает.
– Они все не знают, а потом…
– Хоть из какой он категории, известно?
– В том‑то и дело, что нет.
Последнее сообщение добавило лицам «рабочих» суровости.

Люк на чердак открылся легко. У многих жильцов, любителей позагорать на крыше, имелись электронные ключи. Он выбрался на чердак и аккуратно закрыл люк.
Одновременно с этим движением разъехались в стороны створки лифта. «Рабочие» очутились перед дверью его квартиры. Теперь он их видел в тонкую щель. Старший «рабочий» достал пластиковую отмычку и осторожно отпер дверь. Хозяин удовлетворенно кивнул сам себе. Его охватила радость. Путешествие в психушку откладывалось. Дальше он смотреть не стал, а пошел вглубь чердака мягким кошачьим шагом.

Старший пропустил группу вперед, а сам остался на площадке. Он втянул носом воздух. Что‑то его настораживало. Запах кожаных сандалий? Зубной пасты? На площадке кто‑то только что был. Присутствие еще не исчезло окончательно. Старший осмотрел лестницу, ведущую на чердак. Он увидел, то, что и ожидал увидеть – еле различимые следы. Кто‑то только что взбирался по лестнице. Гармония крашеного металла была нарушена. Те места, где ступала нога человека, были темнее. Старший заглянул в комнату:
– Он ушел чердаком. Они все‑таки предупредили его.
«Рабочие» выскочили на площадку и заскользили вверх по лестнице на чердак. Двое остались «прибраться».

Он ланью пронесся по чердаку до выхода на крышу. Взлетел по лесенке и выбрался на свежий воздух, где его мощным ударом встретило летнее солнце. Он перескочил через взвизгнувшую девицу, которая обнаженной лежала в шезлонге, и побежал к антенной площадке. Там он надеялся затеряться среди спутниковых тарелок и чашек контроля. Мелькнула мысль вызвать «Черный эскадрон». Но ее тут же захлестнула волна страха. А если они и есть «Черный эскадрон»? 

Голова Старшего показалась из люка и внимательно осмотрела окрестности. Старший не видел Адама Смита, но знал, что он здесь. Женщина в шезлонге. Это плохо – лишний свидетель. Антенное поле – это хорошо. Больше ему прятаться негде. Никто еще не уходил от Охотника. Даже перед профессионалом у него фора.
Невозможно скрыться незаметно. Даже растворившись в воздухе, вы все равно оставите след, как корабль оставляет след в океане. Вода чуть меняет цвет, и опытный глаз всегда разглядит дорожку, по которой прошло судно. Иногда даже через два дня, особенно если корабль большой.
Старший осторожно вылез на крышу. Оружия у него нет. Но, черт его знает, из какой он категории. От предположений захватило дух, и засосало под ложечкой. Этого Старший не любил. Бояться нельзя. Стоит один раз отпустить вожжи, и страх сожмет тебе шей коленями и погонит к пропасти. Спокойно. К какой бы категории ни относился Адам Смит, пуля всегда сильнее. Главное не потерять контроль.
Следом за Старшим на крышу выбрались остальные. Они стали рассредоточиваться по периметру, стараясь расположиться так, чтобы в поле их зрения попали все укромные местечки.

Никакого удовольствия от загорания больше получить не удавалось. Этот полоумный тип, который перепрыгнул через нее самым бесцеремонным образом (по‑моему, симпатичный?) испортил все настроение. Она открыла недовольные глаза и увидела мужское лицо, смотревшее на нее с досадой. Фигура стояла, загораживая солнце, и представляла собой практически черный силуэт. Она хотела выругаться, но у самого ее лица возник баллончик с газом, затем брызнула струя (приятный запах!). А потом ей стало хорошо.

Они медленно сжимали кольцо вокруг антенного поля. Смит видел их. Не так отчетливо, как ему хотелось, – только быстрые, мелькающие тени, – но все же видел. Сколько их? Десять, двадцать? Не стоит давать волю фантазии, которую питает страх. Рабочих у бурильной машины было четверо. Четверо, а никак не двадцать. Кто они? Судя по ловким движениям – опасные типы. Он физически ощущал приближение противника. Больше ждать не было никаких сил. Нервы зазвенели как натянутые струны, и он рванул с места, даже не отдавая себе отчет, в каком направлении бежит. Он огибал антенны, как слаломист. Перед ним мелькнул выход с чердака в соседний подъезд. Смит успел сообразить, что это последний подъезд, а сразу за ним – тридцатиметровая пустота. Больше ни о чем подумать он не успел. Прямо перед ним стоял человек с пистолетом в руке. Смит, не останавливаясь, буквально вбежал в него, как бы отказываясь поверить в существование препятствия. Тот от неожиданности вскрикнул и исчез за парапетом. Его вопль оборвался где‑то внизу. Смит лихорадочно огляделся. Где‑то здесь должна быть пожарная лестница. Он осторожно перегнулся через парапет и осмотрел стену, стараясь оставить в расфокусе хищно затаившийся в ожидании новой жертвы асфальт. Где‑то внизу краешек глаза уловил черно‑красное пятно. Вот она, лестница. Адам усилием воли перевалил свое тело через край крыши и, нащупав лестницу, стал спускаться. Нужно все делать быстро. Очень быстро, иначе…
Он поднял голову вверх и увидел выглядывающее из‑за крыши лицо. Черные угольки глаз гипнотизировали его. Он не знал, но догадался – Старший. К двум глазам добавился третий. Смит даже сразу не сообразил, что это дуло пистолета.
– Поднимайтесь наверх, мистер Смит. Зря вы так волнуетесь. Мы не хотим причинить вам вреда. Напротив. Нас послали охранять вас. Поднимайтесь, – он протянул ему руку, – я помогу вам.
– Охранять? От кого? – Смит крепче вцепился в поручни.
– Я не могу разговаривать с вами в таком положении, – Старший улыбнулся. – Скажите, от кого вы бежите?
Действительно от кого? От ночного кошмара? Смит потряс головой, отгоняя наваждение.
– Я не верю вам, – выдохнул он и продолжил спуск.
– Почему?! – оскорбился Старший.
– Я не верю людям с пистолетами, – объяснил Смит.
В его фигуре было столько уверенной целеустремленности, что Старший на мгновение опешил и с удивлением посмотрел на пистолет, проверяя, уж не выронил ли он оружие. Иначе с чего бы Смит стал таким смелым? Замешательство продлилось микросекунду. Старший буквально задохнулся от гнева.
– Стоять!!! – страшно закричал он. – Наверх! Живо! Или я буду стрелять!
Смит еще раз посмотрел на своего преследователя. Этот будет. Сомневаться не приходилось. Он глянул вниз. Далеко. Как же далеко! Он вздохнул и стал медленно подниматься. Пуля в голове или голова на асфальте – оба варианта его не привлекали. Он вдруг почувствовал прилив сил и быстро, упруго полез вверх. Старший улыбнулся и скрылся за краем крыши.
Когда Адам перевалился через парапет, Старший встретил его с улыбкой.
– Мистер Смит, вы убили человека. Столкнули живого человека с десятого этажа.
Смит вытер лоб тыльной стороной ладони.
– Ваш человек угрожал мне пистолетом. А если и вы будете мне угрожать оружием, не исключено, что попытаюсь столкнуть и вас.
Улыбка исчезла. Чеширский кот без улыбки. Нехороший чеширский кот. Брови Старшего сомкнулись на переносице. Глаза превратились в узкие щелочки. Губы стали тонкими и бескровными.
– Вы доставляете нам слишком много хлопот, мистер Смит. Я могу прострелить вам колено, а затем отвезти в багажнике автомобиля туда, куда мне нужно.
– Кто вы?
– Это не имеет значения. Я всего лишь выполняю поручение. Конфиденциальное поручение. Свои вопросы вы будете задавать не мне.
– Так вы Охотник?! Вы – Охотник!
Старший едва заметно кивнул.
– Это не имеет значения. Вам придется отправиться с нами.
Из‑за спуска в последний подъезд показался еще один Охотник. Он вопросительно посмотрел на Старшего.
– Все в порядке, – ответил на его немой вопрос Старший, – наблюдайте за улицей. Вполне возможно, что он успел вызвать Эскадрон, хотя и вряд ли.
– Вызвал, можете не сомневаться. Еще из квартиры. Я заметил вас в окно. Вас и ваш идиотский бур. Это незаконное лишение свободы, – с вызовом крикнул Смит.
– Время, шеф, – напомнил второй Охотник, постучав пальцем по запястью, и скрылся.
Старший вытянул руку с пистолетом.
– Извините, Смит, но мы торопимся. Хоть вы меня и сильно разозлили, ограничимся легким ранением в мягкие ткани. Черт вас знает, из какой вы категории.
– Это ошибка! – завизжал Смит, – ошибка! У меня нет никакой категории. Свяжитесь с заказчиками! Это оши…
Договорить он не успел. Раздался сухой треск выстрела. Вопреки собственным ожиданиям, Смит не зажмурил, а, наоборот, распахнул глаза как можно шире. Он буквально вцепился взглядом в дуло пистолета. Он даже разглядел приближающуюся к выходному отверстию пулю. Она медленно вращалась в канале ствола, окруженная парами пороховых газов, сизых, как нос пьяницы. Вот она высунула тупое свинцовое рыльце, принюхалась и вылетела на оперативный простор. Потом, словно ослепнув, она порыскала из стороны в сторону и… упала. Шлепнулась на рубероидную поверхность крыши. Глаза Старшего стали стеклянными. Он смотрел на пулю, приоткрыв рот. Смотрел и не мог оторваться. Его будто мгновенно залило цементом. Над головой неслись веселые, кудрявые облака. Где‑то рядом чирикали воробьи. Иногда шумно вздыхал ветер. А он все смотрел и смотрел. Пуля абсолютно целая лежала в полутора метрах от его правого ботинка. Старший огромным усилием воли заставлял себя представить, что ее там нет. Но она там была. Вселенная рухнула.

Адам Смит быстро спускался по пожарной лестнице, оставив Старшему возможность самостоятельно выйти из состояния катотонии. Он удивительно легко выгнал из головы все мысли, догадки и вопросы. Сейчас он был сконцентрирован только на последовательных, ритмичных движениях, позволявших ему все дальше и дальше уходить от этой странной утренней погони.

Старший медленно поднял голову. Смита не было. Он с трудом сделал два шага по направлению к парапету. По его лицу ручьями лил пот. Рука с зажатым в ней пистолетом мелко тряслась. Он с ужасом посмотрел на нее и разжал пальцы. Пистолет упал у его ног, обиженно звякнув. Рука тут же перестала трястись, и Старший с облегчением вздохнул. Трель телефонного звонка чуть не лишила его чувств. Он приложил ладонь к уху. Раздался искаженный расстоянием голос:
– Эй, ну что там? Какой он категории?
Старший так и не смог вернуться в нормальное состояние:
– Стерн? У него НЕТ категории.
– Как это нет? У них у всех есть категория. Что он сделал? Скажи мне, что он сделал? Что он может? Вы выяснили это?
– Он ушел. Просто ушел.
Старший устало присел на парапет. Равнодушно глянул вниз, плюнул, вынул сигарету и закурил. Ему было хорошо. Он знал, что с этой минуты перестал быть Охотником. Напряжение мгновенно отпустило, в нем теплой волной разливалось благодушие. Бывший Старший, прищурившись, глянул на солнце – хорошо!

ГЛАВА 2

Хронический синдром усталости характеризуется наступлением персистирующей или рецидивирующей усталости при одновременно большом напряжении. 

Высотка напоминала зуб из металлокерамики. Полированная стеклянная поверхность презрительно отталкивала солнечный свет. Сто этажей, наполненных сверхприбылью. В это здание входили люди, преисполненные собственного достоинства. Они не знали никаких иных проблем, кроме принятия эффективных управленческих решений. Страна обтянутых кожей кейсов, безупречно повязанных галстуков и дорогого мужского парфюма, скоростных лифтов, огромных кабинетов и умопомрачительных секретарш с влажными губами и знанием иностранных языков. Королевство менеджеров, раскинувшее свои владения среди орд варваров, передвигающихся на общественном транспорте и пожирающих холестерин, разогретый в микроволновках. Королевство, чьи границы нерушимы. Любой тунеядец, бытовой алкоголик и неудачник знал, как называется это королевство – Первая энергетическая компания.
Королевство ненавидели все. И все мечтали о нем. О тех богатствах, которые скрывались за сталью и бетоном: представительских расходах, корпоративных кредитных карточках, командировках на Гавайи, закрытых счетах в швейцарских банках, загородных виллах, дорогих автомобилях, сделанных на заказ, и воскресных партиях в гольф с Президентом.
Первая энергетическая компания. Сто этажей. Вы ошиблись – вам не сюда.
Биш поднимался в персональном лифте, двери которого открывались прямо в комнате отдыха его кабинета. Голова, обычно переполненная пунктами распорядка дня, на этот раз была абсолютно пуста. Пока думать было не о чем. Текущие неприятности не могли испортить открытия, которое его Разведчики сделали месяц назад. Перспектива новой разработки была настолько огромна, что Биш едва сдерживал улыбку. Прибыль ожидалась такой высокой, что с трудом поддавалась подсчету.
Двери скользнули в разные стороны мягко и бесшумно, словно виртуозы‑полотеры. В ноздри ударил приятный освежающий воздух. Биш прошел в заднюю комнату, бросил в кресло портфель, а сам уселся на диван. Набрал на клавиатуре программу завтрака и откинулся на спинку, заложив руки за затылок. Приятно хрустнули суставы. На мгновение его захлестнула волна абсолютного счастья. Господи, как же хотелось жить и жить!
До начала объединенного заседания оставалось еще полчаса.
На столе, клацнув, открылась крышка, и на мельхиоровом подносе появился завтрак – высококалорийный и очень вкусный. Его готовил этажом ниже личный повар Биша. Энергия для готовки была бесплатной. Она же освещала здание, питала компьютеры, телевизоры и все остальное. Все работало практически даром.
Биш взял вилку и проткнул ей воздушный омлет с грибами. Одновременно он с удовольствием поглядывал на хрустальный бокал с ледяным апельсиновым соком.
В углу тактично пропищал телефон.
– Да, – активировал его собственным голосом Биш.
– Это я – Мирт. Дата начала разработок откладывается. Это к тому, чтобы ты был в курсе перед собранием.
– Ты имеешь в виду Скважину № 9?
– А что же еще?
– Ну не знаю… У нас в разработке около полусотни месторождений.
– Рад, что у тебя с утра хорошее настроение, и ты способен валять дурака. Лично мне не до смеха. У разведки крупная авария. Мы тут все в мыле.
Биш напрягся и положил вилку на стол.
– Это серьезно? Ты же знаешь, что для нас значит Девятая.
– Пока все в пределах нормы. Чуть‑чуть ошиблись с технологией, но радикального – ничего.
Биш снова взялся за вилку, подцепил очередной кусочек омлета, в котором, как бабочка в янтаре, застыл кусочек трюфеля, и плавно отправил в рот. Тщательно прожевав, Биш продолжил:
– Я надейсь на тебя. Что ты делаешь сегодня вечером? Может, сходим в оперу?
– Хочешь поговорить об этом? Вряд ли. Дел по горло.
Сухой щелчок оборвал связь. Биш, прикрыв глаза, пил апельсиновый сок. Его тело наполнялось жизненной силой. О Девятой никто не знает. И вопрос только один: подавать заявку или выждать? Есть такие браконьеры, которые за время процедуры подачи и рассмотрения заявки умудряются выкачать из скважины миллионы. Нет, лучше сначала начать разработку, а уже потом подавать заявку. Старый закон Шерри еще действовал, хотя ему и было уже около двухсот лет: начал разработку – скважина твоя. Это все равно что подать заявку. Правда, потом придется платить совсем другие налоги. Но при таких сверхприбылях, которые ожидаются от Девятой, можно и потерпеть. С другой стороны, не платить большие налоги – дело принципа любой уважающей себя кампании. Это вопрос престижа, вопрос уровня квалификации ее менеджеров. А Биш был не просто менеджером. Он был королем менеджеров.
Появился ароматный чай, настоянный на травах. Мелькнула и тут же исчезла мысль прибавить повару зарплату. На панели прямо перед глазами Биша зажглась зеленая лампочка – сигнал, означающий, что до заседания осталось тридцать секунд. Роберт Биш пружинисто встал и энергичной походкой вышел в кабинет. Длинный стол. Графины с минеральной водой и красные папки с полугодовым отчетом. Биш занял свое место во главе стола. Он с удовольствием дал своему телу утонуть в мягком огромном кресле, спинка которого возвышалась над его головой сантиметров на тридцать, словно корона императора.
В кабинете стали собираться члены правления и акционеры – хомячки, проводящие всю жизнь в ожидании очередной порции корма.
Биш кивнул Мирту – своей бессменной правой руке, товарищу школьных игр. Мирт был взлохмачен, под глазами синие круги. Такой вид он имел всегда, отчего в корпорации его считали тайно пьющим. Но Биш знал, что это не так. Мирт являлся трудоголиком и соней одновременно. Это было его наказанием. Он любил работать и любил спать, но работал он столько, что даже обычному человеку было бы невозможно выспаться. Мирт задел кого‑то из акционеров и, буркнув что‑то вместо извинения, сел, как и положено, по правую руку от Биша. Члены правления расположились на противоположном конце сигарообразного стола. Акционеры расположились вдоль по обеим сторонам.
Кирк сразу налил себе минералки. А вот этот пьет. Впрочем, ему можно. Он в жизни палец о палец не ударил. Его вполне устраивал доход по акциям. Биш понимающе ему улыбнулся. Кирк в ответ смущенно пожал плечами. На его шее багровел свежий след поцелуя. Опорожнив стакан, он тут же налил второй. На него с осуждением посмотрел Порч. Гнида редкостная. Этот всех вокруг считает негодяями, цель жизни которых – его надуть. Теннис, утренние пробежки, энергетические коктейли, массаж и никаких излишеств. В результате: пиелонефрит, панкреатит, отслоение сетчатки и какие‑то проблемы с суставами. Будет задавать дурацкие вопросы. Он еще только ехал в лифте, а весь офис уже знал, что во время утренней пробежки какой‑то мудак плюнул ему с десятого этажа на голову. Биш еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.
Доклад он начал бодрым, жизнерадостным голосом, сообщил о том, насколько увеличились дивиденды акционеров, быстро пробежался по текущей работе, а затем эффектно выдал главный козырь:
– Господа, у нас в перспективе пятикратное увеличение объемов.
– Новое месторождение? – подал голос Кирк, делая вид, что интересуется делами. На самом деле главное дело его жизни, стать акционером Первой энергетической, было далеко позади. Блестящий выпускник бизнес‑школы, он очень быстро сколотил состояние на бирже, купил пакет и пустился во все тяжкие. Кирк ненавидел бизнес. Он любил выпивку и женщин. Вполне естественно.
– От выпускника Бургпойнта ничего невозможно скрыть, – развел руками Биш.
– Насколько мне известно, пока даже не подана заявка.
Это Порч. Чтоб он сгорел в своем солярии. Биш быстро написал несколько слов на стикере и пододвинул его Мирту, не переставая во все стороны сверкать зубами.
– Мы решили не прибегать к процедуре подачи заявки, воспользовавшись законом Шерри.
Мирт пододвинул стикер и, с трудом удерживая глаза открытыми, прочел: «Откуда он знает?» Не поднимая головы, Мирт едва заметно пожал плечами. Он был уверен, что это движение не ускользнет от его старого друга – лучшего разыгрывающего школьной баскетбольной команды, которого за необычайное периферическое зрение прозвали Конь. Потом эта кличка ассоциировалась с другими достижениями Биша.
– В соответствии с пунктом пятым статьи шестой подраздела третьего, – голос Биша стал нудным и противным. Именно такие звуки могла издавать сама скука. Слова скользили по ушам слушателей, не проникая внутрь. Все приуныли – сейчас начнутся зубодробительные юридические тонкости. Кирк сморщился и с тоской посмотрел на пустой графин с минералкой. Порч брезгливо пододвинул ему свой. Он пил не всякую минеральную воду. Эта сволочь Биш знала это и специально подсовывала именно «Акран». Эта сволочь знала все обо всех. Он наверняка нанимает шпионов и собирает досье. Если его поймать за этим занятием, то можно посадить лет на двадцать. Только не поймаешь. Потому что сволочь.
– Этому закону двести тринадцать лет, – бесцеремонно прервал Биша Порч, – и насколько мне известно, его уже трижды оспаривали в суде.
Биш улыбнулся еще шире:
– Вы забываете о судебном взносе.
Порч обиженно замолчал. Надули. Опять надули. Но так просто он сдаваться не собирался.
– Восточная энергетическая группа способна заплатить любой взнос.
Судебный взнос равнялся десяти процентам от предварительной оценки месторождения.
Биш легкомысленно подкинул вверх карандаш и ловко поймал его двумя пальцами:
– Такой  взнос они заплатить не смогут.
Акционеры замерли, высчитывая размеры месторождения. Через секунду на их лицах уже блуждали улыбки, глаза заблестели, как от рюмки чистого джина. Они начали возбужденно переглядываться. Два стройных ряда серых костюмов сломались. Кабинет наполнился гулом голосов. Биш слегка хлопнул ладонью по столу, ставя точку в заседании (как Кирк любил его короткие заседания!).
– Всего доброго, господа!
Акционеры задвигали креслами.

В комнате отдыха не осталось и следа от той благодушной атмосферы, что была с утра. Биш нервно расхаживал по периметру комнаты. В центре стоял Мирт. Он не выдержал первым:
– Остановись!
Биш вздрогнул:
– Это ты мне?
Мирт:
– Разведчики все исправят. Девятая будет наша.
Мирт почти подпрыгнул:
– Ты придурок! Полный придурок! Откуда он знает?! Откуда он знает, что даже заявка еще не подана? Я час назад еще сам не решил, подавать или не подавать. А он уже знает, что мы обнаружили Девятую. Она еще не наша. Откуда он знает?
– Порч? Да Бог с ним… Ты его неплохо уделал.
Биш раздраженно нажал на кнопку на столе. В ответ последовал почти визг.
– Вот черт, – выругался Биш, – да! Да! Бефстроганов. Две порции.
Он снова стал колотить по клавишам. В ответ появилось дымящееся блюдо.
– Ты не понимаешь, болван, что у нас на корабле Крыса!
– Успокойся, – Мирт задумчиво отщипнул кусочек мяса, – Крыса!
– Вот именно Крыса! – Биша начало трясти. – Откуда Порч узнал, что у нас проблемы? Разведчики? Крысы бывают двух видов. Первый – идеологический. Она сдает нас конкурентам. Конкуренты узнают о Девятой и столбятся раньше нас. Это нормально. Мы всегда можем договориться с Восточной. Даже пятьдесят на пятьдесят – это нормально. Но самое страшное…
Мирт умел ловить мысль своего друга с полуслова:
– …если это жадная Крыса.
– Да! Жадная Крыса. Она может продать информацию о Девятой всем. Всем, кто платит. Веером. А это значит, что завтра о нашем Эльдорадо узнают все кому не лень. Как я ненавижу этих мелких старателей! Они накинутся на скважину, как стая вампиров и высосут ее досуха. Все это будет сопровождаться страшной сварой, бесконечными тяжбами. Они еще и перегрызутся над бедным трупом нашей Девятой.
Мирт оторвался от бефстроганова:
– Они могут запросто похоронить месторождение.
– Могут, могут, – мрачно согласился Биш.
Роберт Биш встал, хрустнул суставами и почти крикнул самому себе:
– Девятая наша!
Мирт остался сидеть. Им овладело истеричное спокойствие. Пальцы его рук сплелись между собой, как запутавшаяся леска рыбака.
– Ты уверен?
– Что ты хочешь этим сказать?!
– Ну‑у…
– Если нас опередят, я тебя съем вместе со всей твоей эндокринной системой.
– Тогда нас всех съедят. Будем наемниками, техническим персоналом. С большим окладом и «золотыми парашютами». Но с другой стороны, мы можем довольствоваться обычной рентой, обычными ручейками…
– О, Господи, меня сейчас стошнит – «обычными ручейками»!
– А что? – Мирт встрепенулся, как петух после схватки со страусом. – Курочка по зернышку клюет.
– Курочка?!
Биш брезгливо посмотрел на остатки бефстроганова. Прошелся по кабинету и бросил тихо, но веско:
– Активизируй их.
– А Крыса?
– Я знаю, кто Крыса. Об этом не беспокойся.
Мирт напрягся, по его скулам волной пробежала судорога. Мышцы разгладились, а скулы порозовели.
– Ты думаешь, что это я?
– Нет.
– А кто? О Девятой до конца знаем только мы с тобой. Ты подозреваешь меня – это понятно.
– Забудь. Мы еще сыграем с этой Крысой в кошки‑мышки.
Вошла умопомрачительная секретарша, которая была всего лишь дополнением к интерьеру, и задернула шторы. За окном угасал свет.
Биш озорно улыбнулся:
– Может, по старой, обычной программе?
– Нет, Дик, – быстро ответил Мирт, – я – домой.
Быстро, ох, слишком быстро ты ответил, Мирт. Подозрения! Именно из‑за них Каин возненавидел Авеля. Или наоборот?
Лифт захлопнулся за Миртом, отрезая от Биша то огромное пространство, которое оставалось вне здания. В этом пространстве перемещался Мирт, ехавший в свою небольшую квартиру на юге Бурга (он любил малые пространства… агорафобия?). У Роберта была квартира в высотке Первой энергетической компании. А у Мирта – где‑то там, на юге, что давало ему возможность, скрываясь от наблюдения, проворачивать свои дела. Или…
Добро пожаловать, старая добрая паранойя.

Биш не стал ужинать и принимать душ. Он просто повалился в постель. Но…
Биш не хотел засыпать. Ему мешали: то ли предчувствия, то ли подозрения, то ли…

Под окнами…

Волны набегали на причал, маскируя своим шумом лодку. Небольшую черную лодку. В ней был почти неразличим лодочник, который сушил весла. Он не дорожил своей посудиной, – спрыгнув на берег, просто оттолкнул ее ногой, и даже не посмотрел, как ее относит куда‑то вдаль (в открытый океан?). 

Биш встал и захлопнул окно, чтобы ему не мешал прибой.
Но он был . Был!

Биш решил побриться на ночь. Он включил электробритву, чтобы просто нарушить ночную тишину. Она жужжала. И это успокаивало.
Что‑то шумело (электробритва?). Что‑то вкралось в его план. Ему были нужны не только деньги.
Нет! Только деньги! Девятая – это деньги! Или… что‑то еще?
Биш подошел к окну и недовольно поморщился. Его убеждали, что стеклопакеты звуконепроницаемы. Но что‑то все равно проникало, просачивалось сквозь кристаллическую решетку стекла. И это был шум…
Биш вгляделся в темноту, сквозь которую сразу стали проступать пугающие очертания.

Прибой бился седой головой о берег. Играл с мусором. И лодку не отнесло. Ее выбросило на мокрый песок метров через сто. Лодочник оглянулся и заметил это. Черт с ней. Он зашагал прочь. 
Странный лодочник. Очень странный. В его фигуре было Бишу что‑то знакомое. Обычная фигура. А учитывая густые сумерки и дальность расстояния… Но фигура была знакомая. Нет, не фигура. Походка. Где‑то Биш уже видел этот мерный, вроде бы неторопливый шаг. Но именно такими шагами пересекаются пустыни. Ровный, четкий, очень экономный ритм.
Нужно выспаться. Нужно встать завтра свежим и решить проблему с Девятой. И дело не в разведчиках. Дело даже не в Крысе. Дело в том, что в Восточной знают о Девятой. Он чувствовал, что именно сейчас они собрались на заседание в Мансарде и лихорадочно обсуждают, как завладеть Девятой. Его  Девятой.
Биш закрыл шторы.
Тихий прибой. Он давно к нему привык. Почему же ему казалось, что вот сейчас он его смоет, как следы на прибрежном песке?
Как плохо, когда их двое…

Их?! ДВОЕ?! 

Биш не мог избавиться от этой мысли. И эти двое могли разрушить все то, что он строил последние двадцать лет. Он и Мирт. Милый, старый, добрый Мирт, который забыл поздравить его с последним днем рождения. Нет, он поздравил. Через неделю. Тогда был его официальный день рождения. Но Мирт‑то знал, когда его настоящий! Знал! Единственный из всех.
И эта электробритва, подаренная Миртом, резала его до кости, срывая кожу и обнажая десна на нижней челюсти. Он чувствовал себя клоуном с улыбкой от уха до уха – Гуинплен‑интернешнл. Улыбка на всю жизнь.
О, Господи! Как он не любил Крыс. Но Крыса в образе Мирта – это уж слишком.
Биш потряс головой. Нет никаких «двух». Нет никаких «их». Есть только он и Девятая.

…Он знал. Он все знал. Он начинал с Южной улицы. Его унижали, и он унижал (иначе не выживешь). И поэтому он знал всех . Вот тогда‑то он и узнал о скважинах. И о частных старателях.
Вы можете шить брюки, сочинять песни, находить затерянные в песках города, лечить людей, делать станки; вы можете ходить на смену, заступать на дежурство, работать на три ставки, воровать, убивать и грабить; вы можете стать наемником, батраком, работодателем и держателем агентства, которое берет деньги и с тех и с других, – но вы ничего не значите, если у вас нет Скважины. А если у вас есть не просто скважина, а Девятая, то что вам этот мир… В этом случае вам остается подумать только о Девяносто Девятой. Но ни в коем случае не думайте о Девяносто Девятой. Некоторые и не думают. Потому что не верят, что такая скважина может существовать. Но в глубине души, конечно, верят, как и любой старатель. Верить можно. Но думать о ней нельзя. Потому что…
Впрочем, Биш уже засыпал.

ГЛАВА 3

На начальной стадии появляется нервозность, расстройство сна, потеря аппетита, быстрая утомляемость. В дальнейшем ослабевает иммунитет, возникают хронические заболевания. В особо тяжелых случаях возможен летальный исход. 

Адам Смит шел. Он не мог бежать, – это бы привлекло внимание. С другой стороны, торопливый шаг дается не многим. У большинства начинают заплетаться ноги, они привлекают внимание окружающих (не дай Бог Эскадрона!). Они стыдятся собственной неловкости. Только спецагентам спецслужб в кино это удается. Остальные униженно ныряют в паутину переулков, которые совершенно внезапно оказываются опасными. Никого не было, и вдруг маленький, заброшенный уголок вселенной становится оживленным. Ну что тут поделаешь? Прятаться в тени деревьев? Прикинуться пьяным, влюбленным, слиться с толпой? Как это сделать практически? Адам Смит не знал.
Город был по‑утреннему равнодушным. Каждый спешил по своим делам, и Адама Смита никто не замечал. Но он понимал, что это только кажущаяся защищенность. На самом деле рано или поздно он начнет привлекать внимание. Именно тем, что не идет ни по каким делам. Сначала это будут недоуменные взгляды, брошенные мельком, затем взгляды неодобрительные, потом настороженные и, в конце концов, цепкие взгляды патруля Эскадрона. Они никогда не ошибаются. Их невозможно подкупить или разжалобить. Андроиду не нужны деньги и неведома жалость. В их шлемы встроены физиоидентификаторы – полиграфы последнего поколения. Они фиксируют малейшие физиологические изменения в человеке, смену ритма дыхания, участившееся сердцебиение, расширение сосудов, потоотделение, сокращение мышц. Из их очков, словно щупальца, тянутся к любому подозрительному прохожему эхолоты четырех видов излучений. Они отражаются от пешехода и несутся к супермозгу, который делает мгновенный анализ (пять миллиардов операций в секунду). Кроме того, андроиды Эскадрона – самообучающиеся системы. В их памяти остается все, что они видят, слышат и ощущают. Они ничего не забывают. И это самое ужасное – ничего не забывать.
Смит задержался возле витрины оружейного магазина. Охотничьи винтовки с оптическими прицелами и мониторами идентификации дичи, новенькие, блестящие с ухмыляющимися спусковыми крючками лежали стройными рядами. Он пожалел, что вовремя не обзавелся охотничьим билетом. Винтовка в его положении была бы не лишней. Особенно вот этот укороченный вариант, который легко спрятать под плащом. Рядом с ним остановились двое молодых людей. Смит вздрогнул. Они? Парни не обращали на него никакого внимания. Один из них, долговязый, с загорелым, обветренным лицом ткнул пальцем в пуленепробиваемое стекло:
– У меня такая же. Только предыдущая модель.
– Трой, если бы ты знал, как я тебе завидую. Но боюсь, – он шумно вздохнул, старик меня не отпустит.
Трой вздохнул в ответ:
– Ну, не знаю. Если честно, я чувствую себя после отпуска словно выжатый лимон. Никак не могу настроиться на рабочий ритм.
– После отпуска всегда так.
Их взгляды еще несколько раз скользнули по винтовкам, а затем оба прохожих продолжили свой путь. Смит не мог даже представить себе состояние выжатого лимона. Энергия бурлила в нем, как лава в кратере вулкана. Он немного еще постоял, а затем двинулся дальше. Без цели и плана. Он интуитивно понимал, что такое поведение даст ему возможность скрыться, – когда у тебя нет плана, его невозможно просчитать. И преследователям, и ему придется уповать на случай, а это уравнивает их шансы.
Андроид сержант Рекард сканировал внимательными глазами толпу. Ему было неприятно наблюдать за ней. Хаотичная, безмозглая, совершающая массу ненужных, неуклюжих движений, оставляющая за собой уродливый шлейф мусора: обслюнявленные окурки, фантики от шоколадок, использованные билеты, смятые банки из‑под напитков; галдящая, сопящая, задыхающаяся от выхлопных газов толпа. Толпа, не способная на точный анализ, доверяющая инстинктам, неправильно питающаяся, врущая, убивающая сама себя. Если бы у андроидов существовали эмоции, эту совокупность выводов можно было бы назвать презрением.
В поле зрения сержанта Рекарда попал Адам Смит. На внутреннем дисплее вспыхнула информация: «Адам Смит». Тридцать лет. Корпорация «Восточная энергетическая компания». Офис 419. Следует в обратном от места работы направлении». Почему он не идет на работу? В супермозге мгновенно прокрутились несколько десятков вариантов, ни один из которых не удовлетворил подозрительность Рекарда. Отпуск Смит давно использовал, отгулов у него не было. Может быть, он заболел и направляется к врачу? Но сканирование не выявило никаких признаков заболевания, по крайней мере поверхностных. Зато оно зарегистрировало признаки повышенного содержания адреналина. Этот тип был очень взволнован. Очень. И, вполне вероятно, он чего‑то боится. Или кого‑то. Проверить.
Рекард вырос перед Смитом внезапно. Его рука с электодубинкой была поднята вверх. Смит вздрогнул, а затем мгновенно расслабился. Черный Эскадрон. Наверное, им уже поступили сведения о человеке, сорвавшемся с крыши его дома. Что ж, он расскажет им все. Пусть они займутся его преследователями. Смит ожидал, что после этих нехитрых размышлений ощущение тревоги покинет его. Но не тут‑то было. Оно усилилось. А что если охотники наняли Эскадрон? Ведь он до сих пор понятия не имел, что являлось причиной охоты. Тревога не покинула Смита, но его покинул страх. Он чувствовал себя очень уверенно. Это странное сочетание тревоги и уверенности бодрило его. Ладони покалывало, под ложечкой сосало от нетерпения, ожидания чего‑то . Он кивнул сержанту. Сержант опустил руку. Над ними мгновенно завис флайер, обдав Смита потоками горячего воздуха. Звякнул трап, выскользнувший из флайера, как язык из собачей пасти. Смит быстро полез вверх. Рекард проводил его взглядом. Слишком легко согласился этот Смит. Значит, боится кого‑то и надеется, что Эскадрон защитит его. Рекард одним прыжком запрыгнул во флайер. Беспилотная машина сделала резкий вираж, вызвав у Смита мгновенный приступ тошноты и головокружения.
Полицейский участок находилась рядом. Весь полет занял не больше минуты. Затем резкое, головокружительное снижение.
Его провели по длинному коридору, безликому, как безлунная ночь. Ввели в такой же кабинет. Рекард пододвинул ему стул и сел за стол напротив. Положил перед собой компактный протокольник.
– Мистер Смит?
– Да.
– Вы хотите сделать заявление?
– С чего вы решили?
Стул был неудобным, он создавал ощущение дискомфорта. На нем хотелось ерзать. Адам удерживал себя от этого огромным усилием воли. Ерзающий на стуле человек не вызывает доверия.
Рекард окинул его тяжелым взглядом. Смит знал, что от андроида не ускользнет даже самое маленькое движение любого мускула его лица.
– Мне казалось, что вы хотите сделать заявление.
– Да, сержант, вы совершенно правы, – Смит улыбнулся и опустил плечи в попытке расслабиться.
– Я вас слушаю.
Палец андроида‑полицейского лег на кнопку записи. Адам набрал в легкие воздуха. Они, андроиды, они не берут взяток, у них нет эмоций, они никому не служат – только охране общественного порядка. Так их запрограммировали, так решили проблему коррупции. Все будет хорошо, все будет нормально.

Не будет!!! 

Смит мотнул головой. Хватит на сегодня паранойи.
– Произошло убийство, сержант…
– Рекард. Вы хотите сказать, что стали свидетелем убийства?
Смит кивнул. Именно это он и хотел сказать. Не совсем, конечно. Но… В тонкостях потом будут разбираться адвокаты, а ему нужно разобраться в том, кто такие они  и за что они  его преследуют. Пустота кабинета давила на него, как давит на человека любая пустота. Совершенно голые стены, из мебели – только массивный, опечатанный допотопной сургучной печатью сейф, стоящий в углу. На столе – ничего, кроме черного протокольника. Со стороны посетителей стол был замызган и исцарапан, со стороны андроида девственно чист. Одностороннее стекло окна удручало идеальной прозрачностью. Отсутствие занавесок делало его похожим на глаз без века.
– Да.
– Я вас слушаю.
Бесстрастный голос. Смит невольно поежился.
– Мне кажется, что это убийство. Человек упал с крыши десятиэтажного дома.
– Вы думаете, что его столкнули?
– Да.
Рекард насторожился. Датчики, вмонтированные в стул, на котором сидел Смит, показывали, что он абсолютно спокоен. Его собственные сканеры не фиксировали никаких физиологических возмущений, которые могли бы свидетельствовать о том, что допрашиваемый врал. Но эти данные никак не состыковывались с информацией, полученной Рекардом при задержании. Тогда объект был явно взволнован, а сейчас он абсолютно спокоен. Хладнокровен, так, кажется, называют это состояние люди. И было что‑то еще. Данные были настолько микроскопическими, что не позволяли сделать определенного вывода. Но Рекард знал – перед ним не обычный представитель рода Homo sapiens. А уж он‑то повидал маньяков, убийц и мошенников, чьи психофизические параметры значительно отличались от параметров обычных обывателей. На секунду у него мелькнуло подозрение, что перед ним и не человек вовсе. Что‑то не так. Нужно действовать просто. Он послал электромагнитный импульс к встроенному в стул устройству. Смит практически не ощутил легкий укол в правую половинку седалища. Легкий психотропный аппарат, вырвавшись на свободу из стеклянной микроампулы, устремился по венам Смита. Он ослабит его волю и подтолкнет сознание к искренности. Это не вполне юридически обоснованно. Адвокат может настоять на тестировании, и когда в крови Смита будет обнаружен препарат Е‑17, возникнут проблемы. Но к тому времени Рекард расколет Адама Смита. К тому же адвокаты глупы. Им и в голову не придет, что андроид, биологическая машина, питающаяся, грубо говоря, от розетки, способна отклониться от процессуальной процедуры.
– Это вы столкнули его, мистер Смит?
– Да.
Андроид едва заметно вздрогнул. Такого ответа он не ожидал. В его мозгу был только один вывод: препарат не мог подействовать так быстро, а значит, Смит догадался о том, что ему вкололи Е‑17. Но как!? Снова мелькнула дикая мысль, что перед ним не человек.
– Вы сознаетесь в убийстве, мистер Смит?
– Это была самооборона. Человек угрожал мне пистолетом. И у него было еще трое сообщников, которые преследовали меня.
– С какой целью?
Протокольник тихо жужжал, удовлетворенно поглощая информацию. Его индикаторы радостно перемигивались.
– Я… не могу сказать определенно. Но один из них пытался прострелить мне колено, чтобы захватить меня и переправить заказчику. Насколько я понял, это были Охотники.
– Охотники? Вы имеете в виду синдикат наемных убийц и похитителей? Они вне закона, мистер Смит. Само их существование довольно сомнительно. Четыре года назад мы арестовали последнего Охотника. Вы уверены, что ничего не путаете?
Смит ни в чем уверен не был, и датчики это отметили.
– Где это произошло? – не дождавшись ответа, спросил андроид.
– Двадцать восьмая улица, дом 19Б.
Рекард приложил руку к уху.
– Справочный отдел. Двадцать восьмая, 19Б. Человек упал с крыши. Сегодня… (Смиту) Когда?
– Около восьми утра.
– Около восьми утра.
Некоторое время Рекард молча слушал, а потом встал.
– Мистер Смит, вам придется немного подождать, мне нужно кое‑что уточнить.
Андроид по безупречной траектории пересек кабинет и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
Что ему нужно уточнять, тем более, лично? Они же связаны друг с другом и со всеми базами данных? Смиту снова захотелось поерзать на стуле. Он исподлобья оглядел комнату в поисках камер слежения. Напрасный труд. Они замаскированы надежно. Например, окно. Кто даст гарантию, что это обычное одностороннее окно, выходящее на улицу? Может, пейзаж за ним – всего лишь трансляция или запись? Все равно они должны разобраться. Андроидов невозможно подкупить, разжалобить или обмануть. И они никогда не ошибаются. Во всяком случае он здесь в безопасности.
Раздался легкий щелчок. Из раскрывшихся в стуле пазухов вылетели сверкающие цепочки наручников. Наручники метнулись к запястьям Смита. Он удивленно посмотрел на свои руки. Наручники остановились в сантиметре от них и застыли, раскрыв свои муравьиные челюсти. Немного подрожав, они с сожалением скользнули обратно в пазухи. Снова легкий щелчок.

Они хотят арестовать тебя! 

Главный недостаток внутреннего голоса состоит в том, что ему нельзя набить морду. Смит подавил желание вскочить и броситься прочь. Вряд ли ему удастся покинуть здание, полное охранных приспособлений и андроидов, которые сами по себе являлись уникальными охранными устройствами. В этот момент в кабинет вошел Рекард. Он сел за стол и улыбнулся дежурной улыбкой Смиту. Адам поймал себя на мысли, что с удовольствием расстрелял бы программиста, который придумал вежливо улыбающегося андроида.
Рекард, не отрываясь, смотрел на запястья Смита. Наручников не было. Но они должны были быть. Мозг не делал никаких выводов. Сбой в системе? Утренний техосмотр показал, что все в норме. Тогда что же это? Что, черт возьми, происходит? Он андроид? Нелегально изготовленный андроид. Но психофизические показатели абсолютно человеческие, с небольшими, но вполне допустимыми отклонениями. Если это андроид, то он такого высокого класса, что ему невозможно с ним тягаться. Если бы Рекард мог, он покрылся бы испариной. Он не стал посылать вызов подмоги. Кто его знает, этого Смита, вполне возможно, что он способен перехватывать и декодировать любые передачи.
Рекард подключился к системе стула. Быстро отсканировал ее. Сбой! Это сбой. Небольшое замыкание. Все нормально. Он разгрузил свою энергосистему, чтобы снять напряжение. Так недалеко и до собственного сбоя. Причину замыкания выяснят техники, а он пока займется мистером Смитом. Сверхандроидов не существует.
– Мистер Смит, ваша медицинская карта говорят о том, что вы нормальный человек, но это не значит, что вы не сошли с ума сегодня утром.
Человеческие организмы такие хрупкие, а психика совершенно ненадежна. Как они вообще могут выживать в этом мире?
– Что вы имеете в виду, мистер Рекард? Не знал, что оскорбления входят в круг ваших обязанностей.
– Прошу прощения, мистер Смит, – снова отвратительная, застывшая улыбка, – но не заметили ли вы сегодня утром что‑либо странное в своем самочувствии? Не принимали ли вы каких‑либо стимулирующих препаратов?
Желтый пузырек. Успокоительное.
– Да. Успокоительное. Я плохо спал.
Все сходится.
– Его прописал вам врач? У него есть побочные эффекты?
– Нет. Я никогда до этого не пользовался этим лекарством, но на него и рецепт‑то не нужен. А в чем, собственно, дело?
– А дело в том, мистер Смит, что на двадцать восьмой сегодня утром никто с крыши не падал. У нас трое свидетелей – рабочих, роющих траншей для смены силового кабеля. Они безотлучно находились по указанному адресу все утро. И до сих пор еще там. Никто не падал. Согласитесь, все это выглядит странно…
– Это они!
– Кто они?
– Охотники! И их было четверо. Они убили консьержа.
– Консьерж на месте, мистер Смит. Мы осмотрели и вашу квартиру. Там нет следов присутствия никого, кроме вас. Мистер Смит, но есть кое‑что другое. Я вынужден предъявить вам обвинение.
Смит попытался встать.
– Сидеть!
Андроид вскинул указательный палец и направил его Смиту прямо в лицо. Адам знал, что в любое мгновение из подушечки, лишенной папиллярного узора, в любое мгновение может вырваться лазерный луч, способный разрезать его пополам. Он медленно опустился на стул.
– Первая энергетическая компания обвиняет вас в промышленном шпионаже.
– Причем здесь Первая энергетическая? Я работаю в Восточной. Если бы я передавал их секреты Первой…
– Они считают, – не обращая внимания на его слова, продолжал Рекард, – что вам удалось похитить очень важную коммерческую информацию и передать ее своему руководству из Восточной энергетической компании.
– Бред…
– Встать.
Смит встал, механически отметив про себя, что Рекард не распечатал протокол, который согласно процедуре Адам должен был подписать.

Они купили их! 
Андроида невозможно купить. Может, все это галлюцинация? Просроченное успокоительное способно творить чудеса. И снова теплая волна.

Бежать! 

– Я хочу вызвать адвоката.
Рекард посмотрел на него с холодным равнодушием и ничего не ответил, только кивнул, приглашая на выход. Смит встал, размял затекшие от сидения ноги и бросился к окну.
– Стоять!
Смит остановился. Андроид застыл, направив указательный палец ему между лопаток.
– Это бронированное стекло, мистер Смит, его невозможно разбить. По крайней мере, человеку.
И в этот момент стекло рухнуло, осыпавшись тысячами мелких осколков. Оно рухнуло так, словно устало, словно ему все надоело, словно оно давно хотело полежать на прохладном полу. В кабинет ворвался шум улицы и настоящий, живой солнечный свет. Андроид даже на мгновение ослеп и оглох. Он отчетливо понимал, что этого секундного замешательства Смиту хватит, чтобы выпрыгнуть на улицу. Он ждал этого прыжка и был готов последовать за подозреваемым хоть на край света. Но Смит не прыгнул, а пошел к окну обычной походкой.
– Стоять! – закричал андроид, но Смит не отреагировал на крик, который мог парализовать кого угодно. И тогда Рекард выстрелил.
В программу андроидов входили суррогаты страха и боли. Страх – основа инстинкта самосохранения. Необходимое условие в борьбе с уличной преступностью. Боль – так же часть инстинкта самосохранения. До этого момента Рекарду не приходилось испытывать ни того, ни другого. Он всегда был умнее и быстрее человеческих существ. Но теперь он ощутил и страх, и боль по полной программе. Он с ужасом смотрел на то, как плавится его палец. Поэтому он не видел, как Смит осторожно, чтобы не пораниться об осколки, перелез через подоконник и скрылся в толпе. Боль была настолько непереносимой, что система, отвечающая за самосохранение, отключила его мозг. Когда коллеги Рекарда вбежали в кабинет, они увидели его застывшим в центре комнаты. С расплавленного пальца срывались на пол крупные, раскаленные капли.

ГЛАВА 4

Кого ни спросишь, ты что, заболел? Нет, просто устал. Кругом сплошная усталость. Что же это за напасть такая? 

– Он спятил, – мрачно констатировал Морган, глядя через одностороннее стекло на улыбающегося Охотника. Старший, развалясь в кресле, с интересом читал комиксы о Роботе Чуке. Его лицо поражало своей неестественной безмятежностью.
Стерн погладил выбритый до синевы подбородок. Кожа на щеке сложилась гармошкой.
– Хуч – профессионал высшего класса. Его даже наши доблестные полицейские‑андроиды вычислить не смогли. Он что‑то скрывает, я это чувствую.
– Да ты посмотри на него, он похож на человека, которому нравится слушать, как гудит трансформатор, – не унимался Морган.
Морган похлопал себя по карманам, достал смятую пачку (все его пачки всегда были смятыми), вынул сигарету, задумчиво сунул ее в рот и сжал зубами кончик фильтра. Прикурить, как всегда забыл. Стерн, прекрасно зная привычки своего заместителя, не глядя, щелкнул у него под носом зажигалкой. Морган затянулся и, также не глядя, благодарно кивнул.
– Нет, он спятил. Там случилось что‑то такое, что заставило его спятить. Я тебе точно говорю. И что значит «у него нет категории»? У них у всех есть категория. Он просто не смог ее определить. А, скорее всего, просто не успел.
– Может быть, ты и прав. Я должен поговорить с ним.
Стерн вышел из комнаты, оставив Моргана пускать дым в одностороннее стекло.
Через несколько мгновений Морган увидел своего шефа, входящим в комнату к Охотнику.
Стерн сел напротив Хуча, соображая, с чего начать. Охотник с сожалением отложил в сторону комикс, в котором Робот Чук лихо и весело расправлялся с кроликом‑мутантом Соргом, пытавшимся превратить всех жителей Земли в овощи.
– Вы думаете, что я спятил? – спросил он Стерна.
– Нет, Хуч, я думаю, что ты что‑то скрываешь. Прошли те времена, когда у Охотников был кодекс чести и дичь не могла их перекупить ни при каких обстоятельствах.
– Одно обстоятельство было. Если Охотник узнавал, что заказчик планирует зачистить его после операции, то он становился свободным ото всех обязательств.
Хуч улыбнулся. Беззлобно и обезоруживающе.
– Я хочу завязать, Стерн. Нервы ни к черту. Наверное, я действительно спятил.
Стерн снова потер подбородок.
– Я тебя понимаю. Это очень легко – сказать: я спятил, я ухожу. Мы заказали тебе Смита, и ты обязан выполнить заказ. У нас контракт.
Улыбка занимала уже все лицо Охотника.
– Да плевать я хотел на ваш контракт. Можешь забрать аванс и отдать его Боргу.
Стерн помрачнел. Брови поползли навстречу друг другу, как дуэлянты после команды «Сходитесь!»
– Ты не спятил, Хуч.
– Что ты от меня хочешь? Погиб мой человек. Он просто швырнул его с десятого этажа. Сначала мы соскребали его мозги с асфальта, потом переписывали информацию на чашках контроля. На это ушел весь твой аванс. Я такого никогда не видел, Стерн. Никогда!
– Какая у него категория?
Хуч устало вздохнул:
– Я тебе уже говорил: нет у него категории.
– Так не бывает. Что он сделал?
– Остановил пулю.
По лицу Хуча пробежала отвратительная судорога. Все его тело мгновенно перекосило, как во время приступа эпилепсии, затем он снова расслабился. Стерн изумленно вздрогнул.
– Что?! Ты бредишь?
– Вы правы, я спятил, – Хуч снова улыбнулся.
Стерн встал и стал прохаживаться вдоль стола.
– Это невозможно, – сказал он сам себе, – это просто невозможно.
Его размышления прервало короткое звяканье. Стерн оглянулся и посмотрел на улыбающегося Хуча, потом его взгляд упал на стол. На столе медленно вращалась пуля. Ее мутное отражение крутилось вслед за ней в глубине полировки.
– Что это?
– Это? Это пуля. Та самая пуля, которой я хотел прострелить ему ногу. На всякий случай, чтобы не было проблем. А проблемы я почувствовал сразу, как только выяснилось, что Смита нет дома. Сначала я подумал, что его предупредили…
Стерн, не слушая, осторожно, словно боясь обжечься, взял пулю и поднес ее к глазам. Целехонькая.
– Ты уверен, что это та самая пуля? Ты уверен, что вообще стрелял? Это не могла быть галлюцинация? Восьмые обладают мощными гипнотическими способностями. Может, он Восьмой?
Охотник иронично оглядел Стерна:
– По‑моему, это ты спятил, Стерн. То, что у тебя в руке, похоже на галлюцинацию?
Стерн тупо посмотрел на пулю.
– Твой пистолет, Хуч.
Охотник откинул полу пиджака, вынул из кобуры длинноствольный пистолет и небрежно положил его на стол. Раздался тяжелый, глухой, угрожающий стук. Стерн кивнул невидимому за односторонним стеклом Моргану. Морган тут же вошел в комнату.
– Отнеси пистолет и пулю на экспертизу. Пусть сделают экспресс‑анализ немедленно.
Морган молча взял оружие и пулю и вышел.
– Хорошо, – сказал Стерн, снова усаживаясь на стул, – предположим, он остановил пулю.
– Как я теперь вспоминаю, не только пулю. Пуля просто выбила меня из колеи. Я всегда считал, что мой пистолет надежная защита ото всех категорий, но тут…
– Не отвлекайся, что еще?
Хуч пожал плечами:
– Про то, что он успел скрыться, я тебе говорил.
– Это не могло быть случайностью?
– Нет, – в голосе Охотника появилось раздражение, – он ушел через крышу.
– Может быть, его действительно предупредили?
– Может быть, – нехотя протянул Хуч. – Как я не люблю эти «может быть»! С другой стороны, это ваши проблемы. Придется вам поломать голову, откуда Крысы могли узнать о нем и как им так оперативно удалось его предупредить.
– Это могли быть не Крысы, а какой‑нибудь Жучок. Жучок‑жучила… Да‑а, есть что написать в отчете.
В это время в комнату снова вошел Морган. Он протянул Хучу пистолет.
– Эксперты говорят, что эта пуля была выпущена из этого пистолета сегодня утром. Все точно. И она никуда не попадала. Целехонькая.
Морган с интересом посмотрел на Хуча. Хуч нервно усмехнулся Стерну:
– А ты говоришь, галлюцинация. Он не Восьмой. Мне приходилось сталкиваться с Восьмыми. Ни один даже самый развосьмой не сможет среагировать на пулю. Никто не может!
Стерн сделал знак Моргану, и тот вышел.
– Что еще?
– А еще бур.
– А что бур?
– Бур, который был нашим прикрытием. Так вот, он остановился. Просто остановился. Короткое замыкание. Такое впечатление, что этот парень господь Бог. Мне просто интересно, а может он остановить планету? Или заставить погаснуть солнце?
– Спокойно, Хуч, спокойно. Возможно, это новая категория. Но это ничего не меняет. Я помню, как все стояли на ушах, когда обнаружили Третью. Всего лишь Третью. Знаешь, чему я рад? Тому, что ты вернулся.
– В каком смысле?
– Ты бы видел себя сегодня утром. Морган до сих пор думает, что у тебя крыша съехала. И эти комиксы…
Стерн брезгливо отодвинул от себя тонкую книжицу.
– Я‑то лично думал, что ты нас дурачишь.
– Да‑а, отпустило немного. Если честно, я сам был уверен, что спятил.
– Ты должен взять его, Хуч, особенно теперь, когда стало ясно, что это что‑то новенькое. В конце концов, судя по твоим словам, он не знает, что у него есть категория. Он ничего про себя не знает. Он сейчас как слепой. Плюс ко всему напуган. Он не знает, кто за ним охотится и зачем он нужен. Скорее всего, пси‑способности проявились случайно. В момент опасности чувства обостряются. Даже обычный человек способен на многое. Нужно действовать аккуратно. Установить с ним надежный контакт, войти в доверие, пообещать помощь. В квартиру он вряд ли вернется. Так что у него проблема с ночлегом. Раз. Он вынужден был спешно покинуть дом. Значит, у него проблема с деньгами – два. Он в панике. Три. Ты возьмешь его, Хуч. Я, конечно, не специалист, но предложил бы тебе вариант с французской вербовкой. У тебя же есть девушки, которым невозможно отказать?
Хуч не ответил. Он сцепил пальцы и уставился на побелевшие костяшки.
– Ху‑уч, – помахал у него перед глазами рукой Стерн.
Хуч поднял на него усталые глаза. От былой радостной безмятежности не осталось никакого следа. Перед Стерном снова сидел безжалостный Охотник. Охотник, от которого не смог бы скрыться даже человек‑невидимка.
– Я хочу разорвать контракт, Стерн.
– Не шути.
– Я не шучу. Я хочу разорвать контракт в связи с возникшими обстоятельствами непреодолимой силы.
– Любую силу можно преодолеть.
– Ты меня не понял. Я хочу разорвать контракт и подписать новый. Когда мы заключали соглашение, речь не шла о псионике вне категорий.
– Это справедливо, – медленно кивнул Стерн.
Выбритый до синевы подбородок подплыл к красному галстуку, наткнулся на невидимую преграду и пополз вверх. – Сумма будет увеличена вдвое.
– Вчетверо. Я предвижу потери. Одного уже нет. А скольких еще не будет?
– Хорошо. Я думаю, мы сможем уладить этот вопрос.
– Да уж уладьте, будьте добры. И еще, я тут краем ухом слышал, что вы можете обеспечить крышу у андроидов. Неплохо было бы заручиться поддержкой полиции. Человека, который объявлен в розыск, искать легче.
Стерн внимательно посмотрел на Хуча.
– Или ты все‑таки спятил? – с сомнением заметил он. – Андроиды не продаются, ты же знаешь.
– Брось прикидываться Стерн. Вы каким‑то образом нашли к ним подход. Они же почти как люди. Нужно только отыскать, где у них кнопка. Я не знаю, как вам это удалось, хотя предположения у меня есть.
Хуч взял со стола пистолет и сунул его в кобуру тем быстрым и неуловим движением, каким мангуст хватает кобру за шиворот. Был пистолет, и его уже нет.
– Интересно было бы послушать.
Хуч расправил затекшие плечи:
– Андроидов подкупить невозможно. Но программы к ним составляют люди.
– Нет, Хуч, ты точно спятил. Это же федеральный проект. Его проверяют двести разных инстанций. Проходят открытые, общественные испытания, на которых имеет право присутствовать любой гражданин. Ты обвиняешь нас в заговоре против государства?
– Я никого ни в чем не обвиняю. Но андроидов делают люди. А люди это люди. Они, знаешь ли, не андроиды.
– Тут не поспоришь. Но ты слишком высокого о нас мнения. Мы можем многое, но не все. Крыша андроидов! Ты меня насмешил.
– Что‑то ты не очень веселый. Ладно, может, мне и наврали. Готовь новый контракт.
Хуч встал. Одновременно с ним поднялся и Стерн. Они молча пожали друг другу руки. Стерн улыбнулся:
– Хуч, если вы убьете его, случайно или по злому умыслу, я заживо сниму с тебя шкуру. Мы накачаем тебя обезболивающим и снимем кожу. Миллиметр за миллиметром. А ты будешь на это смотреть. Потом действие обезболивающего кончится. Такое уже случалось.
– Если поймаете.
– Поймаем. Борг поймает. Иди, Хуч, у тебя мало времени. У парня уже появилась фора. Скорее всего, он уже за пределами Бурга.
Хуч обошел стол и направился к двери.
– Он еще здесь, я чувствую.
– Чувствуешь? А у тебя у самого случайно нет категории?
Охотник остановился, замерев в дверном проеме, но оборачиваться не стал. Он не любил, когда собеседник видел его глаза.
– У нас у всех есть категория. Скажи мне, Стерн, а почему вы не взяли его сами?
Стерн не ответил.
– Я тебе скажу почему. Вы знали. Вы все знали с самого начала. Но меня не предупредили. Мой человек погиб. Я чуть не сошел с ума. Это очень неправильно, Стерн. Очень неправильно.
В следующее мгновение Охотник исчез в коридоре.
Стерн подошел к стене и нажал на едва различимое пятно. Из стены бесшумно выскользнул мини‑бар, призывно распахнув дверцы. Стерн достал стакан и плеснул себе виски. Звякнул лед. Но выпить он не успел. За спиной кто‑то стоял. Хуч? Стерн резко развернулся.
– Нервный выдался денек, плесни‑ка и мне.
Это был Морган. Стерн молча наполнил стакан и протянул его своему заместителю. Морган отхлебнул.
– Почему они нас не предупредили? – спросил он.
– Нас взяли на работу потому, что мы умеем мыслить самостоятельно. Если нанимаются Охотники, значит, дело пахнет керосином. Значит, мы не потянем. Предполагается, что выводы должны делать мы сами.
Морган задумчиво потягивал виски. Наконец, оторвавшись от стакана, он взглянул Стерну прямо в глаза.
– А ведь дело действительно пахнет керосином. Останавливать пули… Это что‑то новенькое. Не нравится мне это. Нам платят за то, чтобы мы находили псионика, а ловят его пусть другие. Этот Хуч опасная скотина. И он очень недоволен. Когда он проходил мимо меня по коридору, клянусь, я думал, что меня сейчас застрелит, прямо здесь в нашем здании. И ведь ни один из наших толстых потных секьюрити не смог бы его остановить. Он бы спокойно вышел и отправился в ближайший Дом Отдыха. Так, расслабиться после очередного убийства.
– Да, Хуч недоволен. Но я подписал с ним новый контракт. Вознаграждение учетверяется.
Морган тихо присвистнул.
– Дела… У меня такое впечатление, что они его не поймают.
– Поймают. Андроиды помогут.
– Андроиды? Ты же сказал…
– Я много чего говорю. Идет большая игра, Морган. Очень большая. И если мы его упустим, его возьмут другие. И вот тогда боссы шкуру спустят с нас. Да так быстро, что мы не успеем натешиться с Хучем. Он знает это, ублюдок, поэтому так спокоен. Так что на всякий случай займись приготовлением отходного варианта. Нам понадобятся чистые документы, подкрепленные информацией в глобальной базе данных, наличность… С наших счетов ничего не снимай, это может вызвать подозрения. Просто перемести наш тайник в более надежное место. Каждый день через Гора покупай билеты на пригородные поезда. Каждый день! Никаких самолетов и поездов. Только старые добрые пригородные поезда. Время в пути не более часа. Ты даже не представляешь, как далеко и незаметно можно уехать на пригородных поездах. Пересадка за пересадкой…
– Господи, во что мы вляпались?!
– Надо было учиться на стоматолога, не было бы проблем.
– Может, еще по одной? – кивнул Морган на пустой стакан, в котором расплывались остатки льда.
– Остынь. Нам понадобятся свежие головы. Если Хуч будет придерживаться моего плана, то мы, даст Бог, возьмем его без проблем, и все обойдется. Может, мы просто накручиваем сами себя. С другой стороны, без этого в нашем деле нельзя.
– Взять‑то мы его возьмем… Хуч – лучший. Но сумеем ли мы его удержать.
– Не думаю, что это проблема. Проблема – взять. Ты не знаешь главного Морган. Смит сегодня утром ушел из полицейского участка, ранив сержанта.
– Андроида?!
– А кого же еще? Андроида. Непогрешимого и неошибающегося. Что он с ним сделал, они и сами толком не знают. Такие дела.
– Он ушел из участка?!
– Представь себе.
– Не могу. Не могу я себе этого представить. Он останавливает пули, ломает на расстоянии буровую установку и в одиночку расправляется с андроидом. Да кто он такой, черт возьми?! Не человек – это точно. Пожалуй, домой я сегодня не пойду.
– Выспись, Морган, завтра день будет еще тяжелее.
– Нет, я немедленно приступаю к обеспечению отходного плана. К чертовой матери! Все к чертовой матери. Мы его не возьмем.
– Возьмем.

ГЛАВА 5

Самое удивительное, что все это возникает у вполне здорового, не обремененного вредными привычками человека, имейщего возможность создать для себя материально комфортные условия. 

Вскочив в такси, Смит, не задумываясь, назвал адрес пригорода на противоположном конце города. Такси нырнуло в общий поток, перескочив сразу на второй, самый оживленный, уровень трассы. Оглянувшись, Смит увидел андроидов, которые, сверкая красно‑синей полицейской формой и черными восьмиугольными фуражками, выбегали из участка, вращая головами на триста шестьдесят градусов. Они не успели заметить, в какое такси он сел.
Нужно действовать быстро. Иначе его могут засечь. Существуют тысячи способов отыскать человека в многомиллионном мегаполисе: телефон, единая электронная система расчетов, родственники, друзья, знакомые, прохожие с отличной памятью на лица – добрые самаритяне, общественный транспорт; любые места, где существует пропускной режим, а вам туда необходимо войти, наконец обычная проверка документов. И – самое главное – чашки контроля. Они записывают все, что происходит в радиусе их действия. Сведения немедленно в режиме он‑лайн передаются в Центральную базу данных и там обрабатываются. Достаточно ввести его изображение и сведения о нем в базу данных, и она начнет выдавать в хронологической последовательности маршрут его передвижений. Поэтому – немедленно в пригород. Там чашки контроля расположены не так часто и попадаются мертвые зоны, не доступные их всевидящему оку. Но сначала нужно решить вопрос с деньгами. Для того чтобы надежно скрыться, нужны деньги. Чем незаметнее ты хочешь стать, тем больше денег понадобится. Наличные деньги остались дома. Значит, доступны только электронные. Он покосился на тыльную сторону кисти, куда с самого рождения каждому гражданину вшивался индивидуальный микрочип. В нем содержались все сведения о нем, а также его расчетный счет, с помощью него он мог осуществлять безналичные платежи. Смит быстро приложил руку к панели оплаты и сразу же приказал такси‑автомату остановиться у ближайшего банкомата. Такси активизировало тормоз, шумно выдохнув в воздух четыре белых струи.
Возле уличного банкомата никого не было. Смит огляделся по сторонам и приказал такси следовать по маршруту. Автомат не удивился, что пассажир сам не последовал дальше, – проезд оплачен.
Смит прижал тыльную сторону кисти к красной кнопке выдачи. Загорелась надпись: «Наберите сумму». Смит быстро защелкал по клавишам: «Закрыть счет». Банкомат начал выплевывать деньги. Из его правого бока предусмотрительно выполз пакет. Смит стал забрасывать в него новенькие, спрессованные пачки денег. Ухо резанул предупредительный писк. Он, теряя буквы, пробежал глазами по строчкам на дисплее. Банкомат не мог закрыть счет полностью, – не хватало наличных. Далее следовал адрес ближайшего банкомата. Ну и черт с ним. Смит уже хотел ловить новое такси, когда вновь услышал писк. Он глянул на дисплей и замер. «Мистер Смит, вам следует немедленно явиться в ближайший полицейский участок».
Итак, полиция начала охоту, самое меньшее через минуту здесь будет патрульная машина. Смит заметил, как из близстоящего дома вышел человек с дорожной сумкой через плечо. Из нее торчали клюшки для гольфа и теннисная ракетка. Мужчина лет сорока пяти явно собирался на отдых. Скорее всего, в Кортфилдз. Мужчина был одет в легкомысленную рубашку, которая корчила рожицы при каждом движении его крупного тела. На голове – панама, неуместная в центре города посреди рабочего дня. Мужчина подошел к припаркованной возле дома машине. Смит подбежал к нему, изображая очень спешащего человека.
– Эй, приятель! – крикнул он, стараясь улыбаться как можно обаятельней. – Не поможешь?
Мужчина поднял на него удивленные глаза. Смит стоял перед ним растрепанный и улыбающийся:
– Ты в Кортфилдз?
Ему всегда легко и естественно удавалось переходить на «ты».
– Да, а в чем, собственно, дело?
Встреча со случайным прохожим в большом городе может оказаться последней в вашей жизни. Мужчина смотрел на Смита с холодным недоверием. В его глазах не читался страх – только недоверие, стена из бронированного стекла.
– Герц, – протянул ему руку Смит. Мужчина посмотрел на руку, точно это была жаба, неизвестно как попавшая к нему в ванну.
– Я очень спешу, – затараторил Смит, но мужчина не стал его слушать. Он только хмыкнул, пожал плечами и взялся за ручку дверцы.
– Мне нужно как раз в Кортфилдз.
– Послушай, почему бы тебе ни взять такси?
– Дело в том, что у меня только наличные, – Смит потряс перед носом мужчины свежей пачкой. – А на электронном счету ни цента. Только что оплатил закладную на дом. А эти такси‑автаматы наличных не берут.
– Палп, – протянул ему руку мужчина, – садись.
Смит, бросив короткий взгляд по сторонам и пожалев, что не может вращать головой на триста шестьдесят градусов, как андроид‑полицейский, забрался на заднее сиденье. Машина рванула с места, нагло протискиваясь между другими авто. Палп водил машину что надо.
Что ж, теперь его засечь будет крайне трудно. Если, конечно, Палп не состоит в обществе добровольных помощников Черного эскадрона.
Мимо пролетали темно‑синие высотки, витрины магазинов, уличные торговцы, флаеры полицейских, сканирующие номера машин. Будем надеяться, что Палп добропорядочный гражданин и не находится в розыске.
– А знаешь, почему они не берут наличных? – спросил Палп, чуть качнув головой в сторону Смита. Вопрос был скорее риторическим. – Потому что так им легче за нами следить. Поэтому не берут наличных в общественном транспорте и во всех государственных учреждениях и организациях. Крупнейшим корпорациям также запрещена наличность. Они следят за нами. Улавливаешь?
Еще бы не улавливать! Уж это Смит уловил. Особенно за последние несколько часов.
– А ты знаешь, что чашки контроля находятся и в светофорах, и в твоем телевизоре, и в твоем компьютере? Компьютеры подключили, когда Сеть сделали бесплатной для всех. Они постоянно следят за нами. Они просто уверены, что мы родились преступниками и если не совершили преступление до сих пор, так только потому, что случая подходящего не было.
Господи, да он параноик. Смиту стало не по себе. А если он и в нем заподозрит агента какой‑нибудь таинственной государственной спецслужбы?
– Уж я‑то знаю, – продолжал Палп, обгоняя грузовой кар, выскочив при этом на мгновение на встречную полосу.
– Палп, извини за нескромный вопрос, – прервал его Смит, – а ты кем трудишься?
– Был таксистом, – охотно ответил Палп, – до тех пор, пока не ввели эти чертовы автоматы с противоаварийными радарами и гироскопами. Теперь изготовляю эти самые такси. Федеральный проект, приятель! Так‑то, Герц. Федеральный!
Смит вздрогнул, он совсем забыл, что представился Герцем.
– А я уж подумал, что ты из разведки.
Палп засмеялся.
– Нет. Просто я работаю на этих ублюдков из правительства. Иногда мне кажется, что они там все вуайеристы, любят подглядывать, подсматривать, подслушивать. И черт с ними. Мне скрывать нечего. Ты в Кортфилдз по делам или на отдых?
– По делам. У меня там клиент играет сегодня в гольф. Надо переговорить.
– Это правильно, – кивнул сам себе Палп, – телефонам доверять нельзя. Особенно если их делают федеральные предприятия. И зубным электрощеткам, кстати, тоже. Они считывают слепок зубов. Это как отпечатки пальцев. Я и очки не ношу.
– Сканируют радужную оболочку глаз, – догадался Смит.
– Точно так! – отозвался Смит, закладывая крутой вираж.
Машина вылетела из‑под воздушной развязки и понеслась по широкому шоссе в сторону выезда из города.
Смит совсем перестал нервничать. Палпа никто останавливать не будет. В этом он был уверен на сто процентов.
– Брокер? – Снова спросил Палп.
– Да, – легко согласился Смит. – Продаю акции Восточной энергетической.
– Вот черт! – Палп с досадой ударил руками по рулю. – Где ты раньше был! Тут один жучила посоветовал купить мне бумаги Первой энергетической. А они ползут вниз. Сегодня у них полугодовое собрание было. Эх, знать бы, что у них там с отчетом. Как ты думаешь, продавать?
– Ни в коем случае, – неожиданно для себя посоветовал Смит.
– Уверен?
– Я как раз за этим и еду к клиенту. Пусть сбрасывает Восточную и покупает Первую.
– Это хорошо. Спасибо за совет.
Впереди показался стационарный пост дорожного патруля.
– Не имейт права, – Палп словно прочитал мысли Смита, – документы проверяли вчера, правил я не нарушаю. Не имейт права тормозить, когда им вздумается.
Андроиды и не думали их останавливать. Машина Палпа вырвалась за пределы города. По обеим сторонам тянулся пригород. Двухэтажные дома с маленькими садиками, собаки, велосипедисты, указатель на Кортфилдз.
– А я на отдых. В прошлом году ездил на Ибицу. Народу тьма. Приехал уставший как собака. К черту такой отдых. На Кортфилдзе сейчас не сезон. Народу мало. Найду партнера и от души поиграю в гольф или теннис, мне все равно. Надо восстановиться. Ты не чувствуешь, как ты хиреешь?
– Есть маленько, – соврал Смит, который чувствовал необычайный подъем. Видимо, этому способствовал мощный заряд адреналина, который он получил в течение дня.
– То‑то и оно. Там, где полно народу, не отдых. Выматываешься от этой суеты еще больше, чем на работе.
Снова мелькнул указатель. До Кортфилдза оставалось пять миль.
– Практически на месте.
Впереди показался огромный паркинг, за которым, собственно, и располагался Кортфилдз – парк с площадками для тенниса, гольфа, пляжного футбола, волейбола и модного ныне скретча. Над полупустым паркингом нависала огромная арка с вывеской. На арке, хищно оглядываясь по сторонам, примостилась, точно ворона, чашка контроля. Вдоль центральной дороги лениво прохаживались полицейские. У подножия арки расположились магазинчики со спортинвентарем. Из витрин на андроидов смотрели манекены, одетые в яркую спортивную униформу. Биопластмасса, пластик, хромированное железо, жидкие кристаллы, наносерверы, глаза из разноцветного стекла. Мертвый мир.
Палп припарковал машину на свободное место.
– Спасибо. Пока, – хлопнул его по плечу Смит и, выскочив из машины, быстро зашагал в противоположную от арки сторону. Арка служила своеобразной звенелкой. Любой андроид‑полицейский сразу получал информацию о любом человеке, который через нее проходил. Смит и не собирался проходить внутрь Кортфилдза. Тем более что народу там действительно было немного, а, значит, шансы затеряться в толпе сводились практически к нулю.
Палп хлопнул дверью и поставил машину на сигнализацию. Он проводил взглядом Смита и направился к арке.
Смит быстро шагал вдоль главной дороги, по обеим сторонам которой замерли в ожидании своих владельцев автомобили. Он смутно помнил, что где‑то неподалеку, дальше на север, располагался небольшой рабочий поселок Норткамп. Небольшой, но густонаселенный. Там жили сезонные рабочие. Друг друга они знали не очень, так как подолгу здесь не задерживался никто. Они работали в основном штамповшиками на заводе по изготовлению наносерверов для полицейских. Федеральный проект, приятель! 
Кто‑то тронул его за плечо. Легкое прикосновение. На миг ему показалось, что его ожгло хлыстом. Или кто‑то плеснул ему за шиворот серной кислоты. Смит замер и медленно обернулся. Перед ним стоял Палп. Рядом с Палпом, держа наготове указательный палец, стоял андроид‑полицейский. Глаза у Палпа были злыми, как пьяные подростки.
– Ты лажанулся, приятель! – злорадно закричал он, трепеща от предвкушения, как терьер на охоте.
– Не хотелось идти через звенелку, – спокойно ответил Смит.
– А дело не в звенелке! Ты сказал, что у тебя пуст электронный счет, но полно наличных. А рядом был банкомат. Что ж ты не пополнил счет?
– А ты, оказывается, активист общества добровольных помощников полиции?
Андроид не вмешивался в эту странную беседу. Он стоял чуть в стороне и, не отрываясь, смотрел на Смита, словно стараясь в буквальном смысле пригвоздить его к месту. Электродубинка свободно опущена вдоль тела. Краем глаза Смит уловил движение и понял, почему андроид не спешил принять участие в дискуссии.

Он ждет подмоги! 

Подмоги ждал андроид, а дождался Смит. Рядом с ним на полном ходу остановился серый автомобиль шарообразной формы. «Дестер». Отличный «Дестер» последней модели. Полностью на ручном управлении. Никаких радаров и автопилотов. Символ настоящего мужчины, стремящегося лично контролировать дорогу. Дверца напротив Смита была открыта. Смит не стал раздумывать, он просто запрыгнул внутрь. Челюсть дверцы клацнула замком, и «Дестер» рванул вперед и вверх. Андроид поднял палец и тут же опустил его, подчиняясь неслышной команде.
– Стреляй! Стреляй! – в бессильной ярости кричал Палп андроиду. Тот не реагировал, видимо, занятый передачей информации по внутренней полицейской сети.
Смит выглянул в квадратное окно. Мимо пролетело небольшое облачко, значит, «Дестер» уверенно набирал высоту.
– Кто ты? – спросил водителя Адам.
Тот, оскалившись, сказал ему:
– Нажмиии!!!
– Что нажать? – удивился Смит, смутно подозревая, что перед ним очередной сумасшедший.
Незнакомец оскалился еще больше:
– А просто жмииии!!!
Незнакомец был сухопарым, длинным, сутулым, как вопросительный знак. Длинный с горбинкой нос придавал его невероятно белому лицу что‑то пиратское. С головы, словно крылья опасной птицы, свисали седые спутанные космы. В фигуре, несмотря на ее узость и худобу, чувствовалась сила, готовая вот‑вот взорваться.
– Кто ты? – снова спросил Смит, осознавая всю безнадежность вопроса.

ГЛАВА 6

Еще более удивительный момент, что появление этого синдрома практически не имеет прямой зависимости ни от уровня ответственности, ни от возраста, ни от пола. 

Хуч давно уже привык к мерцающему свету десятков дисплеев. Он не раздражал его жестких, колючих глаз. Так же, как и легкое, едва уловимое гудение приборов, тихая работа электронных устройств, которые что‑то тихо переваривали в своих электронных желудках. Он оглядывал комнату, как командир пусковой с баллистическими ракетами. Его взгляд ласкал сгорбленные спины операторов, мягко касавшихся пальцами постоянно всплывающих на экранах картинок. Этот командный пункт был его тайной гордостью. В прямом смысле тайной.  Никто в мире не знал о его местонахождении. Ни правительство, ни андроиды, ни даже Борг – самый опасный и непредсказуемый противник.
Хуч заложил руки за спину и сделал несколько ленивых шагов. Операторы тихо переговаривались, их негромкие голоса звучали в унисон электронному жужжанию.
Глубоко в подвале притаились мощные генераторы энергии, которые питали всю эту мерцающую, шепчущую красоту. Снаружи притаились отлично замаскированные чашки контроля, сделанные гораздо лучше федеральных. Они находили, перехватывали, декодировали и обрабатывали любую информацию, которую он пожелал бы узнать.
Для Охотника важен след. Раньше это были отпечатки лап на снегу, сломанная ветка, примятая трава, едва уловимый запах. Теперь следы стали электронными. Но разные люди оставляют разные электронные следы. И он, благодаря своим чудесным приспособлениям, всегда мог их разгадать и появиться перед дичью раньше, чем она сама могла его почуять.
– Ребята, – громко сказал Хуч, – у меня есть подозрения, что наш объект все еще где‑то неподалеку. И поверьте, эти подозрения вполне обоснованны. Поэтому мне нужны любые упоминания об объекте в течение последних двадцати четырех часов. В любой базе данных. Покупки, телефонные разговоры, вызов на дом девочек, полицейские сводки, оплата общественного транспорта. Проверять все. И запомните, ищем его не только мы. Но и андроиды. А у них самый большой доступ. Они, правда, не знают некоторых наших приемов, но, как известно, эти искусственные твари легко обучаются. Поэтому для меня важна скорость. Шевелите щупальцами резвее. От этого зависит наш гонорар.
После этой тронной речи Хуча гудение и мерцание, казалось, усилились.
Уже через несколько минут один из поисковиков поднял руку:
– Банкомат на Пятой. Хотел закрыть счет, но наличных оказалось недостаточно. Получил адрес ближайшего банкомата. Давать?
– Не надо! – коротко бросил Хуч. – Продолжайте сбор всей информации в режиме реального времени. Все.
Он поднес руку ко рту:
– Фримен. Выезжаем. Я сел ему на хвост.
От Охотника невозможно уйти. Как от смерти.
Хуч резко по‑военному развернулся и направился к выходу. Дверь за собой он, несмотря на стремительность движений, закрыл аккуратно. Точность и аккуратность – два самых главных качества Охотников. Это жертва оставляет следы. Охотник – никогда.
Тесный коридор уже был заполнен людьми. С ним поравнялся Фримен:
– Хуч, мы можем взять только пятнадцать человек. Не маловато для этого монстра? Все‑таки псионик вне категорий…
– Мне нужен только ты. Остальные прикрывают наш отход и организуют зачистку.
Фримен удивился, но внешне это никак не проявилось. Он доверял своему боссу и давно уже привык к его неожиданным решениям. Фримен только немного отстал от несущегося по темному, узкому коридору Хуча, чтобы отдать соответствующие распоряжения.
Хуч вошел в небольшой лифт, дождался Фримена и нажал кнопку «ход». Лифт чуть дернулся, и двери тут же открылись. Прямо из лифта они шагнули в кабину флайера, который чуть подрагивал от предвкушения уже заведенным двигателем. Хуч сел на место пилота, а Фримен захлопнул дверцу. Перед ними дрогнула серая уродливая стена, а затем поползла вниз, сначала лениво и неохотно, а потом стремительно и яростно. Хуч обернулся к Фримену, улыбнулся и показал большой палец. Фримен кивнул.
Когда‑то он вот так же в паре летал на задания с Боргом. Если говорить начистоту, то именно они создали Совет Охотников, который объединял банды по всему миру. Они сделали организацию почти легальной. К ним обращались за помощью все. Включая правительство. Как это было, например, в случае с маньяком Сунессом. Сунесс, в отличие от большинства людей, практически не оставлял следов. Он не пользовался единой расчетной системой – всегда платил только наличными, транспортом, презирал любые общественные заведения, а питался… Питался‑то он как раз людьми. Сорок восемь человек. Сунессу удалось даже каким‑то образом удалить из руки микрочип. И все‑таки они с Боргом нашли его. Сделали то, что оказалось не под силу даже андроидам. Нашли просто. Засели в засаду в Клубе Любителей Стейков. Там собирались самые толстые люди планеты. Они ждали два месяца. Борг начал говорить, что это глупо – делать всю ставку на одно место. Но Сунесс все‑таки пришел. Жирненького захотелось. Они взяли его с поличным, когда он в кухонной подсобке пытался разделать какого‑то толстяка. Они смотрели на него из‑за угла, видели, как он достает разделочный нож и примеривается, какой бы кусок посочнее отхватить от своей жертвы. Когда Хуч поднял пистолет со снотворным, Борг схватил его за руку. Ему хотелось досмотреть шоу до конца. Хуч не дал ему насладиться зрелищем и усыпил Сунесса лошадиной дозой. Маньяк отрубился мгновенно. Борг потом уверял его, что просто хотел пошутить. Черный юмор. Но Хуч помнил его глаза. И эти глаза были как две капли воды похожи на глаза Сунесса, когда он осматривал филейную часть толстяка. Они вызвали полицию и скрылись в свою берлогу – ждать, когда правительство перечислит им гонорар. Вот тогда газеты и стали писать о том, что Охотников надо узаконить, ввести их в юридические рамки, предварительно объявив амнистию. Но… С тех пор между ними пробежала кошка. И кошка эта была черной. Борг понимал, что рано или поздно Хуч все расскажет, и Совет не одобрит действия Борга. В Совете не любили такие действия. Они вообще были склонны к легализации. Но Борг решил убрать Хуча. Этого доказать не удалось, но зверская бойня в Принстонских доках, во время которой пострадало тридцать четыре ни в чем не повинных прохожих, конечно, его рук дело. После Принстонских доков ни о какой легализации и речи быть не могло. Охота началась на самих Охотников. В результате этой охоты численность их популяции значительно сократилась. Остались немногие и то благодаря покровителям в правительстве.
За окном проносился город. Стальной, сливающийся с серым небом, неприступный, весь из острых углов и неожиданных лабиринтов. Он был похож на пасть неведомого чудовища, полную разбросанных в беспорядке кривых, разнокалиберных зубов.
– Хуч, – окликнул его Фримен, – а с чего ты решил, что мы возьмем его у банкомата?
– Я так не решал.
– Почему же мы тогда не стали дослушивать сводку? Парни дали бы нам полную картину.
Фримен поджал губы. Он всегда так делал, когда был недоволен. Не Хучем, а тем, что чего‑то не мог понять. Непонимание унижало чувство его собственного достоинства.
– У нас нет времени, Фри. У Смита тоже нет времени. Сняв деньги, он должен был действовать очень быстро. Иначе у банкомата его взяли бы андроиды. Или, по крайней мере, попытались бы взять. Мы бы об этом уже узнали. И тогда прощайте, денежки. Значит, этот чертов псионик сориентировался прямо там, на месте – у банкомата.
– Ты уверен, что мы сможем понять его действия?
– Уверен.
Флайер опустился у банкомата. Хуч быстро выпрыгнул и осмотрелся. Обычная улица. Дальний конец города. Хитрого ничего нет. Смит действовал достаточно прямолинейно, отправившись в противоположную сторону от того места, где его попробовали взять. Прямолинейно, но эффективно. Ему нужно было выиграть время. Хуч задумчиво посмотрел на трассу, а затем запрыгнул во флайер, который чуть присел под его тяжестью, как бы помогая хозяину.
– Кортфилдз.
– Ну да, – отозвался Фримен, – это дорога на Кортфилдз, но не только.
– Определенно Кортфилдз. Такси он брать не мог. Его бы сразу засекли. Значит, напросился к частнику. А куда мог поехать частник? Вся работа в городе. Значит, загород – в Кортфилдз, на отдых.
– Понял.
Фримен нажал на тумблер связи, который согласно кивнул, чуть прищелкнув невидимыми каблучками.
– База, – хрипнул динамик.
– База, это Первый и Второй. Посмотрите, не было ли за последнее время каких‑либо нарушений в Кортфилдзе, – Фримен повернулся к Хучу: Слушай, если ему удалось пройти через звенелку, мы его не возьмем. А если не удалось, то его уже взяли.
– Почему же мы об этом ничего не знаем?
– Хуч, а может, они не хотят, чтобы мы знали?
– Первый, Второй, это База. Никаких происшествий не зафиксировано.
– Может быть, он ушел пешком? – предположил Фримен, но в его голосе отчетливо слышалось сомнение.
Хуч вместо ответа поднял флайер.
– В Кортфилдз. На всякий случай проверим. Мне кажется, что ты гений, Фри.
– Я? Ну в каком‑то смысле иногда, раз в жизни, мы все бываем гениями. А в чем дело? А то я, по‑моему, уже перестал им быть.
– Я про то, что они не хотят, чтобы мы знали.
– Так тогда они, скорее всего, его уже взяли.
– Они его не взяли. Они не знают, как его брать. Даже мне с трудом сказали, что он псионик Девятой категории.
Фримен снова поджал губы.
– И я с ним сталкивался, – продолжил Хуч, и глаза его потемнели от ярости за то бессилие, которое ему пришлось пережить на крыше дома по адресу Двадцать восьмая улица, дом 19Б. – Я знаю, что он может. Поэтому я решил, что мы пойдем вдвоем. Он предчувствует, Фри, он все предчувствует. Чем больше народу на него охотится, тем сильнее его предчувствие. Я зайду с фронта, а ты расположишься с тыла на значительном расстоянии. Ты мой лучший стрелок. Влепишь ему в спину, когда он начнет разбираться со мной. Мы возьмем его, Фри.
На горизонте показалась арка Кортфилдза, похожая на врытую в землю подкову. Рядом застыли машины, как игрушки на витрине детского магазина, аккуратно расставленные заботливым продавцом. Флайер сделал вираж и начал по кругу опускаться вниз, целясь своим тупым носом в специальную посадочную площадку. Заработал тормозной двигатель, флайер, словно старый курильщик, выпустил из сопел две белые густые струи воздуха.
В это время в кабине снова зашуршал микрофон.
– Первый, Второй, это База. У нас данные по Кортфилдзу. Как слышите?
Фримен и Хуч коротко переглянулись.
– Слышим тебя хорошо, – осторожно, чтобы не спугнуть удачу ответил Фримен.
– У нас подозрения, что кто‑то стирал информацию с чашки. Пытаемся восстановить.
– Сколько вам понадобиться времени? – спросил Хуч.
– Трудно сказать… Может быть, пятнадцать минут, а может быть, неделя.
– Постарайтесь уложиться как можно быстрее.
– Тут есть еще информация по Кортфилдзу. Некто Палп, федеральный служащий подал заявку на задержание подозрительной личности, которую он подвозил… О, черт!
Фримен и Хуч снова переглянулись, но на этот раз тревожно.
– Что там у вас? – Спросил Фримен.
– Все ясно, – тронул его за рукав, – пошли быстрее, он может быть еще здесь.
– Кто‑то только что уничтожил заявление Палпа.
Хуч буквально вытолкнул Фримена из кабины.
– Ты точно знаешь, что он здесь?
– А эта сука Стерн говорил мне, что они не могут организовать нам крышу андроидов. Шевелись.
Две крепкие фигуры заскользили к звенелке, лавируя между машинами.
– Крыша андроидов? – губы Фримена не просто сжались, а побелели.
– Потом расскажу, – огрызнулся Хуч, проходя через звенелку. – А сейчас нам нужен этот Палп. Я чувствую, что он здесь. Пока они не восстановили данные, мы должны найти его и выяснить, что здесь случилось.
Они быстро шагали к небольшому административному зданию, серо‑коричневой коробке, стоявшей неподалеку. Впереди расстилались знаменитые корты Кортфилдза. Мимо них сновали электрокары, развозящие игроков. Кто‑то возвращался, кто‑то отправлялся играть. Потные лица, сумки со спортинвентарем и банданы всех мастей; хнычущие дети, молодящиеся мамы и бесконечные бутылки с прохладительными напитками. По дорожкам суетливо метались роботы‑уборщики.
Хуч подошел к первому попавшемуся окну с надписью «администратор». На его лице появилась респектабельная улыбка. Зубы выглядывали как солдаты в белых парадных мундирах. И только глаза сохранили опасное, парализующее выражение.
– Мы хотели бы узнать, на каком корте сейчас находится наш приятель…
Он едва уловимым движением головы подал знак Фримену, и тот начал быстро шептать в микрофон, спрятанный на запястье.
– Его зовут Палп. Посмотрите, пожалуйста, в списках.
– Палп? – недоверчиво отозвался администратор, пытаясь через треугольное окошечко оценить находящегося перед ним человека. – У меня здесь четыре Палпа.
Фримен оторвал запястье уже от уха и тоже просунулся в окошечко:
– Зигмунд Палп. Федеральный завод авто‑такси.
Палец администратора заскользил по списку.
– Шестой корт. Вызвать электрокар?
Снова сверкнули зубы:
– Будьте добры.
За их спинами, шаркнув шинами о гудроновое покрытие дорожки, остановился кар.
– Мич, ты свободен, – крикнул администратор.
– Он свободен, – ответил за Мича Хуч, и улыбка исчезла.
Фримен уже что‑то вежливо объяснял водителю кара. Через минуту они уже катили между кортами, морщась от гороховой дроби ударов мячей о грунтовое покрытие и бесконечных, сладострастных стонов делающих подачу игроков.
– Пятый совсем близко. Беспонтовая площадка для гольфа. Для квадратов из пригородов, – пояснил словоохотливый Мич.
Сидя на небольшом, похожем на велосипедное, седле, он был похож на жокея. Та же каска на голове, такой же щуплый, в нелепой униформе и с улыбкой на сморщенном, как стиральная доска, лице. Ответа он не получил, но это его не смутило.
– Она размером с пачку презервативов. Могли бы и во дворе у себя поиграть. Но нет, надо же потом на работе полгода рассказывать: я тут на днях был в Кортфилдзе, на соседнем поле со мной играл Сэм Хупарт. Локоть у него совсем не работает… Потом перекинулись парой слов. Квадраты, они все такие. Заливают тебе по полному баку, а сами… С гнильцой они все, с такой гнильцой. Стукачи с рождения.
Фримен и Хуч переглянулись.
– Ты к чему это? – осведомился Фримен.
– А к тому, что вы, я вижу, ребята серьезные, а водитесь с такими, как Палп. Странно…
– Он нам должен.
– Тогда без вопросов. Я бы лично брать у вас в займы не рискнул.
Фримен и Хуч посмотрели друг на друга, как бы оценивая себя со стороны. Оба широкие в плечах, с подбородками, об которые мог бы сломать руку и чемпион по боксу в тяжелом весе, одеты очень экономно, так чтобы одежда не стесняла движений, легкая, но крепкая обувь. На лице Хуча отразилась досада. Не было времени подкорректировать имидж.
– А квадраты, они все с гнильцой, корчат из себя крутых, песни поют, а взглянешь – придурок из пригорода, корячится на каком‑нибудь федеральном заводе… Одно слово – квадрат. А вы другое дело, сразу видно…
– За дорогой следи, – не выдержав, оборвал его Фримен.
– А чего за ней следить – приехали. Вас ждать?
Кар остановился, в руки Мичу спланировала красная бумажка, а Хуч с Фрименом оглядели площадку. Она и впрямь была невелика, хотя. На грине маячило две мужские фигуры.
– Спорим, я его сразу узнаю, – сказал Фримен, когда они зашагали по полю.
– После описания Мича его узнает и слепой.
Палп примеривался к удару, долго и бессмысленно грядя на мяч. Он вздрогнул от неожиданности, когда на его плечо легла тяжелая рука.
– Мистер Палп?
Он поднял голову.
– Какого вам черта надо? Это наше время!
Он обернулся в поисках партнера. Партнер беседовал с Фрименом. При этом Фримен улыбался и что‑то объяснял, а партнер стоял так, будто боялся пошевелиться, потому что малейшее движение могло вызвать атомный взрыв.
– Вы кто?
Ему в глаза метнулось удостоверение, раскрыло пасть и щелкнуло прямо возле носа. Кончик носа обдало быстрой неприятной воздушной волной. В ней угадывался запах свежей типографской краски.
– Федеральная служба социальных проблем.
Именно такое скромное название носила одна из самых мощных и засекреченных спецслужб. О ней ходили такие чудовищно неправдоподобные легенды, что, казалось, обыватели черпают их из комиксов, которые отвергли все издательства.
– Давайте отойдем. Вон туда.
Стальная рука Хуча держала Палпа за локоть, там, где проходит нерв. Больно не было, но Палп чувствовал: одно нажатие пальца и он вспомнит все свои походы к зубному, когда денег на заморозку не хватало.
– А вы не могли бы показать удостоверение еще раз?
– Мог бы, – легко согласился Хуч, лучась доброжелательством.
Палп не замечал, что его ведут к небольшой группе деревьев, окруженной кустарником. Как только они оказались за этим кустарником, Хуч протянул ему удостоверение. Палп недоверчиво взял его, покрутил в руках, раскрыл, стал читать и сличать фото с оригиналом. Хуч наблюдал за этим с улыбкой.
– Мы насчет сегодняшнего инцидента. Вы сделали заявление на задержание подозрительной личности.
– Да…
– Расскажите подробней, что случилось. Все подробности, начиная с того, как вы отъехали от вашего дома.
– Он сказал, что ему надо в Кортфилдз. Я его подвез, но сразу раскусил из‑за наличных. Он сказал, что у него счет пустой. А рядом‑то банкомат!
– А ты наблюдательный парень, – подбодрил его Хуч.
– А потом странная штука случилась. Его подхватил сообщник на новеньком «Дестере», а андроид не стал стрелять.
– Это был сержант Армстронг. Он поврежден. Сбой в системе. Такое бывает. Редко, но бывает. Как выглядел сообщник? Вы успели его рассмотреть?
Палп на несколько мгновений задумался.
– Я читал в «Интерполиции», что вам с сегодняшнего дня должны были заменить удостоверения на титановые жетоны.
– Бюрократические проволочки. Не всем успели заменить.
– А где ваши сканирующие очки?
– Мы сегодня не по уставу, приятель. Представь, если бы мы всегда ходили в сканирующих очках. Нас бы любая сволочь вычислить смогла.
Хуч не сдержался и с особым нажимом выделил слово «сволочь».
– Вы меня извините, но я должен проверить.
Палп вытащил микротелефон.
– Алло? Общественная приемная эФэСэСПэ? У вас работает майор Хуч?
Некоторое время он слушал невидимого собеседника, а потом его глаза сузились.
– Они говорят, что нет.
– А кто вам ответил?
– Сержант Маргарет Нейл…
– Она работает у нас неделю. Не знает порядка кодов. Мы из СД‑1. Самый секретный отдел.
– Неделю? И уже сержант?
Хуч перестал улыбаться. Глаза Палпа заметались по всему Кортфилдзу. Он уже собрался открыть рот, но Хуч не дал ему этого сделать.
– Знаешь, за что двоечники убили отличника? Он слишком много знал.
Движение было быстрым, как полет электрона. Полы пиджака распахнулись, из миниатюрной кобуры вылетел маленький керамический пистолет. Из дула выскочила игла и воткнулась Палпу в потную грудь. Тот застыл, словно надгробный памятник. Хуч вышел из кустов и махнул Фримену. Через микросекунду точно так же застыл партнер Палпа. Еще через минуту оба Охотника ехали в каре, мрачно слушая болтовню Мича.
Когда они наконец от него избавились, Фримен хмуро спросил:
– А что случилось?
– Эта сволочь оказалась помешанной на спецслужбах. «Интерполицию» читает.
– Расколол?
Хуч хмуро кивнул, ускоряя шаг.
– Сколько у нас времени?
– Они проторчат в таком состоянии двадцать минут. Если никто не обратит внимания. Могут вызвать «скорую»…
– Не успейт, – кивнул сам себе Фримен.
– Что‑то много проколов с этим Смитом.
Фримен ничего не ответил. Он просто чувствовал, как растет напряжение, которое со временем может превратиться в страх.
Они молча залезли в кар. Коммуникатор, который они забыли выключить, монотонно повторял:
– Первый, Второй, это База. Первый, Второй, это база…
– Слушаем.
– Удалось восстановить часть данных. Картинка не очень, стирали на совесть, но кое‑что интересное есть.
– Вот черт! – ударил по приборной доске Фримен. – Зря, выходит, двоих порешили!
Хуч не высказал сожалений, все его мысли были сосредоточенны на изображении, которое получили его парни. Вот это был уже настоящий след.

ГЛАВА 7

Авторство термина «синдром менеджера» приписывают японским врачам. Считается, что именно они впервые сформулировали признаки и симптомы этого явления. 

Существуют ли люди, которым везет всю жизнь? Смит не мог ответить на этот вопрос. Одно он осознавал четко: так как везло ему последнее время, ему не везло никогда. У него даже не было времени задаться некоторыми совершенно очевидными вопросами: каким образом ему удалось уйти от Охотников, почему так странно повел себя пистолет одного из них, что случилось с андроидом, который пытался то ли арестовать его, то ли убить и почему у человека, который странным образом подхватил его на «Дестере», такое неестественно белое лицо? Это был не просто белый цвет, его кожа не казалась выкрашенной белой краской или мелом… Скорее речь шла вообще об отсутствии цвета. И на этом лице сверкали ярко‑голубые глаза. Совершенно нечеловеческое сочетание. Сочетание, которое наводило ужас. С другой стороны, Смит надеялся, что именно этот бледнолицый и мог ответить на многие из вопросов, на которые ему очень хотелось получить ответ, да времени не было.
Бледнолицый повернул к нему свое жуткое лицо, улыбнулся красными губами (очень красными!) и кивнул:
– Норткамп.
Смит посмотрел в окно. Внизу серел небольшой городишко. Приземистые, мышиного цвета бараки казались горсткой мусора, который смели в кучку, а совком подцепить забыли. Город вяло дымился, какими‑то своими естественными нуждами. Что‑то там варилось, парилось, работало, в общем, шла размеренная жизнь рабочего поселка.
От Норткампа вилась серая нитка шоссе, которая исчезала за зеленым холмом, видимо, обрываясь у завода, на котором работали его обитатели.
«Дестер» уверенно начал снижаться, вспарывая облака, как нож пуховую перину. Головокружительный спуск, и «Дестер» запетлял по беспорядочным переулкам, между безликих, как официальные речи, бараков. Их окна не отражали солнечный свет. Они поглощали его, отчего бараки казались квадратными мертвыми вселенными, утыканными черными дырами. Заглядывать в них не хотелось.
Наконец «Дестер» замедлил ход, выпустил колеса и покатил по мостовой. Редкие прохожие смотрели на него с изумлением, как на пришельца из чужих миров, внезапно вынырнувшего из параллельного мира. Одни из них застывали в почтительном восторге, другие смотрели хищно и жадно. Жители Норткампа большей частью были одеты в рабочую униформу завода, и отличить их друг от друга было практически невозможно. Но вида они были явно социально‑опасного.
– У них ни один представитель власти и слова не вытянет. А уж если появится андроид, они его разберут на запчасти, – ухмыльнулся долговязый бледнолицый.
«Дестер» окончательно запутался среди бесконечных улиц, но неожиданно вынырнул у какой‑то свалки, лихо обогнул ее и оказался среди заброшенных строений, по всей вероятности, бывших в лучшие времена казармами. Аэромобиль нырнул в проем, очертаниями напоминавший ворота и очутился в лабиринте облупившейся штукатурки, крошащегося кирпича и осыпавшихся углов. Смит подумал, что обратной дороги из этого забытого людьми места ему не найти.

Обратной дороги? Нет. Никогда. Потому что… 

… Вот уж где вдоволь можно было поиграть в прятки. Захватывающие прятки. Такие прятки, когда спрятавшийся мечтает, чтобы его нашли, но знает, что его никогда не найдут. И рано или поздно он превратится в красную кирпичную пыль и сольется с этим пейзажем навсегда.
«Дестер» влетел в огромную брешь в стене бесформенного, как куча отбросов, строения и, подняв тучу пыли, остановился. Казалось, что аэромобиль сейчас чихнет.
– Приехали, – констатировал факт бледнолицый.
Они вылезли наружу. Помещение было пустым и необитаемым. Его пронизывали пыльные солнечные лучи, которые, казалось, можно было взять в руки.
– Куда ты меня привез?
Голубые глаза закатились куда‑то за веки, лицо превратилось в сплошной белый блин. Смит даже отшатнулся. Не от страха, а, скорее, от отвращения.
– Ну ты даешь! Ты же хотел в Норткамп, вот и попал в Норткамп. Только это старый город. Он абсолютно заброшен. Здесь нас не найдут.
Бледнолицый отряхнул черный плащ, наброшенный на плечи, черный сюртук, сжимавший его узкую грудь и черные брюки, облепившие его костлявые донкихотские ноги. Одежда от пыли серела прямо на глазах.
– Пыльновато, но сойдет. Выбирать нам не приходится. Давай знакомиться?
Он протянул Смиту сухую, длинную ладонь. Смит осторожно пожал ее. Кожа его спасителя была шершавой и абсолютно сухой, как у ящерицы.
– Альгаймер.
– Смит.
– Это я знаю. А вот где твое «спасибо» за то, что я тебя спас?
– Хотелось бы знать, от кого.
Альгаймер снова закатил глаза в притворном удивлении. Смита передернуло. Это у него такая привычка или он нарочно пугает людей?
– Ото всех! Ты, парень, наделал дел. А теперь рассказывай, что там с Девятой?
– С какой Девятой?
– Да ладно, давай сработаем вместе. В твоем положении тебе необходим напарник, а лучше меня не найдешь.

Угроза! Он не Охотник, но это угроза. 

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какая Девятая?
– Так, – лицо Альгаймера приняло озадаченное выражение, – давай разберемся. Ты Адам Смит. Восточная энергетическая. Специалист маркетингового отдела.
– Да, – не стал отпираться Смит, – совершенно верно.
– Так какого ты мне баки заливаешь! Возьмем Девятую вместе.
– Какую Девятую?
– Скважину!
– Не слышал о такой.
Смит начал обходить бледнолицего по кругу. Он делал это неосознанно, под влиянием инстинкта самосохранения.
– О ней пока никто не слышал. Ее открыла Первая энергетическая. А ты у них эти сведения спер. Поэтому за тобой и охотятся. Первая энергетическая хочет тебя убить. Они наверняка наняли Охотников. А когда у них не получилось тебя взять, объявили в розыск. Скорее всего, как убийцу, в этом случае Черный эскадрон может стрелять на поражение. Кстати, как тебе удалось уйти от Охотников?
Смит продолжал движение по кругу. Альгаймер поворачивался вслед за ним, как радар. Его лицо озарила внезапная догадка, на щеках заиграл бледный румянец.
– Ты псионик! Точно! И, наверное, крутой пси, если сумел облажать Охотников.
– Я? Псионик?
Внутри у Смита потеплело, как будто включили электроплитку и она начала нагреваться.
– Ты ошибаешься. Что тебе от меня надо?
– Я никогда не ошибаюсь, старик. Альгаймер фишку сечет. Ты – пси. С тобой можно любую скважину работать.
– Я не псионик. Это раз. И я не крал никаких секретов у Первой энергетической. Это два.
– Ладно. Ты не псионик. Но как ты тогда объяснишь вот это.
Рука бледнолицего вылетела из‑под плаща. Сначала Смит не понял смысл этого прекрасного, равноускоренного движения. А затем он увидел серебристую ленту, которая стремительно приближалась к нему. Серебристое полотно по ходу движения начало краснеть. Сначала пурпур откусил острый кончик, а потом, как пожар, начал захватывать всю поверхность, продвигаясь к рукоятке. Энергонож! Смит застыл как парализованный. Он уже чувствовал, как раскаленный металл входит в его череп, прожигает насквозь и благополучно вылетает из затылка. Но… нож пролетел мимо. Буквально в сантиметре от щеки, обдав ее гудящим от разочарования жаром. Смит обернулся и увидел, как энергонож вошел в кирпичную стену по рукоять. Рукоятка заканчивала дрожание. По стене ползли капли оплавленного кирпича, которые тут же застывали гусеничными потеками.
– Ну? И как?
– Ты хотел убить меня?!
– Тебя, – Альгаймер рассмеялся необычно детским звонким смехом. – Тебя! Ты только что отклонил нож! Ты – кинетик. Черт, я никогда ничего подобного не видел!
– Ты лжешь. Ты просто промахнулся.
Смит двинулся на Альгаймера, даже не представляя, что он будет делать. Но после первого шага план созрел: завязать видимость борьбы, оттеснить его от машины, а затем вскочить за руль и попытаться удрать.

Или убить? Раздолбать его аэромобилем, так чтобы скелет превратился в груду паззлов! 

– Э‑э‑э! – Альгаймер сделал шаг назад. – Я тебе ничего плохого не сделал. Я тебя спас, помнишь? Ты отклонил нож. Это ты сделал. Давай проверим. Давай ты его вытащишь из стены. Готов поспорить, он ляжет тебе прямо в руку. Ты прости, я не знал, что ты не знал, что ты – псионик.
– Что за чушь! – Смит начал злиться.
Волна чистой, как горная река, эмоций захлестнула его с головой.
– Этот нож?! – Он выбросил руку в направлении торчавшего в стене энергоножа. – Вырвать из стены?!
И тут ему в ладонь ударило что‑то твердое. Смит обернулся и увидел энергонож, который уже остыл и теперь висел между его ладонью и пыльным полом. Он висел неподвижно, лишь едва заметно поводя кончиком из стороны в сторону. Он будто не хотел касаться пыльного пола в силу природной брезгливости. Смит посмотрел на свою ладонь, и тут же в ней оказался нож. Смит осторожно сжал пальцы. Детский, заливистый смех вернул его к жизни. Он посмотрел на Альгаймера.
– Круто! Уж если кому кого и бояться, так это мне тебя. Да‑а… Теперь понятно, как тебе удалось обокрасть Первую энергетическую. Может, ты и сквозь стены ходишь? Нет, это невозможно, а вот телекинез… Слушай, ты, наверное, любой замок открыть можешь?
Смит завороженно смотрел на нож. Нож прильнул к его ладони, как нежный и ласковый зверек. Еще немного и замурлычит.
– Пойдем, – взял его за рукав Альгаймер, который внезапно оказался рядом с пугающей быстротой.
– Куда? – спросил Смит, сжимая послушный и верный энергонож.
– Ну не будем же мы здесь стоять до второго пришествия! Я привез тебя сюда неслучайно. У меня здесь нечто вроде убежища.
– Я так и не узнал, кто ты.
– Пойдем, я тебе все объясню.
Они пересекли пыльное помещение, и Альгаймер открыл ржавую скрипучую дверь. Смит предусмотрительно старался держаться сзади. Они очутились в небольшой комнатке, в дальнем углу которой темнел спуск в подвальное помещение. Альгаймер уверенно начал спускаться по крутым ступенькам вниз. Снова ржавая дверь, и они оказались в подвале. Альгаймер щелкнул пальцами, и зажегся неяркий красноватый свет. Смит огляделся.
Это была небольшая квадратная комната. Странно, но она создавала впечатление уюта. В дальнем углу небольшая кухня, обеденный стол, две кровати и рабочий стол с компьютером.
– Милости прошу в мою берлогу, – сказал Альгаймер и сел на ближайшую кровать, – есть будешь?
– Можно было бы, – согласился Смит, присаживаясь на другую кровать.
Альгаймер подошел к плите и начал вытаскивать что‑то из мини‑холодильника.
– Извини, разносолов у меня нет. Все консервированное. Стратегические запасы.
– Ну, так кто ты? И почему меня спас?
– Во‑от, – удовлетворенно протянул Альгаймер, – наконец‑то ты признал, что я тебя спас. Тушеная баранина с помидорами и бобы?
– Не отвлекайся, – Смит рассматривал энергонож. Вот если здесь нажать большим пальцем, то лезвие немедленно начинает нагреваться.
– Я старатель, – ответил Альгаймер, – частный старатель. Эти ваши энергетические компании захватили весь рынок. Самое большее, на что можно рассчитывать, – это на работу бурильщика. Для меня это унижение. Я не хочу работать бурильщиком. Я хочу собственную скважину, понимаешь. Пусть небольшую, но свою. Я мог бы передать ее по наследству.
– У тебя есть дети? – заинтересовался Смит. Он тщетно попытался представить себе жену бледнолицего.
– А почему наследство нужно обязательно оставлять детям?
На плите что‑то зашкварчало. По комнате пополз аппетитный аромат.
– Можно, – продолжал Альгаймер, – оставить его кому угодно. Важен сам факт – тебе есть что оставить.
– Но можно купить акции компании…
– Не смеши. Акции – это бумажки, а скважина – это реальность. Буровая… Клиенты… Во время энергокризиса приятное повышение цен. И никаких собраний акционеров. Ты единственный владелец. Ну, как тебе перспектива?
– Но как можно украсть скважину? Я так понял, что она принадлежит Первой энергетической.
Альгаймер повернулся и посмотрел на Смита почти с любовью.
– Никому она не принадлежит. Никто еще не подал заявку. Ее только что нашли. И разработка еще не начата, если ты о законе Шерри. Так что мы можем начать эту разработку хоть сейчас. С твоими‑то способностями.
– Я не совсем понял. У нас ведь нет оборудования, рабочих…
– Это я беру на себя. А тебе нужно только двигать предметы.
Смит был несколько растерян. Еще только что он был беглецом, а теперь ему предлагали партнерство.

Так не бывает. Бывает по‑всякому. Но так – не бывает. 

– Я тебе не верю.
– Ладно, давай есть.
Альгаймер поставил на стол две дымящиеся тарелки. Коричневое мясо и красные дольки помидор, казалось, источали какой‑то дурманящий аромат. Уж не подсыпал ли он туда каких‑нибудь наркотиков?
Они сели за стол и, вооружившись ложками, принялись за еду. Вкус баранины с овощами показался Смиту божественным. Только теперь он понял, как долго не ел. Альгаймер тем временем вынул из холодильника два стакана холодного сока и поставил их на стол.
– Почему ты мне не веришь?
– Откуда ты знал, что я буду именно в Кортфилдзе и именно в это время? Откуда ты вообще знал, что меня преследуют?
– Я в этом бизнесе очень давно. У меня есть свои агенты. Я нелегально прослушиваю полицейскую волну. Когда этот параноик Палп сделал заявление на задержание подозрительной личности, я сразу помчался в Кортфилдз. Мне повезло, что я залег в Норткампе.
Смиту эти объяснения показались убедительными.
– Ну что, выпьем? – стакан Альгаймера взмыл в воздух, как сигнальная ракета.
– А про лицо?
Стакан плавно опустился на место. Альгаймер помрачнел.
– Про лицо… Я похож на смерть?
Он вздохнул.
– Одно я тебе могу сказать точно. Оно не всегда было таким. Попал я очень давно в одну неприятную историю. Ну тебе это еще предстоит узнать. Не сейчас, ладно?
Смит поднял стакан. Они чокнулись. Красно‑оранжевая жидкость приятно обожгла горло. Смит с удовольствием сглотнул. Когда сок достиг желудка, Смит вздрогнул. И посмотрел на Альгаймера. Альгаймер наблюдал за ним с напряженным интересом. Его глаза стали темно‑синими. Смит почувствовал, как холодеет, его конечности начали неметь. Он хотел закричать, но рот только открылся. Воздух из легких не выходил. Они просто не могли его вытолкнуть, потому что были парализованы. Альгаймер расслабился.
– Ты узнаешь про мое лицо, очень скоро.
Он встал и открыл замаскированный в стене чуланчик, с лихорадочной торопливостью стал вынимать оттуда какие‑то шланги, приборы, похожие на осциллограф и совсем непонятные приспособления.
Смит попытался бороться с холодом. И ощутил, что ему это удается. Он просто бросил навстречу ледяному безмолвию жар мартена. Альгаймер, почувствовав что‑то неладное, быстро обернулся. И увидел. Изо рта Смита вытекала красно‑оранжевая струя, но вытекала медленно и казалась вязкой, как зубная паста. Она была неровная, перекрученная, как струя из крана, в котором нелады с прокладкой. Она выползала, словно Смит рождал какое‑то неведомое существо, блестящее от покрывающей его слизи. Альгаймер не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Он почти наслаждался им. Наконец показался хвост красно‑оранжевой змеи. Она еще немного повисела в воздухе и резко рухнула вниз, разбившись в лепешку о бетонный пол. Во все стороны полетели брызги, похожие на спасательные капсулы взорвавшегося корабля. Альгаймер завороженно смотрел на расплывающуюся лужу. Когда он поднял глаза, то увидел, как перед ним раскаляется энергонож, как его съедает пурпурная лихорадка. Бледное лицо опалило жаром. Альгаймер отпрянул, понимая, что вряд ли ему удастся спастись в маленьком, замкнутом пространстве. Смит все еще ничего не мог сказать. Он только жадно вдыхал воздух. Альгаймер посмотрел на свои приспособления и усмехнулся:
– Не вышло.
В это время раздался страшный удар. На пол с грохотом рухнула железная дверь.

ГЛАВА 8

Одной из самых частых жалоб больных является жалоба на головную боль. Среди цефалгий лидирующее положение занимают головные боли напряжения – 50–80%. 

Мирт и Биш сидели в комнате отдыха кабинета Биша. Сейчас он был наполнен ароматом свежего кофе. Чашки красовались на столе перед ними. Биш рассматривал как всегда воспаленные глаза Мирта, которые хотели спрятаться за огромными мешками и там отоспаться.
– Ну? – спросил он, отхлебнув кофе. – Ты утверждал, что это простые технические трудности, небольшая авария. Что говорят разведчики?
– Они говорят, что потребуются дополнительные расходы.
Биш поставил чашку на стол.
– Как ты думаешь, они просто хотят денег, почуяв, что мы получим неплохую добычу, или здесь реальные неприятности?
– Да просто денег хотят. Обычное дело. Для нас это не расходы, особенно если учесть те прибыли, которые мы…
– Что‑то у тебя все очень просто, Мирт. Все очень просто никогда не бывает. Даже люди умирают непросто.
Мирт вздохнул и опустил глаза. Бишу на мгновение показалось, что они сейчас выпадут из глазниц, настолько он выглядел усталым.
– Теперь о прибыли, которую мы якобы получим. Пока мы не можем даже начать разработку. Так что говорить о том, что все просто… Откуда у тебя такая уверенность? Или ты просто хочешь усыпить мою бдительность?
– Ты по‑прежнему считаешь меня Крысой?
– Мирт, дружище, об этом и речи быть не может. Я слишком давно тебя знаю. Но может быть, ты кому‑то проговорился? Вспомни?
Биш подался вперед, сверля своего вице‑президента глазами.
– Ну, давай, вспомни. Я чувствую, что ты что‑то не договариваешь, что‑то тебя гложет. И успокоить ты, прежде всего, хочешь не меня, а себя. «Все будет, нормально, все просто…» Брось, совершенно ясно, что у нас реальная проблема. И дело тут не в Разведчиках, а в том, что Восточная энергетическая каким‑то образом узнала про Девятую. Они не дадут нам покоя. Там тоже те еще сосунки сидят. Они живьем могут съесть любого. Напряги извилины. Вспоминай.
– Может, Порч? – Вяло предложил Мирт.
Биш вскочил. Его темперамент никогда не позволял ему долго сидеть на одном месте. Именно поэтому все его доклады и отчеты были предельно лаконичными. Сидеть на заседаниях больше полутора часов он не мог просто физически. Он не любил кино, театры и балет потому, что там нужно было сидеть не менее двух часов. С ума сойти можно! Биш прошелся по комнате. Когда он находился в движении, ему очень легко думалось. То ли шаги задавали особый ритм, который совпадал с резонансами его мозга, то ли причина была скрыта в чем‑то еще, он не знал.
– Порч! Порч, конечно, зануда и прохиндей, но это не его мотив. Если бы он узнал об утечке информации, он бы тут же потребовал назначения расследования, нашел бы Крысу и собственноручно ее распял. Единственная болезнь Порча – это паранойя. Как все неумные люди, он всегда боится, что его обманут. Часами будет торговаться и перебирать товар, пока наконец ему не всучат самый плохой. Нет, это не он.
– Почему же тогда именно он поднял этот вопрос на собрании? – Не сдавался Мирт.
Его кофе, к которому он так и не притронулся, обреченно остывал, выдыхая слабейщие струйки пара. Вместе с ними безвозвратно улетучивался аромат.
– Кто‑то сказал ему.
– Кто?
– Тот, кто сдал информацию.
Биш снова заметался по комнате, как шарик в пинг‑понге.
– И ведь именно в Восточную! Именно в Восточную! Ни в Ист‑Вест, ни в Тотал Энерджи, в Восточную! Это означает, что он владеет всей информацией, всей!
У Мирта зазвонил телефон. Он нехотя вынул его, посмотрел на дисплей, не заметив, что краем глаза информацию на нем зацепил нависший над ним Биш.
– Да, – устало ответил Мирт, – уже не надо?
В голосе Мирта прозвучало неподдельное удивление.
– Ты же еще месяц назад на коленях стоял. Нашел? Мне бы так легко находить деньги. Ну что ж, рад за тебя. Нет, я занят по горло. Извини, в другой раз.
Телефон Мирта нырнул в складки его всегда мешковатого и мятого костюма. Он поднял глаза. Перед ним, глядя на него в упор, уперев руки в бока, стоял Биш. Его поза не предвещала ничего хорошего. Со школьных времен Мирт помнил, что это поза предшествовала жестокой драке, а в драке Биша никогда не смущал ни рост, ни вес, ни возраст противника. Он бился насмерть, и это пугало многих его противников.
– Что? – Спросил Мирт, попытавшись придать своему лицу невинное выражение.
Но лицо отказывалось ему служить, оно, как и все тело, хотело спать. Мирт с трудом подавил вздох.
– Кто звонил? – спросил Биш совершенно беззаботным тоном.
Но этот тон мог обмануть кого угодно, но только не Мирта. Мирт собрал всю свою волю в кулак и сделал последнюю попытку.
– Один приятель по рыбалке. У него были трудности, и он просил меня помочь. Теперь, слава Богу, трудности позади. И он звонил мне, чтобы похвастаться, что справился с ними самостоятельно. Приглашал отдохнуть. Я должен отчитываться за каждый звонок, Дик?
– Не припомню, чтобы Кирк увлекался рыбалкой. Или ты будешь утверждать, что это звонил не Кирк? Может, посмотрим последний входящий?
– Да, звонил Кирк. Ну и что это меняет?
Руки Биша опустились вдоль тела, и это был хороший знак. Биш снова стал мерять шагами комнату.
– Это меняет многое. Откуда у Кирка могут быть проблемы? Он обеспеченный бездельник. Его проблема – алкоголь и женщины. А как я понял из вашего разговора, у него были проблемы с деньгами. Расскажи‑ка поподробней.
Мирт отхлебнул остывший кофе и поморщился.
– Он позвонил мне с месяц назад и попросил очень приличную сумму. Предлагал часть своих акций буквально по бросовой цене. Я мог бы получить блокирующий пакет. А вот теперь он сказал, что его финансовые проблемы решены.
– Женщина, – сказал сам себе Биш, – наверняка женщина. Они способны потратить любую сумму. Но не настолько крупную, чтобы не хватило его дивидендов. Скорее всего, соблазнил несовершеннолетнюю, она забеременела, а теперь родители пугают его судом. Вот здесь сумма может оказаться реальной.
Биш нажал кнопку на пульте связи.
– Крис? У тебя что‑нибудь есть на Кирка? Последние два месяца. Да. Когда сможешь сделать подборку? Хорошо. Жду.
Он повернулся к Мирту:
– Ну‑ну, продолжай.
– А это, собственно, все.
– Блокирующий пакет… – Биш задумчиво поскреб подбородок, – мы могли бы заткнуть Порча навсегда. Жаль…
Раздался шум факса. Из щели выполз листок, на котором была фотография девушки и текст. Биш оторвал листок и стал читать:
– Как я и думал. Анда Поп. Пятнадцать лет. Встречались две недели. Счет за оплату в клинике Рассела. Аборт. Вот зачем ему были нужны деньги. Так. «По непроверенной информации, родители Анды грозились подать в суд. В суд, однако, так и не подали. В то же время на счет Попов поступило…» Ого! – Биш неумело присвистнул. – Такую сумму он собрать не мог. Особенно при его тратах. С этим все ясно. – Биш вновь зашагал по комнате. – Теперь второй вопрос. Откуда он взял деньги?
– Мало ли? – Мирт пожал плечами. – Он вполне кредитоспособен. Ему мог одолжить кто угодно…
– Ему не нужен был долг. Он же не в долг у тебя просил, а хотел продать акции. Что он продал, Мирт? – Девятую?
Мирт снова отхлебнул холодного кофе и вновь поморщился.
– Именно. Информацию о Девятой. А где он ее взял?
Приятели посмотрели друг на друга. Биш стремительно открыл ящик стола и, выхватив оттуда пачку бумаг, начал их лихорадочно листать. Затем, видимо, найдя нужное место, хлопнул себя по лбу. Да так звонко, что Мирт подумал, уж не вшита ли у него металлическая пластина.
– Мы сами ему ее с тобой дали. Идиоты! Идиоты!
– Ты имеешь в виду…
– Да, именно. Мы сделали его председателем Ревизионной комиссии. Это моя вина. Я думал, этот алкоголик и бабник, которого кроме удовольствий больше ничего не интересует, абсолютно безвреден. Как председатель Ревизионной комиссии он имел доступ ко всем документам. Формально, конечно. Но имел. И вполне мог сообразить, что к чему. Все‑таки выпускник Бург‑пойнта. Диплом с отличием. Мозги у него есть. Вот скотина!
– И что теперь будем делать?
– А что теперь сделаешь, – Биш плюхнулся на свое место.
– Мы могли бы сливать ему дезу.
– Бесполезно. Он одноразовый товарищ. Лучше было сразу купить у него акции, и дело с концом. И чего ты тянул?
– Я думал, что тебе будет неприятно…
– Думал… Хотя кто бы мог подумать. Ненавижу эту Анду Поп.
Снова что‑то зашептал факс. Биш посмотрел на него, как на змей. Документ выполз наружу и остановился. Факс замолчал, а Биш и Мирт сидели неподвижно. Наконец Мирт спросил:
– Ты собираешься посмотреть, что там?
– Вообще‑то, там ничего не должно быть. Я сегодня больше ничего не ждал. Теперь чувствую, что там неприятности.
Он оторвал бумагу и стал читать. Закончив, молча передал документ Мирту.
– Вот оно и случилось.
Биш открыл мини‑бар и плеснул себе немного рома. Мирт положил бумагу на стол. Официальный логотип Восточной энергетической компании сурово чернел, нависая над основным текстом. Основной текст гласил:

В федеральный Совет энергетических компаний
Исковое заявление
На основании ст. 5 «Общего соглашения» Восточная энергетическая компания считает незаконным присвоение Первой энергетической компанией Скважины № 9. Первая энергетическая компания не подала заявку на разработку после обнаружения скважины в установленные «Общим соглашением» сроки. Она не начала разработку в соответствии со ст. 10 «Закона Шерри». Однако в нарушение всех положений «Общего соглашения» 15 августа сего года на полугодовом собрании акционеров Генеральный директор Первой энергетической компании мистер Ричард Биш объявил акционерам о том, что Скважина № 9 находится в их собственности. Налицо грубейшее нарушение «Общего гарантийного кодекса» по ст. 7 п.1 «Незаконное присвоение скважины» и ст. 24 п.1 «Введение в заблуждение акционеров».
Восточная энергетическая компания ходатайствует перед Федеральным Советом энергетических компаний о следующем:
1.  Назначить проведение слушаний о расследовании деятельности Первой энергетической компании в отношении Скважины № 9.
1.1.  До окончания проведения слушаний приостановить деятельность Первой энергетической компании по добыче и разработке.
1.2.  Возбудить персональное расследование в отношении генерального директора компании Роберта Биша.
1.3.  Заморозить все счета Роберта Биша.
1.4.  Ограничить свободу его передвижений.
2.  Проведение слушаний о назначении свободного тендера на разработку Скважины № 9, с допуском на него физических лиц, на равных условиях и условии анонимности.
Копии направлены:
Первая энергетическая компания
Тотал Энерджи
Ист‑Вест
Ассоциация частных старателей
Генеральный директор
Восточной энергетической компании
Майкл Скуббл

– Они что там, рехнулись?! – теперь встал Мирт.
В отличие от импульсивного Биша, он поднялся медленно и устало. Вяло махнул рукой.
– Они ведь не только скважину хотят заграбастать, они еще и тебя хотят упечь. Хорошо еще, если отправят на Плантации, а если…
– Это Скуббл. Скотина… – Биш покачал головой и скривил губы, ‑слушай, твоего Кирка надо убить… Вот это кашу он заварил!
– Нужно позвонить юристам. Может, они что‑нибудь придумают.
– Не нужно никому звонить. Скуббл – дурак. Напыщенный, самодовольный дурак. Но это не самое слабое его место. Он еще и тороплив.
– Что ты имеешь ввиду?
– А то! Мы завтра же отправим исковое заявление в Совет с обвинением в клевете и распространении заведомо ложных сведений о наличии месторождения.
– Не понял…
Биш встал, с хрустом потянулся и сладко улыбнулся:
– А где доказательства того, что Скважина № 9 существует? Где она эта скважина? Скважина, где ты? Ау! Ее нет. А содержание полугодового собрания – коммерческая тайна. Это инсайдерская информация. Скуббл даже иск грамотно составить не может. Выдал сам себя с головой. Это мы его похороним. Завтра же начинаем процесс. Но до его окончания мы должны начать разработку. У нас месяц срока. Пусть Разведчики делают что хотят. А находку скважины зарегистрируем числом на день позже этой бумажки.
Биш взял со стола бланк с исковым заявлением, скомкал его и баскетбольным броском отправил в мусорную корзину. Затем сел на место и набрал программу обеда.
– Сейчас закусим как следует, и за работу. Но Кирк! Из‑за какой‑то бабы! Не иначе они его поймали в состоянии жуткого похмелья. Хотя он из него и не выходит никогда. Ну что он, у нас не мог взять деньги? Так горело? Два миллиарда мы бы ему нашли. Тем более за блокирующий пакет.
– Ты сказал – два миллиарда?
– Да, а что?
– Он просил три…
– Мирт, ты ничего не путаешь?
– Нет, конечно. Когда я что‑нибудь путал?
– Так. Где еще один миллиард?
– Может, это не Кирк?
– Нет. Просто эта скотина продала информацию кому‑то еще. И, скорее всего, это жучок. Продать информацию двум компаниям сразу он бы не осмелился. А жучок – другое дело. Компании жучков в расчет не принимают… А я‑то думаю, с какой стати Скуббл приплел физических лиц. Но кто из жучков смог выложить миллиард?
На столе открылась крышка, и как всегда на мельхиоровом подносе появился обед на двоих.
– О жучке мы можем спросить у Кирка. Ведь теперь он нам должен.
– Браво, Мирт. И эту проблему мы сегодня решили.
Биш утопил ложку в черепаховом супе. Но до рта он ее донести не успел. Факс снова зашумел, тихо и таинственно, как шумит морская раковина. Мирт и Биш медленно повернули головы. На бумаге виднелся чей‑то портрет. Биш аккуратно вернул ложку в суп.
– Я разобью этот факс к чертовой матери.
Он поднялся и направился к аппарату. Взял послание. На нем было нечеткое изображение мужчины, чуть высунувшегося из шарообразного аэромобиля. Хотя лицо было взято крупным планом, разобрать какие‑либо детали было невозможно. К Бишу приблизился Мирт и посмотрел ему через плечо.
– Что это? – Спросил Мирт.
– Да черт его разберет… Вроде мужчина.
– А волосы длинные…
– Да. Ты прав. Может и не мужчина. Они что там, изображение обработать не могли как следует?!

Прибой бился седой головой о берег. Играл с мусором. И лодку не отнесло. Ее выбросило на мокрый песок метров через сто. Лодочник оглянулся и заметил это. Черт с ней. Он зашагал прочь. 

Биш помотал головой, отгоняя внезапное наваждение. Зашагал прочь… 
Но фигура была знакомая. Нет, не фигура. Походка. Где‑то Биш уже видел этот мерный, вроде бы неторопливый шаг. Но именно такими шагами пересекаются пустыни. Ровный, четкий, очень экономный ритм. 

– Это Торч!
– Ты уверен? – У Мирта затряслись пальцы. – Он мертв.
– Он сбежал тогда. Был в таком состоянии, что за ним особенно и не следили. Я тебе не хотел говорить. Медики заверили меня, что он и недели не протянет. А потом… Год шел за годом, он никак себя не проявлял, ну я и успокоился.
– Ты точно уверен, что вот это размытое пятно – Торч?
– Он самый. А я‑то думал, что тогда ночью мне просто померещилось…
– Когда?
– После полугодового собрания. Так… телефон…
Биш выглядел абсолютно растерянным. Он беспомощно хлопал себя по карманам, мысли его блуждали где‑то далеко. Мирт никогда не видел своего товарища в таком состоянии.
– Нужно предупредить их, что это Торч.
Наконец он нашел телефон и нажал кнопку:
– Алло. Это Биш. Я получил, да. Это Торч.

ГЛАВА 9

Свое современное название – «синдром хронической усталости» – заболевание получило после эпидемии в штате Невада (США) в 1984 году. Доктор Поль Чейни, практиковавший в небольшом городке Инклайн‑Виллидж, расположенном на берегу озера Тахо, зарегистрировал более 200 случаев этого заболевания. 

Хуч и Фримен сидели в своем флайере и ждали известий с Базы. Они припарковались на окраине Норткампа. На этом настоял Хуч, который и сам вырос в одном из таких рабочих городков.
– Мерзкое местечко, – настаивал Фримен, проведший свои детские годы в бандах Южной улицы Бурга. – Ты посмотри на эти рожи!
Мимо них проходила группа рабочей молодежи в одинаковой синей униформе. Растрепанные волосы, колючие глаза, сжатые кулаки. Они осматривали флайер Охотников как свою потенциальную собственность. Один из них остановился, подобрал камень, подбросил его на ладони и с вызовом глянул на Фримена. Фримен ослепительно улыбнулся в ответ, затем достал сигарету и стал с нарочито равнодушным видом прикуривать. Парень глянул на своих друзей. Те остановились неподалеку, предвкушая зрелище. Тогда он, изображая питчера, размахнулся и швырнул камень в дверной проем флайера. Фримен, не переставая прикуривать, выбросил руку, и кусок вулканического стекла прилип к его ладони. Фримен выпустил дым от первой затяжки и глянул на парня страшными глазами. С лица парня улыбка буквально стекла. Рабочая молодежь продолжила свой путь не оглядываясь.
– Любишь ты порисоваться, Фри.
– Первый, Второй, это База, – прервал их ленивую беседу динамик.
– Слушаю, База.
– Это Порч. Аэромобиль, как нам удалось установить, – «Дестер». Скорее всего, последняя модель.
– Спасибо. Посмотрите чашки контроля на шоссе…
– Уже посмотрели. «Дестер» последней модели проследовал в направлении Норткампа.
– В каком?!
– Норткампа.
– Спасибо.
Хуч щелкнул тумблером. Фримен захлопнул люк.
– Похоже, нам начинает везти. Я был не прав – это отличное местечко.
На экране бортового компьютера переливалась карта Норткампа.
– Торча я знал хорошо, – рассматривая карту, пробормотал Хуч. ‑Ходили слухи, что он мертв. Но я этому никогда не верил. Где он может спрятаться?
Фримен ткнул пальцем в серое пятно на северной оконечности города:
– Что это?
– Когда‑то здесь располагался гарнизон федеральных войск. Сейчас это собственность муниципалитета. Заброшенный райончик… Торч любит такие места. Старая Крыса. Вызывай подкрепление. Если, конечно, он уже не справился со Смитом.
– А вот здесь его ждет сюрприз.
Флайер оторвался от земли и поплыл низко над улицей, словно вынюхивая следы.
– Настрой сканер на очертания «Дестера» последней модели.
Уже через минуту они протискивались между полуразрушенных кирпичных уродцев. Провалы окон взирали на чужаков с полусонным равнодушием. Флайер скользил бесшумно, ничем не нарушая царившее повсюду безмолвие. Он выглядел как новенький скальпель хирурга, раздвигающий ткани тысячелетней мумии.
– Вот он, – прошептал Фримен, указывая на трехмерную модель здания, в котором мерцал силуэт аэромобиля.
– Передай координаты подкреплению. Голосовую связь отключи. Переходи на код третьего уровня сложности.
Тонкие пальцы Фримена забегали по клавиатуре, как гигантская десятиножка. По дисплей понеслись цифры и буквы шифрованного текста.
Тем временем флайер остановился перед бесформенным проемом. Хуч и Фримен переглянулись. Фримен достал из‑под сиденья мощный «Буллит» и передернул затвор.
– Ты как хочешь, но я… Теперь никаких пуль, – сказал Хуч и, отогнув панель на потолке кабины, достал серебристый бластер «Лайтлидер». – Только бластер.
– Это ты хорошо придумал. Только ведь это «Лайтлидер». Он все равно стреляет одиночными импульсами. Вот если бы у нас были «Униксы», со сплошным лучом… Может, передать подкреплению насчет вооружения?
– Ты с ума сошел, – Хуч осматривал бластер внимательно, как акушер новорожденного ребенка. – Мы же можем разрезать его пополам. С нас шкуру спустят. Мне уже обещали.
– Я говорю о Торче, – возразил Фримен, – его‑то можно.
– С Торчем мы и так справимся.
– Не знаю, – засомневался Фримен, – говорят, он Танцор.
– Танцор? Я тоже об этом что‑то слышал. Но знаешь, я не очень верю в способности Танцоров.
– Ты и в псионика девятой категории не верил. А Танцоры совершенствуют свою технику со времен восстания ихэтуаней.
– Сказки это все. Пойдем.
Трап выскользнул тихо и таинственно. Хуч и Фримен, держа оружие наготове, вышли наружу. Осмотрелись по сторонам. Ничего. Даже мусора. Только серая кирпичная пыль, измельченная временем до пылинок микроскопических размеров. От их ног оставались следы, размытые и нечеткие, которые тут же теряли форму от малейшего дуновения ветерка. Они осторожно вошли в проем. Перед ними стоял серый от пыли «Дестер». Лишь местами проблескивала его глянцевая поверхность.
– Может, подождем подкрепления? – шепотом спросил Фримен.
– Я тебе уже говорил: Смит чувствует. Они успейт подключиться, когда мы завяжем борьбу. План простой. Торча берешь на себя. Если он еще жив, конечно. А я отрежу псионику ногу.
Фримен кивнул, хотя сильно сомневался, что то, что сейчас сказал ему Хуч, можно назвать планом.
Хуч осмотрел следы возле «Дестера» и уверенно двинулся в противоположный конец помещения.
– Все складывается отлично. Не знаю, что наплел Смиту Торч, но он, скорее всего, повел его в одну из своих берлог. Значит, брать мы их будем в закрытом помещении. Оттуда Смиту от нас не сбежать. Будь он хоть запредельной категории. В четыре руки мы с ним справимся. А подкрепление заблокирует здание.
Они подошли к железной двери. Хуч многозначительно указал на отвалившуюся ржавчину. Фримен кивнул, а затем резко рванул дверь на себя. Хуч влетел в небольшую комнатку, оказавшуюся пустой. Фримен кивнул на следующую дверь. Хуч достал из внутреннего кармана прибор, похожий на миниатюрный стетоскоп, сунул наушник в ухо и приложил крохотную мембрану к двери, некоторое время прислушивался, а потом повернулся к Фримену и показал два пальца. Потом ткнул указательным пальцем в дверь. Фримен кивнул и прямым ударом ноги вышиб ее. Дверь упала вовнутрь. Оба Охотника влетели в комнату одновременно, держа оружие наизготовку. Два ствола – тонкий, изящный «Лайтлидера» и восьмиугольный грубый «Буллита» – рвались вперед, как собаки с поводков.
Альгаймер, он же Торч, как только упала дверь, отскочил на середину комнаты, закрыв собой Смита. Поэтому тот сначала не понял, что, собственно, произошло.
– Убери его, – кивнув на Торча, крикнул Хуч.
Фримен выстрелил с двух рук, но за мгновение до того, как он нажал спусковой крючок, Торч крутанулся вокруг своей оси, уходя с линии огня. Пуля врезалась в какую‑то кастрюлю, висевшую над плитой. Раздался оглушительный звон. Кастрюля упала и заплясала на плите, как пьяный ирландец. Торч тем временем стал совершать странные движения, похожие на пляску святого Витта. Он извивался, выставляя вперед то одно плечо, то другое, прижав руки к телу, перебирал ногами, как будто под ним был раскаленный железный лист; он то втягивал голову в плечи, то быстро наклонял ее вправо‑влево, при этом он постоянно перемещался, хаотично меняя направление. Фримен выстрелил еще несколько раз подряд, но каждый раз пуля проходила буквально в миллиметре от цели.
– Танцор! – Почти хором крикнули Фримен и Хуч.
Теперь к стрельбе присоединился Хуч. Несколько лазерных вспышек опалили одежду Торча, не причинив ему самому никакого вреда, за исключением легких ожогов. Создавалось такое впечатление, что не столько Торчу удается увернуться от выстрелов, сколько его безумный танец гипнотизировал стрелков. Замысловатые, противоестественные движения сплетались в какую‑то причудливую вязь, которая заставляла неотрывно следить за собой. Точно так же человек может часами смотреть на танцующие языки пламени.
Смит ничего не мог разглядеть за беснующимся Альгаймером‑Торчем. Он был оглушен выстрелом, грохотом падающих кастрюль и сковородок, визгом рикошетов и криками. Маленькая комната уже наполнилась пороховыми газами и парами оплавленных бластером предметов. Воняло жженой пластмассой. Смит сжимал в руке энергонож и сидел, скорчившись за опрокинутым кухонным столом. Он ждал, когда Альгаймера наконец уложат, и удивлялся, что этого не происходит так долго.
На самом деле огневой контакт длился не более двадцати секунд. Но, как известно, в таких ситуациях время растягивается, словно ему самому хочется насладиться картиной разрушения.
– Крест‑накрест! – заорал Хуч, стараясь перекричать грохот выстрелов «Буллита».
Две линии огня пересеклись, стараясь, чтобы Торч попал в точку пересечения. Танец Торча мгновенно изменился. Теперь он стал еще сложнее. Торч то внезапно припадал к земле, то мягко подпрыгивал, при этом принимая позу эмбриона, уклоны стали стелящимися. Создавалось впечатление, что он неимоверно уменьшился в размерах, вжался сам в себя, и в тоже время его движения стали более резкими, порывистыми и быстрыми. Однако было понятно, что долго ему не выдержать. Еще мгновение, и он будет убит.
– Останови их! – крикнул Торч, падая на пол.
Смит и сам едва сдерживался оттого, чтобы не проверить, что он все‑таки, на самом деле, может, но ему мешал пляшущий бледнолицый. Теперь его захлестнула обычная теплая волна.
Ни Хуч, ни Фримен не успели оценить ситуацию. Как только Торч упал на пол, они увидели стремительно приближающуюся к ним коричневую массу. Они не сразу сообразили, что это был стол, за которым прятался Смит. Стол ударил их всей площадью столешницы. Хуч от удара вылетел в дверной проем и опрокинулся навзничь. Многолетние тренировки и природная реакция заставили его, несмотря на жуткий удар, тут же поднять голову и вытянуть вперед руки, сжимавшие «Лайтлидер». Сквозь туман, который застилал ему глаза и пытался лишить сознания, он увидел фримена. Фримен, будучи более массивным, чем Хуч, не упал на спину, а сел на пятую точку. К его лицу прилип стол. Через мгновение Хуч увидел на его затылке неестественно яркое красное пятно. И тут до него дошло, что это торчит кончик энергоножа, который был выпущен вслед столу, прожег столешницу, а затем и голову напарника, прочно соединив ее с предметом мебели. Надо, надо было дождаться подкрепления!
Хуч пальнул несколько раз внутрь комнаты, а затем перекатился, спрятавшись за косяк.
Выстрелы Хуча заставили Торча и Смита отпрянуть в разные стороны. Что творится за пределами комнаты, они видеть не могли. Обзор им закрывал стол, угрожающе направивший на них свои ножки. С обратной стороны его удерживал Фримен, пришпиленный к нему энергоножом.
Торч тяжело дышал. Смит был спокоен.
Хуч сидел на полу, привалившись спиной к стене.
– Смит! – крикнул Хуч и, не дождавшись ответа, продолжил, – согласись, теперь тебе деваться некуда. Если, конечно, ты не умеешь ходить сквозь стены. Послушай, брось валять дурака. Те, кто меня нанял, хотят заключить с тобой сделку. Им нужны твои способности. Ты заработаешь кучу денег, получишь все что пожелаешь. Произошло недоразумение. Тогда, на крыше, произошло недоразумение. Ты просто не дал нам ничего объяснить…
Хуч тянул время, ожидая подкрепление. В конце концов, комнату можно просто забросать гранатами с усыпляющим газом.
– Как ты на это смотришь?
Почувствовав легкое движение, Хуч поднял глаза. Перед ним стоял Смит. Хуч даже не попытался вскочить на ноги. Он только улыбнулся и погладил серебристую поверхность бластера.
– На этот раз никаких пуль. Лазерный луч тебе не остановить.
– Я знаю, – спокойно ответил Смит.
В этот момент «Лайтлидер» ударил его по лбу. Хуч вскрикнул от неожиданности. Не успел он придти в себя от боли и изумления, как бластер ударил его второй раз и отклонился, примериваясь для третьего удара. Хуч изо всех сил напряг руку. Его бицепс вздулся, раздался треск – лопнула рубашка. Но больше непослушное оружие он удерживать не смог. Бластер методично бил его в середину лба. Создавалось такое впечатление, что Хуч казнится в совершенной ошибке.
– Какой же я все‑таки дурак. Повторяй, – приказал Смит.
– Какой же… (бум!) я все‑таки… (бум!) дурак…
– И какой черт меня сюда понес.
– И какой… (бум!) черт… (бум!) меня сюда… (бум) понес… – последнее слово Хуч выдохнул из последних сил, голова его безвольно упала на плечо, рука с бластером рухнула вниз, лицо заливала кровь из разбитого лба. Казалось, что какой‑то гнусный мальчишка залепил ему в лоб помидором.
Смит перешагнул через его ноги и стал подниматься по ступенькам. Теперь он ощущал себя по‑другому. Почти Богом, его переполняло всесилие, оно пенилось и бурлило с такой силой, что он почти ничего не мог соображать, только пытался стереть с лица самодовольную улыбку. Что, ребята, взяли?! Никто не может теперь его взять. Ни Охотники, ни Черный эскадрон. Никто! Время пряток прошло.

Он слишком  долго скрывался.

Смит подошел к «Дестеру», запрыгнул в водительское кресло и включил двигатель. «Дестер», послушно заурчав, покатил к проему, туда, где все еще светило солнце и где его ждали неизведанные возможности.
Когда нос аэромобиля показался на улице, Смит увидел три коптера, зависших полукругом напротив проема.
Пассажиры коптеров тоже заметили «Дестер».
– Первый, Первый, – закричал в рацию Лаймон, старший Охотник центрального Коптера.

Хуч поднял разбитое лицо, застонал, но ответил:
– Первый…
– Кто в «Дестере», что у вас происходит?!
– Это объект, немедленно улетайте. Немедленно!
– Первый, не понял?
Хуч снова потерял сознание.

Лаймон пожал плечами и бросил напарнику:
– Я так понял, это объект. Он включил громкую связь:
– Мистер Смит немедленно выйдите из машины с поднятыми руками.
Смит медленно вылез из аэромобиля и встал, небрежно подняв руки.
– Встаньте на колени и положите руки за голову.
Смит подчинился и этой команде.
Лаймон ухмыльнулся напарнику:
– А то «вне категорий, вне категорий». Когда на тебя направили стволы три коптера – у тебя только одна категория…
И в этот момент три двигателя заглохли одновременно.
Смит наблюдал падение, как в замедленной съемке. Коптеры рухнули, как будто сверху по ним ударили три огромных кулака. От резкого удара о землю они несколько раз подскочили, выплевывая из себя вопящих людей. Смит ухмыльнулся еще раз, залез в «Дестер» и рванул рычаг управления на себя.

…Хуч с трудом поднялся и, пошатываясь, зашел в комнату. На глаза будто накинули пропитанную кровью марлю. Он вытер рукавом кровь и осмотрелся. Торча нигде не было.

ГЛАВА 10

Коллеги Чейни вообще считали, что имейт дело с массовой истерией. И все же через несколько лет его мнение одержало верх, и теперь диагноз «синдром хронической усталости» является вполне «узаконенным». 

Стерн смотрел на изжеванный зубами Моргана фильтр сигареты. Он размышлял, что произойдет, если он не даст ему прикурить как обычно? Съест Морган фильтр или все‑таки прикурит сам? Моргана сигарета не интересовала. Он еще некоторое время задумчиво пожевал ее, а потом начал говорить. Сигарета при этом просто выскользнула у него изо рта на стол.
– Я полностью подготовил запасной вариант. Пора уходить.
– Они почти взяли его.
– Почти?! У них опять потери. Один убит и пятеро с переломами. Три коптера разбито.
Морган поднял сигарету со стола, за которым они оба сидели и, как ни в чем не бывало, сунул ее в рот. Стерн брезгливо поморщился.
– Они не смогли взять даже Торча. А вот он как раз практически взял Смита. Не знаю, как ему удалось его обмануть, но он сумел заманить его в свою нору.
– Что с Хучем? – Спросил Стерн.
– Он вне игры. Сотрясение мозга.
– Может использовать Борга?
Морган выплюнул изжеванную сигарету и вынул другую.
– Борг хуже Хуча. Это во‑первых. Во‑вторых, он не надежен. От него можно ожидать всякой пакости. Я думаю, тут нужны радикальные меры. А именно – отходной вариант. Плюнем на это дело и просто растворимся.
Стерн пожал плечами и щелкнул зажигалкой. Морган благодарно затянулся.
– То, что ты подготовил отходной вариант, не совсем хорошо. Слишком рано. Нужно было делать все в самый последний момент, чтобы нас не смогли остановить. Так что ты поторопился. Будем надеяться, что никто ничего не узнает. А вот насчет радикальных мер ты прав. Я думаю, нужно вызывать Одиночку.
Морган поперхнулся дымом и долго судорожно кашлял. В уголках глаз показались две слезы. Затем, наконец, произнес низким, осипшим голосом, словно выдавливая из себя звуки:
– Он же сумасшедший!
– Да, – немедленно согласился Стерн, – и к тому же очень опасный.
Морган смял сигарету в пепельнице, она изогнулась, из последних сил выдыхая смертоносный дым. Морган налил в стакан воды из графина и начала жадно пить.
– Ну, что скажешь? – спросил его Стерн.
Морган медленно поставил стакан на стол.
– Еще неизвестно, какой гонорар он попросит. В прошлый раз он потребовал незарегистрированного андроида с измененной программой. А когда мы выкуривали Крыс из Шандола? Килограмм канцелярских скрепок. Их уже тысячу лет не выпускают. Еле собрали…
– Ну‑у, иногда он берет деньги…
– В том‑то и дело, что иногда.
– Морган, ты сам говорил о радикальных мерах. Радикальней Одиночки нет ничего. У него нестандартное мышление, он берет больше хитростью. И главное – он вне подозрений. Думаю, даже Смиту не под силу его раскусить.
– Ну хорошо, допустим, – Морган вытащил из пепельницы сигарету, расправил ее и сунул в рот. – А что будем делать с Хучем? Он рвет и мечет. Просто рвется в бой. Говорит, Смит убил его друга. Он даже готов отказаться от части гонорара.
Стерн аккуратно вытащил сигарету изо рта Моргана и швырнул ее в мусорное ведро. Потом привычно потер подбородок.
– А что Хуч? Пусть рвет. Пусть мечет. Это нам на руку. Мы просто ничего ему не скажем. Снизим гонорар, раз он так хочет, и пускай продолжает ловить Смита. А параллельно запустим Одиночку.
– Ну, смотри, тебе решать.
Морган встал из‑за стола, пересек небольшой кабинет без окон и почти без мебели. Подошел к аккуратному столику, стоящему в углу, сел в миниатюрное и очень низкое кресло, нажал кнопку, скрытую в торце столешницы. Прямо из стола с тихим жужжанием поднялся небольшой дисплей, который тут же матово засветился. На нем возникли ряды пятизначных групп, состоящих из букв, цифр и различных символов. Морган выбрал одну из групп – 4п5фd – и ткнул в нее желтым от никотина пальцем. На дисплее мгновенно всплыла надпись «ВЫЗОВ ПРИНЯТ».
– Черт, – непроизвольно выругался Морган.
– Что, – ухмыльнулся Стерн, – надеялся, что он занят?
Морган обернулся и посмотрел Стерну прямо в глаза. Стерн ухмыльнулся еще шире.
– Он не мог быть занят. Он никогда не работает в свой день рождения. А вот вызов принять может. К тому же он – Одиночка. Ему сейчас грустно, как это всегда бывает на день рождения. А с нами он с радостью пообщается. А работу начнет завтра.
– День рождения Одиночки! Ты спятил! Он же заставит нас веселиться. Не приведи Господь. А подарки?
– Я уже все приготовил.
Стерн лучился самодовольством.
– Значит, ты все спланировал заранее, – обиделся Морган. – К чему тогда были эти разговоры про Борга. Одиночка,.. – Морган шумно вздохнул, – слушай, нужно предупредить охрану.
– Зачем? Он все равно зайдет куда захочет.
– Плохая эта затея, – снова вздохнул Морган, – очень плохая.
– Переживем, – теперь Стерн лучился оптимизмом, хотя на душе у него скребли кошки. Одиночка действительно был психом, совершенно непредсказуемым, с замашками профессионального самодура, с резко меняющимся настроением и целым набором сложных комплексов. Даже малоразборчивые Охотники побаивались иметь с ним дело, хотя все как один признавали его первенство. Он был членом их Совета. Что он выкинет на этот раз?
Есть дни рождения, которые не хочется вспоминать. Есть дни рождения, которые невозможно вспомнить. День рождения Одиночки было невозможно забыть. Он мог на любой даже устойчивой психике выжечь клеймо на всю жизнь.
Когда дверь распахнулась, и Морган, и Стерн, как по команде, вздрогнули. Это был он – Одиночка. Один из лучших и один из самых опасных Охотников. Охотник, который работал только один, каким бы сложным ни было задание.
Ему было четырнадцать лет. Это Морган и Стерн знали точно. Одет он был довольно экстравагантно, но не настолько, чтобы сразу бросаться в глаза. Майка с шестиконечной красной звездой. Поверх майки – очень дорогой пиджак, который был небрежно застегнут только на одну пуговицу. Пару пиджаку составляли такие же дорогие брюки. Из‑под брюк выглядывали сандалии, одетые на босу ногу. Руки засунуты в карманы брюк. За спиной – небольшой симпатичный рюкзачок. Он зашел, с любопытством огляделся и присел на краешек стола, сразу начав болтать ногой. Мальчишеское лицо было чуть припорошено веснушками. Высокие скулы, на щеках – две трогательные ямочки. Еще одна такая же на мягком округлом подбородке. Мечта всех девчонок в классе. Он ослепительно улыбнулся. Затем махнул головой назад, откидывая со лба темно‑каштановую прядь. В этот момент Морган и Стерн увидели его глаза. Вылинявшие, цвета застиранных джинсов, абсолютно равнодушные ко всему: боли, страданию, любви, книгам, деньгам, удовольствиям, скачкам, автомобилям, комиксам, бильярду, боулингу и филателии. Казалось, в тело четырнадцатилетнего подростка неведомым образом вселился старик. Нет, отметил про себя Стерн, скорее – старушка. Было в них что‑то настороженно‑умудренное: уж я‑то все повидала, меня не проведете, не удивите, не обсчитаете. Этот резкий контраст и удивлял, и пугал, и притягивал одновременно.
Непокорная челка снова упала на лоб, и глаза исчезли, оставив обычное лицо симпатичного мальчишки.
– Привет. У вас открыто было…

Черта с два открыто! Тройная защита: цифровой код, голосовой код и определение по радужной оболочке глаз. 

…Он всегда тебя найдет. От него не скроешься за запорами с самыми современными системами безопасности, тебя не защитят собаки‑убийцы и профессиональные телохранители; хитроумные ловушки, реагирующие на движение и тепло; бронированное стекло и даже просто невероятное, природное везение. Ты стоишь перед ним голый и беззащитный посреди гладкой, как стол, степи. А напротив он – самый страшный Охотник, который пришел за ТОБОЙ.

Стерн сдавленно улыбнулся.
– Привет, Малыш.
Ему нравилось, когда его так называли.
Моргану, казалось, откусили язык.
– Ну что, будем справлять день рождения?
Морган попятился.
– Держи! – крикнул ему Малыш, вынул руку из кармана и бросил Моргану ярко‑красное яблоко. Морган поймал его. Держал он яблоко очень осторожно, на отлете, как будто гранату. Одиночка тем временем снял рюкзачок и достал из него потрепанную виниловую пластинку.
– Смотри, что я нашел, – обратился он к Стерну, который стоял как вкопанный с застывшей на лице улыбкой осужденного на смертную казнь.
– Это Дюк Эллингтон. Раритет. Жаль, послушать не на чем.
– Где ж ты ее откопал? – подобострастно спросил Стерн.
– Так. На помойке одной. Совершенно случайно. Как сохранилась, ума не приложу…
Виниловый диск рассек пространство с характерным звуком, метнувшись черной молнией к Моргану. Морган зажмурил глаза и тут же открыл их, услышав грохот. Это пластинка врезалась в стену за его спиной. Морган посмотрел на половинку яблока, которая осталась у него в руке. Потом на вторую половинку, валявшуюся рядом с осколками Дюка Эллингтона. Затем на яблочный сок, лениво стекающий по его запястью. После этого его взгляд застыл.
– Хороший бросок, – тихо заметил Стерн.
– Да вы не расстраивайтесь, – подбодрил приятелей Одиночка, – эту рухлядь, во‑первых, слушать не на чем, а во‑вторых, она стерлась за сотни лет совершенно. Но бросок действительно супер. Я Балаклавски так башку снес.
Малыш достал из рюкзачка вторую пластинку. Морган мгновенно вышел из ступора и, давясь, с невероятной быстротой съел яблоко.
– Ну вот… – разочарованно сказал Малыш, – праздник испортил. Я мог бы эту половинку еще на четыре части рассечь. Слушай, – с надеждой обратился он к Стерну, – а может, сгоняешь за яблоками?
– Я схожу! – поспешно вызвался Морган и стремительно двинулся к выходу. Когда он уже миновал Малыша, тот резко схватил его за локоть. Морган скрючился от боли. Хватка у Одиночки была железная. Из чего же у этого монстра сухожилия?
– Подожди, – сейчас торт есть будем.
Стерн с готовностью открыл створки небольшого утопленного в стене шкафчика и торжественно извлек многоярусный кремовый торт, на вершине которого красовались четырнадцать свечей. Стерн все с той же приклеенной улыбкой водрузил его на стол.
– А лимонад? – капризничал Малыш.
– А может, что‑нибудь покрепче? – подмигнул Стерн.
Морган потирал локоть, с тоской размышляя о том, какой величины будет синяк.
– Ты же знаешь, что я несовершеннолетний. На что ты меня толкаешь? Я еще ребенок. Не надо об этом забывать.
– Конечно‑конечно, – поспешно согласился Стерн, – я просто пошутил. Сейчас зажгу свечи.
Стерн стал судорожно шарить в кармане в поисках зажигалки, которую он всегда носил для Моргана.
Малыш резко обернулся к Моргану и посмотрел на него в упор. Моргану показалось, что он скользит по полу назад под давлением этих старушечьих глаз.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, взять бы сейчас ремень да выдрать его как следует.
– Я противник физического наказания детей, – очень быстро, почти без паузы ответил Морган.
– Или отправить меня в колонию для несовершеннолетних, где охранниками работают здоровенные педофилы.
Стерн наконец достал зажигалку. Малыш, не отрывая взгляда от Моргана, выбросил руку назад. Из дамского бластера, до этого прятавшегося в рукаве, вылетел тонкий луч. Верхушка торта вспыхнула прямо под носом у Стерна, опалив ему ресницы и губы. Стерн отскочил в сторону самым несолидным образом. Грубо говоря, как козел. По крайней мере, так показалось ему самому.
Как эта маленькая гнида пронесла в здание оружие?!
Дети – самые жестокие люди на Земле.
Малыш подошел к торту, отхватил рукой крема, полюбовался на восковую шапку, которая оплывала на вершине кулинарного сооружения, облизнул крем и удовлетворенно кивнул.
Не дай Бог тортом в морду заедет.
– Так вот, Морган. Я в такой колонии был. Четыре года назад. И там был один надзиратель‑педофил.
– Не надо рассказывать. День рождения все‑таки… – попытался вмешаться Стерн.
– Нет, надо! Не бойтесь, я без подробностей. Он теперь в церковном хоре поет. Фальцетом. А выпороть меня однажды попробовал папаша. Мне было шесть лет. Так вот. Я его убил. Он встал на табуретку, чтобы поменять лампу. Я должен был подать ему плоскогубцы. Я его толкнул, и он упал с табуретки, а я ему под голову кинул плоскогубцы. Прямо под висок. Ну ты знаешь, какой я меткий, – последнее было адресовано Моргану.
– Знаю, – искренне согласился Морган, бросив украдкой взгляд на все еще испачканное яблочным соком запястье.
– Ладно, торт я поел, а теперь где подарки?
Стерн залез все в тот же шкафчик и вытащил на свет Божий достаточно внушительную коробку. Глаза подростки загорелись неподдельным огнем, и на мгновение из‑за злобной подозрительной старушки выглянул обычный ребенок. Но только на мгновение. Вам бы его не хватило даже на то, чтобы подумать о том, как им воспользоваться.
– Только не говори, что это! – предупреждающе крикнул Малыш. – Я сам открою.
Он взял коробку в руки, попробовал на вес, внимательно осмотрел.
– Это хорошо, что лентами не перевязали. С бантиком. Я все‑таки не девчонка.
– Кстати, насчет девчонок…
– Развращение несовершеннолетних, – оборвал Стерна Одиночка и стал лихорадочно вскрывать коробку. Клочки картона запрыгали по всей комнате, как дети, приглашенные на вечеринку сына. Вскоре снаружи оказалось то, ради чего любой подросток отдал бы все на свете. Это, разумеется, была игра. Но какая! Американский футбол. Двенадцать команд. Игроки – маленькие биороботы, одетые в уменьшенные копии настоящей формы. Их можно было тренировать, им можно было отдавать команды голосом. Они могли получать травмы и лечиться в лазарете. Они были пугающе похожи на големов. Маленькие копии людей. Они даже могли затеять драку! Единственное, что они не делали, так это не мылись в душе после игры. Големы не потейт.
Великолепное поле, табло и два пульта управления, на которых можно было программировать план на игру. Две тренерские тактики могли столкнуться в бескомпромиссной схватке.
– Хочешь посмотреть на сборную Новой Зеландии? Они перед началом матча очень здорово исполняют боевой ритуальный танец индейцев маори.
Стерн выпустил големов в новозеландских цветах. Зазвучали барабаны. Футболисты в зеленых футболках начали угрожающие движения, имитирующие выпады копьем и сопровождаемые гортанными криками. Малыш был в восторге. Он просто пожирал глазами инструкцию.
– Спасибо, ребята. Ладно, что у вас за дела?
– Нужно привести одного человека.
– Это понятно. Конкретней.
– Адам Смит. Но есть проблема.
– Большая проблема, – злорадно добавил Морган и закурил. Выстрел из дамского бластера отрезал кончик сигареты. Морган даже вздрогнуть не успел.
– Курить вредно. А при детях особенно. Так в чем проблема?
– Он псионик. Вне категорий.
– Что умеет?
– Очень мощные телекинетические способности.
– Мощные?! – снова вмешался Морган. – Колоссальные!
Малыш повернулся к Моргану и мрачно взглянул на него:
– Конкретней.
– Его не смогли взять андроиды, Хуч получил сотрясение мозга, а двое его людей убито. Еще за ним охотится Торч, но и ему взять Смита не удалось.
– Торч мертв. – Малыш снова подошел к торту и снова зачерпнул немного крема.
– Торч жив.
– Значит, будет мертв.
Губы Малыша испачкались в креме, от чего он стал похож на клоуна‑вампира.
– Подожди‑подожди, – засуетился Стерн, – при чем здесь Торч? Не отвлекайся. Нам нужен Смит.
Одиночка заложил руки за спину и стал расхаживать по комнате.
– Сроки, – деловито спросил он.
– Вчера надо было, – вздохнул Стерн.
– Говорите, Хуч его не взял? Это странно. У него целая армия отличных Охотников. Тут что‑то не то.
Колючий, подозрительный взгляд выстрелил в Стерна из‑под игривой челки.
– Сами голову ломаем, – пожал плечами Стерн.
– Головы, ребята, я вам сломаю, если будете ребенка обманывать. Врать нехорошо. Я же вижу ситуацию. Псионик действительно необычный. Если вы помните, я брал Торча. А он был Седьмой.
– Ха! Седьмой! – не сдержался Морган.
Стерн взглянул на него укоризненно. Морган поднял руки – сдаюсь. Все эти переглядывания не ускользнули от старушечьих глаз Малыша.
– Я вас понял, ребята. Хуча подвело то, что он использовал слишком много людей и техники. С техникой понятно. Если Смит мощный психокинетик, то должен ее чувствовать. А люди… Это уже не телекинез, это предчувствие. Вот в чем преимущество Одиночки. Меня ему не раскусить.
– А как насчет андроидов из Черного эскадрона? – не унимался Морган.
– Андроиды – та же техника, – спокойно отреагировал Малыш. – А Хуча жалко. Как он?
– Сотрясение мозга.
К Хучу Малыш испытывал особые чувства. Именно он подобрал его на улице, после того как тот сбежал из колонии несовершеннолетних, убив контролера, трех охранников и четырех ротвейлеров. Затем Хуч воспитал его как Охотника, хотя потом неоднократно утверждал, что эту собаку не нужно науськивать.
– Еще один вопрос. Хуч в игре?
– Ну‑у…
– Давайте перестанем играть, ребята. День рождения закончился. Я хочу, чтобы Хуч знал, что мы работаем параллельно.
– Боюсь, ему это не понравиться, – пробурчал Морган.
– Мне плевать! Плевать, что ему нравиться, а что нет! – неожиданно взорвался Малыш. На его скулах заиграл румянец, ямочки на щеках исчезли.
– Он должен знать. И точка!
– Хорошо‑хорошо, Малыш, – попытался успокоить его Стерн, – что еще?
– Как будто ты не знаешь! Гонорар!
Морган сделал вид, что рассматривает что‑то на полу.
– Хорошо, давай обсудим это.
– Я хочу получить гонорар Хуча.
Морган оторвал взгляд от носков свих ботинок и сделал невероятное усилие, чтобы не подпрыгнуть с криком «Йес!»
– Отлично, как скажешь. Правда, Хуч решил снизить ставку. У него уже образовались личные счеты со Смитом.
– Плевать! – заорал Малыш. – Плевать мне на его личные счеты! Гонорар Хуча. И точка.
– Нормально.
– Что значит «нормально»! Контракт готовь. И последнее. Упакуй игру. Отличный подарок, Стерн. Всегда бы так.
Стерн стал ползать по полу, собирая игру.
– А ты чего стоишь, репу чешешь. Помоги человеку.
Морган буквально рухнул на колени. В четыре руки они быстро сложили игру. Стерн где‑то откопал пустую коробку.
– Пошевеливайтесь, ребята.
Наконец игра была упакована. Малыш засунул ее в рюкзачок, закинул его на плечо и пошел к выходу.
– Я возьму вашего Смита, – сказал он, закрывая за собой дверь.
– Может, дадим команду охране по коду ZZ? Сделаем решето из этого гаденыша? А потом махнем на какие‑нибудь далекие острова.
– Он возьмет Смита.
– Господи, как я хочу, чтобы Смит размазал его об стенку. Ты видел, что он сделал с яблоком? А если бы он мне кисть отрубил этой ископаемой пластинкой? Шпана! По помойкам шляется. День рождения… Да чтоб это последний твой день рождения был, – крикнул Морган в сторону двери.
– Скажи спасибо, что тортом в морду не заехал, – попытался успокоить его Смит. В это время раздался очень громкий хлюп. В результате этого хлюпа весь кабинет оказался заляпан тортом. Его обитатели тоже. Морган стер крем с лица:
– Вот гаденыш! Заехал все‑таки тортом… И когда взрывничок подложить успел?

Малыш вышел из здания, поднял голову и сощурился на солнце. Это был один из самых лучших его дней рождений.

ГЛАВА 11

В последние годы в США ежегодно регистрируют новые случаи заболевания, и сейчас «синдромом усталости» страдают около 10 больных на 100 тысяч населения. 

«Дестер» шел просто отлично. Смит развалился в кресле водителя, заложив руки за голову. Ветер врывался в раскрытое окно и ерошил ему волосы. Смит развлекался тем, что управлял аэромобилем мысленно. Но то заставлял двигатель визжать на самых высоких оборотах, а то урчать на самых низких. Постепенно ему удалось даже создать некое подобие мелодии.
Внизу пролетали поля, спичечные коробки ферм, перелески, изредка чашки контроля.
Смит почувствовал, что голоден. «Дестер» нырнул вниз. Смит высматривал придорожное кафе, в котором можно расплатиться наличными. Отсутствие четкого плана не пугало его. Он начал жить сиюминутными импульсами. Захотелось есть – он решил поесть. Его не пугало даже то, что он воспользовался машиной Торча, хотя прекрасно понимал, что она после побоища в Норткампе наверняка в розыске и возможно уже тысячи андроидов‑полицейских ищут его. Он никого и ничего не боялся. Он вне категорий.

Но не вне правил! 

Смит был доволен жизнью. Они хотели найти его с самого детства. Вероятно, они что‑то сделали и с его родителями. Ну, может быть не они сами, а те, кто был до них.

Малыш робко вошел в центральный офис Черного эскадрона. Мимо него сновали красно‑синие фигуры андроидов. О названии Черный эскадрон напоминали только черные восьмиугольные фуражки. А когда‑то вся форма андроидов была черной. Затем федеральное правительство решило, что это отрицательно влияет на психику граждан, и форму сделали красно‑синей. Так полицейские были лучше заметны в толпе и одним своим видом могли остановить преступника. Также после длительных дебатов был решен и другой вопрос из сферы политкорректности. Наряду с белыми андроидами сделали и цветных андроидов. Причем в Эскадроне были представлены все оттенки человеческой кожи. Над этим трудились ведущие антропологи всего мира.
К Малышу подошел сержант Рекард. Случайность это была или закономерность, теперь установить невозможно. Как и было сказано в начале: много осталось непонятным до сих пор. Рекарда давно починили и даже сохранили ему все воспоминания, посчитав, что теперь он обладает уникальным опытом. В Черном эскадроне вплотную заинтересовались необычным псиоником. Но руководство Эскадрона, то есть андроиды высших категорий, посчитали за лучшее предоставить инициативу другим заинтересованным лицам. Подробный анализ привел их к двум простым выводам: 1. псионик опасен, а это чревато потерями; потери могут отрицательно сказаться на всем полицейском управлении; 2. Им самим псионик не нужен. Рекард уже сканировал его психофизическую схему, и ее в данный момент активно исследовали в аналитическом отделе.
Малыш рассматривал форму сержанта с неподдельным восхищением.
– А я смогу стать андроидом?
Рекард отреагировал улыбкой. Подросток шутит. Чтобы расположить его к себе, нужно отреагировать на шутку.
– Нет, малыш, это невозможно.
Ему нравилось, когда его так называли.
– Чем я тебе могу помочь?
– Мой папа пропал.
– Ты потерялся?
– Нет. Кто‑то угнал его «Дестер». Папа погнался, там была драка, а потом он пропал.
«Дестер». Это транспортное средство было зафиксировано в секретной оперативной сводке. Оно фигурировало в деле Адама Смита, который расплавил ему боевой палец. Возможно совпадение. Нет. «Дестер», модель GX‑9, идентификационный номер 345SDF678AA, владелец Алан Алан. «Дестер» угнан неизвестным лицом (отсутствие идентификационных признаков во всех базах данных). Имело место взаимное нанесение легких телесных повреждений. После чего неизвестный убил Алана Алана и скрылся на угнанном аэромобиле. После этого угнанный аэромобиль в сводках не значился. Возможно изменение идентификационных признаков. В Кортфилдзе участвовал «Дестер» модели GX‑9, идентификационный номер 345SDF678TA. Разница в одну букву. Зафиксирован неизвестный, который убил Алана Алана.
Все эти данные пронеслись в мозгу Рекарда за одну долю секунды. Теперь он отсканировал подростка.
«Сигиберт Нойер. Сирота. Приют Сент‑Джеймс, г. Бург. Приемный отец Алан Алан». Все в порядке.
Биографию Малышу сделал Хуч. Он же научил его, как менять в Глобальной базе данных своих приемных родителей. Среди прочих умений, которые получил от Хуча Одиночка, было и незаконное проникновение в различные полицейские базы данных, в том числе и в базу данных секретных оперативных сводок.
Они стояли и рассматривали друг друга: андроид и человек. Победа в этом маленьком состязании осталась за человеком. Человек всегда умнее любой машины. А тем более если этот человек – Охотник. Охотник, который набрался наглости, чтобы воспользоваться всей мощью, всеми ресурсами Черного эскадрона. Это был фирменный стиль Малыша. Он не работал с огромным штатом помощников, как его наставник Хуч, он просто перекладывал работу на нужную ему в данный момент организацию, будь это Черный эскадрон или даже Федеральное правительство.
– Я бы хотел узнать про наш «Дестер». Там мои марки.
– Малыш, твоего папу убили. Разве ты не знаешь об этом?
– Сержант, я предпочитаю слово «пропал».
Губы подростка задрожали, по щеке покатилась слеза.
– Там мои марки, – захныкал он.
Андроида разжалобить невозможно. Но Малыш точно знал, что полицейские машины запрограммированы на точные реакции на любые поведенческие шаблоны людей. Сейчас андроид должен был автоматически проявить жалость.
– Мы найдем ваш «Дестер» и твои марки.
– А где он?
– Угонщик изменил идентификационный номер. Сейчас «Дестер» движется в сторону Шандала. Уже отправлен перехват.
– Вы поймаете его?
– Можешь не сомневаться.
Мальчик пожал Рекарду руку. Абсолютно гладкую ладонь. Затем развернулся и стремглав бросился к выходу.
Рекард знал, что никакого перехвата не будет. «Дестер» со Смитом внутри будут просто отслеживать, контролируя ход событий, чтобы вмешаться в самый нужный для Эскадрона момент.

Смит остановил аэромобиль перед входом в небольшое частное кафе, которое располагалось на первом этаже типичного фермерского дома: трехэтажное асимметричное строение, с множеством башенок, балкончиков и пристроек. При желании здесь можно было и переночевать. Хозяин кафе, коренастый мужчина, неопределенного возраста с красным обветренным лицом, стоял у входа, привалившись спиной к косяку. Он равнодушно смотрел на городского пришельца. Смит вышел из «Дестера» и улыбнулся хозяину.
– Герц, – представился он, протягивая аборигену руку, – как поживаете?
– Смит, – ответил абориген, и Смит вздрогнул, – спасибо, живем помаленьку. Желаете перекусить?
– Очень.
– Только у нас тут банкоматов нет.
– Ничего страшного, – ответил Смит, едва удержавшись, чтобы не крикнуть: «Ну, вот и отлично!»
Они прошли через крутящиеся деревянные двери в полутемное, прохладное помещение. Посередине стоял длинный дубовый стол, по обе стороны которого тянулись деревянные лавки. У плиты суетилась безмолвная хозяйка в балахонистой одежде, состоящей из каких‑то невнятных юбок, сорочек и платков. Она на обернулась и никак не дала знать, что заметила вошедших.
– Как насчет тушеной баранины и солянки.
– И салат из свежих овощей.
– Эй, – крикнул хозяин Смит женщине, – ты слышала?
Женщина едва повела плечами, что, вероятно, означало «да». Краем глаза Смит увидел висящие на дальней, торцевой стене крупнокалиберные охотничьи ружья. Браконьер? В лесах вокруг Шандала водилось много дичи, включая кабанов, оленей и лосей. Смит сел за стол. Хозяин поставил перед ним огромную миску с нарезанным толстыми ломтями хлебом. Через секунду рядом появилось блюдо с крупно нарезанными помидорами, огурцами и красным перцем. Все это сверху было присыпано зеленью и салатными листьями.
Смит снова покосился на ружья.
– Ты, часом, не из охотничьей инспекции, приятель? – спросил хозяин. В голосе его послышались угрожающие нотки.
– Нет, – честно ответил Смит.
– А то я лицензию просрочил. Колымага моя сломалась, в город никак выбраться не могу. А так у меня все в порядке, можешь не сомневаться.
– Да что ты суетишься, Смит, – Смит с удовольствием произнес свою фамилию, – я же сказал, я не из инспекции. Просто путешествую.
– Просто? – переспросил хозяин, и в глазах его заплясали огоньки угрозы. Женщина поставила перед Смитом тарелку с солянкой и швырнула ему деревянную ложку. Ложка отбарабанила веселый ритм и закрутилась вокруг своей оси. Смит взял ложку и погрузил ее в солянку. Хозяин пристально следил за каждым его движением.

Малыш вылез из сверхскоростного «Оптима», на котором его подвозила пожилая вдова Даглус, обеспеченная федеральной пенсией. Федеральной, приятель!  Больше всего в своей жизни она любила детей и скоростную езду. Ей было семьдесят восемь, а она до сих пор участвовала в Национальных открытых гонках, а в этом сезоне четырнадцать раз из пятнадцати добралась до финиша, установив абсолютный рекорд. История Малыша про марки и пропавшего отца растрогала вдову до слез.
Ее «Оптим» был снабжен новейшими системами связи, которые она любезно предоставила в распоряжение Малыша. «Какой талантливый ребенок», – ахала она, наблюдая, как он справляется со сложнейшим оборудованием. Так Малыш узнал, что «Дестер» Смита остановился у кафе с непритязательным названием «Дары природы». Кафе гарантировало натуральную, здоровую пищу и ночлег.
Малыш помахал рукой доброй вдове и зашагал к сверкающему впереди «Дестеру». Его беспокоило только одно: почему андроиды не пытаются взять Смита? Но и эта загадка была для него по силам. Он шел и предвкушал, как утрет нос Хучу и станет наконец официально признанным лучшим Охотником Федерации. А такового не было уже десять лет с тех пор, как Крысы подстрелили Великолепного Марджа. Как в торжественной обстановке на Совете всем будет объявлено, что Одиночка отныне Лучший из Лучших. Этот статус давал ему главное: любой Охотник, получивший заказ, должен был сначала предложить его ему. Это, конечно, была пустая формальность – не каждый клиент в состоянии оплатить лучшего Охотника – но все‑таки…
Обычное мальчишеское тщеславие.
Малыш осторожно подошел к «Дестеру» и осмотрелся. Обычное кафе. Дурацкое название. Но было в нем все‑таки что‑то странное. Что‑то, что настораживало тонкое чутье Одиночки. Уж больно пустынное место выбрано для кафе… Конечно, это не в полном смысле кафе. Это всего лишь фермерский домик, в котором на первом этаже на всякий случай для редкого проезжающего оборудовано место для еды и ночлега. И все же. Дорога была не прямоезжая, основные трассы проходили далеко в стороне. Последняя чашка контроля вообще вне пределов видимости. Вряд ли небогатый фермер пошел бы на траты ради переоборудование первого этажа. Малыш медленно двинулся к крутящимся деревянным дверям.

Смит отодвинул в сторону пустую тарелку из‑под солянки и непроизвольно облизнул ложку. Хозяин продолжал наблюдать за ним все так же пристально и неотрывно. Смит принялся за баранину. Отправил в рот первый кусок и замер. Бараниной здесь и не пахло. Это недоумение не ускользнуло от хозяина.
– Что? – спросил он, подавшись всем телом вперед.
– Странная баранина…
– Не нравится – не ешь, – буркнула от плиты хозяйка.
– Да нет, очень вкусно. Только… это не баранина.
– А что же?
– Не знаю, – растерялся Смит.
– Значит, говоришь, не из инспекции? – хозяин смотрел все более и более недобро. Хозяйка по‑прежнему не оборачивалась, но теперь выпрямилась и напряглась. Лопатки утонули в спине, плечи расправились.
Дверь распахнулась, и внутрь вошел Малыш. Его быстрый взгляд из‑под челки тут же нашел Смита. Еще один взгляд, и он оценил напряженность обстановки.
– Попить есть? – спросил Малыш, бесцеремонно усаживаясь за стол.
– А тебя кто звал? – огрызнулся хозяин.
– Никто, я сам пришел. Браконьеришь? – Кивнул Одиночка на стену.
Хозяйка резко развернулась. В воздухе мелькнул подол юбки.
– Руки на стол! – крикнула она. В руках у нее был видавший виды обрез какого‑то неимоверного калибра.
– Ходют тут воры всякие. Только Смитов голыми руками не возьмешь!
Малыш заливисто захохотал:
– Это вы здорово придумали! Пришить нас, а потом за воров выдать. И много у вас трупов в подвале? Частенько проезжих‑то на ножи ставите?
– Кончай их, Марго, – приказал хозяин жене.
– Хорошо тебе говорить «кончай», – в голосе Марго появились сварливые нотки, – а мене потом весь день кровь смывай. Она жирная, кровь‑то! Не ототрешь за раз.
– Ну тогда выведем их на задний двор. А машину брат заберет. Третья за этот месяц.
– Лучше на запчасти. Приметная больно.
– Ого, да у вас тут целая семейная банда. Муж, жена, мужнин брат. Племянники небось подрастают?
– Встать! – гаркнула Марго голосом сержанта сверхсрочника.
Малыш медленно поднялся. Смит, как ни в чем не бывало, продолжал есть псевдобаранину, которая на самом деле была кабаном из федерального Шандольского леса.
– А ты чего расселся? – теперь голос Марго звучал неуверенно.
– Дяденька, тетенька, – заканючил Малыш, – отпустите меня, я только водички попить хотел.
– Эй ты! – крикнул хозяин Смиту. – Тебя что, не касается?!
Смит поднял правую руку вверх. Раздался треск рвущейся кожи. Со стены слетела винтовка «Сван» с укороченным стволом и послушно легла ему в ладонь. Смит аккуратно положил оружие рядом с собой на стол. Винтовка застыла у его локтя, как верный сторожевой пес. Хозяин удивленно заморгал глазами. Обрез в руках старухи задрожал.
– Мочи их прямо здесь! – взвизгнул муж Марго.
Марго нажала на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Не последовало даже щелчка, характерного для осечки. Она нажала еще раз. Ее сморщенный, пергаментный палец зарозовел от натуги. Снова никакого эффекта. Она надавила на спусковой крючок еще несколько раз. Ее движения от раза к разу становились все более истеричными. Наконец она сдалась и бессильно опустила обрез. Из ствола на пол посыпались пули. Одна за одной, словно десантники выпрыгивающие из самолета. Пули заплясали на полу, обрадовавшись, что их не будут расплющивать о посторонние предметы.
– Дайте мальчику попить, – приказал Смит и стал вытирать дно тарелки кусочком хлеба.
Хозяин взял стакан и дрожащей рукой стал наливать в него воду из чайника. Вода упорно не желала переселяться в новый сосуд. Старик потел от напряжения. В конце концов ему удалось справиться с задачей, и он понес воду к столу, старательно обходя валявшиеся на полу пули, словно это были противопехотные мины. Он поставил стакан на самый край и тут же отпрянул, не сводя ошалелых глаз со Смита. Малыш взял стакан и медленно выпил. Затем повернулся к Смиту:
– Дяденька, а вы колдун?
– Нечего тебе здесь делать. Пойдем, – сказал, поднимаясь, Смит. – Сколько я вам должен?
Ответом был грохот. Это Марго от неожиданности выронила обрез. Теперь он трупом лежал на полу рядом со своей смертоносной начинкой. Картина полного разоружения.
– Ну так сколько? – переспросил Смит и, не дождавшись ответа, кинул на стол радужную бумажку.
Ему действительно нечего здесь делать? 

Кому? Подростку в такой глухомани.

Смит и Малыш спокойно, с достоинством покинули кафе. Выйдя на улицу, Смит на мгновение остановился. Внутри кафе раздался выстрел. Малыш быстро вернулся и заглянул внутрь. Марго сидела на полу, привалившись к плите. Хозяин‑Смит стоял, открыв рот и зажмурившись. На столе лежала винтовка «Сван», ствол которой нехотя дымился. Малыш рассмеялся и выскочил наружу.
– Это твой «Дестер»? Классная тачка! – крикнул он, подбегая к Смиту.
– Почти, – ответил Смит, усаживаясь за руль.
– Угнал, – догадался Малыш, усаживаясь рядом.
– Почти. Тебе чего?
– В каком смысле?
– Чего тебе надо?
– Да ничего…
– Тогда иди домой.
– У меня нет дома.
Голова Малыша упала на грудь, и он стал медленно выбираться из «Дестера».
– Ладно. Сиди пока. А то эти придорожные маньяки очухаются и припомнят тебе все мои художества.
– Слушай, а ты меня таким фокусам научишь?
Смит поднял машину в воздух. Кафе стремительно стало уменьшаться в размерах. Где‑то там внутри хозяин‑Смит и его жена Марго переваривали только что полученную психическую травму.

ГЛАВА 12

Американский исследователь С. Штраус считает, например, что синдром хронической усталости сходен с аллергией. 

В федеральный Совет энергетических компаний
Исковое заявление
На основании ст. 25 «Общего соглашения» Первая энергетическая компания считает, что Восточная энергетическая компания не имела права обсуждать, публиковать, распространять и использовать внутреннюю информацию другой компании (в данном случае нашей). К такой информации на основании ст. 25, п.1 относится информация о полугодовом собрании акционеров.
Первая энергетическая компания уведомляет Федеральный совет энергетических компаний, что не производила разведку и разработку Скважины № 9. Более того, ей неизвестно о существовании Скважины с таким номером.

В связи с вышеизложенным Первая энергетическая компания ходатайствует перед Федеральным Советом энергетических компаний о следующем:
3.  Назначить расследование деятельности Восточной энергетической компании в отношении инсайдерской информации, на которую ссылается Майкл Скуббл, генеральный директор Восточной энергетической компании.
3.1.  До окончания расследования приостановить деятельность Восточной энергетической компании по добыче и разработке.
3.2.  Возбудить персональное расследование в отношении генерального директора компании Майкла Скуббла.
3.3.  Заморозить все счета Майкла Скуббла.
3.4.  Ограничить свободу его передвижений.
Копии направлены:
Восточная энергетическая компания
Тотал Энерджи
Ист‑Вест
Ассоциация частных старателей
Генеральный директор
Первой энергетической компании
Ричард Биш

* * *

Федеральный Совет энергетических компаний
Кому: Майклу Скубблу, генеральному директору Восточной энергетической компании.
Копии: Первая энергетическая компания, Тотал Энерджи, Ист‑Вест, Ассоциация частных старателей.
УВЕДОМЛЕНИЕ
1. Настоящим уведомляем Вас, что Ваш иск в отношении Первой энергетической компании и персонально против ее генерального директора Ричарда Биша к рассмотрению не принят.
2. Если Вы в течение двадцати четырех часов с момента получения настоящего Уведомления не урегулируете свои взаимоотношения с Первой энергетической компанией и персонально с Ричардом Бишем, мы будем вынуждены принять к производству иск Первой энергетической компании к вашей компании и к вам лично.
3. Федеральный совет энергетических компаний оставляет за собой право вернуться к рассмотрению иска в случае появления дополнительных фактов по предоставленным в иске обстоятельствам.

* * *

Восточная энергетическая компания
Кому: Первая энергетическая компания.
Копия: Федеральный совет энергетических компаний.

Официальное письмо
Совет директоров Восточной энергетической компании приносит Вам свои официальные извинения.
Как нам стало известно, информация о Скважине № 9 оказалась ложной. Бывший начальник Разведки Сколмон Раус по халатности не перепроверил поступившие к нам сведения от частного лица.
Искренне надеемся, что данный инцидент никак не отразится на наших дальнейших взаимоотношениях, которые, как и прежде, будут основываться исключительно на положении об «Общем соглашении»
Искренне Ваш
Генеральный директор
Восточной энергетической компании
Майкл Скуббл

Мирт и Биш сидели в комнате отдыха Биша и хохотали. Настроение у них было безудержно веселым. Они были в состоянии смеяться над чем угодно, над любой мелочью, попавшей им на глаза. Дела складывались как нельзя лучше. Наконец Мирт, отсмеявшись над очередным анекдотом, вытер слезы и, сразу посерьезнев, сказал:
– Ну а теперь, Мирт, дружище, еще одна вещь, которую нам необходимо сделать. Я обо всем позаботился. Итак, внимание – фокус.
Он трижды щелкнул пальцами. Двери лифта отворились, и в комнату упало тело мужчины. Оно упало плашмя. Звук от удара приглушил толстый ковер. Спутанные волосы, помятый костюм. Галстук лежал на спине, как задремавшая змея. Мирт вопросительно взглянул на Биша. Биш осторожно потрогал тело носком дорого ботинка, словно боясь его испачкать. Из‑под тела выполз полузадушенный стон. Он шел откуда‑то из живота.
– Давай, вставай, – брезгливо приказал Биш.
Лежащий человек с трудом уперся руками в пол и приподнялся. Затем после некоторых усилий ему удалось встать на четвереньки. Он поднял лицо. Это был Кирк. И был он абсолютно пьян.
– Какого черта? – спросил Кирк и попытался встать на ноги. Как ни странно, ему это удалось.
– Где я? – задал он вполне традиционный для пьяного человека вопрос. – Я же был у Гарри в «Трех лилиях».
Он обвел мутными глазами присутствующих. Его лицо озарила улыбка.
– О! Кого я вижу! Мирт, Биш!
Его шатало из стороны в сторону, как камыш на ветру.
– А я вот… – он развел руками.
– Садись, – кивнул Биш на свободное кресло и нажал кнопку на пульте.
Кирк тяжело рухнул в кресло. На столике с жужжанием появился запотевший стакан с холодной водой. Кирк жадно схватил его и начал судорожно пить. Допив до половины, он сморщился и посмотрел стакан на свет.
– Что это?
– Вода, – спокойно ответил Биш, – холодная.
Кирк закашлялся.
– Издеваетесь, ребята? Налейте что‑нибудь покрепче.
– Нальем. Но только после того, как ты нам расскажешь вот про эту девушку.
По столу к Кирку скользнула распечатка из факса. Кирк попытался сфокусировать взгляд.
– Кто это?
– Это? Это Анда Поп.
Кирк помрачнел и попытался сконцентрироваться. Усилия хватило на две секунды, после чего плечи безвольно повисли, а голова стала ходить из стороны в сторону, как сломавшийся радар.
– Сука… – пробормотал он и тут же вскинул голову. – Вы не представляете, ребята, на какую сумму она меня кинула.
– Почему же не представляем, – возразил Биш, – очень даже представляем.
До Кирка постепенно начинал доходить смысл происходящего. Сначала на его лице отразился испуг, и он невольно посмотрел в сторону лифта, прикидывая удастся ему до него добраться или нет. Может, и удалось бы, но тело совершать резкие движения отказывалось. Затем на его лице заиграла пьяная хитрая улыбка. Он поднял палец и поводил им из стороны в сторону:
– Э‑э нет, ребята. Не‑е‑ет.
– Что нет? – резко спросил Биш.
Мирт сидел молча, сжав руки коленями и сосредоточенно рассматривая ковер.
– Вы не… меня не убьете. Так не бывает. Вы не убийцы.
Он снова вскинул голову и дерзко посмотрел на Биша.
Биш не ответил, он резко ударил Кирка тыльной стороной ладони по лицу. Голова Кирка дернулась, из глаз брызнули слезы. Некоторое время он изумленно молчал, переваривая случившееся, а потом почувствовал во рту соленый привкус крови. Он попытался сглотнуть ее, но у него ничего не вышло, и алая струйка побежала из уголка рта сначала по подбородку, потом по шее пока не достигла воротничка белой сорочки и не стала жадно распространяться по ткани. Кирк повернулся к Мирту.
– Мирт! Мирт, объясни, объясни ему. Ты же знаешь, я просил, ты…
– Нам все известно, Кирк, – вздохнув и по‑прежнему не поднимая глаз, ответил Мирт.
– Пусть он сам скажет, – Биш взял недопитый Кирком стакан и резко выплеснул ему в лицо остатки воды. По телу Кирка пробежала судорога. Он отряхнулся как собака, пытаясь сбросить с себя ледяную влагу. Но его движения, заторможенные алкоголем, выглядели как в замедленной съемке.
– Ну, скажешь? – Биш был неумолим.
– Да, – поник Кирк, опустив голову. С подбородка на ковер капала вода, смешанная с кровью.
– Что «да»?
– Что хотите…
– Ты продал информацию о Девятой?
– Да, продал.
– Кому?
– Майклу… Скубблу. Дай мне выпить, Дик. Стаканчик виски. И салфетку.
– Налей ему, – бросил Биш Мирту и бросил Кирку платок.
Мирт достал из бара бутылку виски. Кирк медленно вытер лицо. Это получилось у него не слишком удачно. На лице образовались розовые разводы, которые делали его похожим на абстракционистскую картину. Мирт протянул Кирку виски. Он выпил его одним глотком и зажмурился. Даже инопланетянин, впервые увидевший человеческую особь, понял бы, как ему плохо.
– За сколько?
– Не помню… В общем, мне хватило, чтобы заткнуть этих Попов.
– Кирк, давай не начинать все сначала.
Кирк посмотрел на Биша почти осмысленным взглядом.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь, что я имей в виду.
– Ничего я не знаю.
Виски начало действовать. Оно придало Кирку сил.
– Ладно. Давай решим наши дела. Ты попал в затруднительное положение, Кирк. И ты нас продал. А ведь мы доверяли тебе, мы зарабатывали для тебя деньги. Обеспечивали твою беспечную жизнь.
– Я знаю, Дик. Я все знаю. И поверь мне, я очень сожалей. Я дорожил вашей дружбой. Но алкоголь… Это знаешь… как будто у тебя в голове сидит маленький мужичок, дергает за рычаги и управляет тобой. Я ничего не мог… Скажи мне, что делать? Я на мели. У меня нет денег, у меня нет репутации. Для того чтобы покончить с собой, я слишком слаб.
– Ну, деньги – это поправимо, – Биш откинулся на спинку кресла, – Мирт, налей нам с Кирком.
– Похоже, я превращаюсь в бармена, – пробурчал Мирт, берясь за бутылку.
– Репутация… О твоих художествах мы никому не скажем. Скуббл тоже будет молчать. Покупка инсайдерской информации – это серьезное преступление.
Кирк схватил стакан, протянутый ему Миртом.
– Что я должен сделать?
– У тебя есть акции, Кирк. Мы купим их у тебя.
Кирк заулыбался и, не удержавшись, выпил.
– За миллиард.
Кирк поперхнулся. Лицо Биша вытянулось.
– Дик, они стоят два двести по нынешнему курсу.
– Это не твой курс. У нас с тобой особый счет.
Кирк мгновенно сник. Биш протянул ему свой стакан. Тот машинально взял его и тут же выпил.
– Да. Я все понимаю. Да. Я согласен.
Биш открыл ящик стола и вытащил из него бумаги.
– Подпиши, Кирк, и мы все забудем.
Кирк вытащил из внутреннего кармана именную ручку около двух сантиметров длинной. Сильно прижал к ней большой палец, давая ручке сосканировать отпечатки пальцев, а затем аккуратно положил ее в том месте, где должна была стоять подпись. Ручка тихо загудела и тут же смолкла. После нескольких неудачных попыток Кирку удалось подцепить ее негнущимися пальцами. На документе красовалась его подпись, четкая и изящная. Она даже и подозревать не могла, как бы она выглядела, если бы ее владелец попытался произвести операцию вручную.
– Вот и отлично! – подытожил Биш, пряча купчую в стол. – А теперь о главном.
– Как… о главном? – растерялся Кирк. Он уже ничего не соображал. Теперь виски не бодрило, теперь оно превращало его в гниющее в компостной яме растение. – Мы же уже все решили… Я все сказал… Я отдал вам акции за бесценок… У вас теперь блокирующий пакет. Ты ударил меня… Как еще вы хотите меня унизить?
– Ты сам себя унизил, Кирк. Сам. Но мы не решили главный вопрос. Кому еще ты продал информацию о Девятой? Кто выложил тебе третий миллиард?
Кирк застонал.
– Я не знаю, кто он.
– Как он выглядел?
– Очень странно.
– Мужчина, женщина?
– А можно еще…
– Нет!
– Мужчина.
Мирт осторожно взял Биша за плечо:
– Может, хватит с него?
– Пусть ответит.
Кирк начал раскачиваться из стороны в сторону. Глаза его были закрыты. Он стал похож на зомби, мертвеца, который не понимает, что от него нужно живым.
Биш нажал кнопку на пульте. На столе снова появился стакан с холодной водой. Мирт встал и отодвинул стакан в сторону.
– Не надо, Дик. Хватит. Дай я с ним поговорю.
– Сначала его необходимо привести в чувство.
Мирт подошел к Кирку, взял его за плечо и встряхнул. Кирк нехотя открыл глаза.
– Кирк, все нормально, ты заплатил за все. А теперь помоги нам, – тихим голосом попросил его Мирт.
– Помочь?
– Да, помоги нам. Мы в беде, Кирк. В большой беде. Помоги нам. Будь снова с нами в одной команде. Скажи нам, как выглядел тот жучок.
– Сначала я подумал, что это… смерть моя пришла. Я сидел в «Зеленом сердце». Сидел уже два… нет, три дня. Я думал, от бессонницы у меня начались глюки. Он шел через толпу танцующих. Его лицо было белым, как… как… И он шел прямо ко мне.
Кирк спрятал лицо в ладонях. Мирт и Биш посмотрели друг на друга.
– Это Торч.
– Но откуда он взял миллиард?
– Я думаю, это не первая скважина, вокруг которой он пасется, – Биш сжал губы.
– Вряд ли, – Мирт смотрел на Кирка, который не подавал признаков жизни, – я думаю, что при его‑то связях он пробавлялся посредничеством при продаже промышленных секретов. Если бы он застолбил скважину, то мы бы об этом узнали. Это во‑первых. А, во‑вторых, ты сам знаешь, что бы случилось, если бы он заполучил месторождение.
– Да, ты прав. Безусловно. Если бы он взял руду, мы бы здесь не сидели.
Биш нажал кнопку на селекторе.
– Крис? У нас здесь Кирк. Ему плохо. Не хотелось бы, чтобы кто‑нибудь видел его в таком состоянии. Отвези его в наш реабилитационный центр. Подержите его там пару недель, пока он не придет в норму.
– Зря ты его так опустил с акциями, – укоризненно сказал Бишу Мирт.
– Бизнес есть бизнес. Половина его акций моя, половина – твоя. Все по справедливости.
Двери лифта распахнулись. Появились две бесплотные тени, и Кирк исчез. Несколько мгновений о нем напоминало шуршание лифта.
Мирт и Биш некоторое время молчали, каждый погруженный в свои мысли. Это молчание было нарушено трелью телефонного звонка.
– Это мне.
Мирт приложил руку к уху.
– Надейсь, не Кирк, – вяло пошутил Биш.
– Алло?
Мирт услышал совершенно незнакомый глухой голос. Только интонации вызывали какие‑то неясные воспоминания.
– Мирт? Это Торч. Биш рядом?
– Это Торч.
Биш, напрягшись, подался вперед.
– Знаю, что рядом, – продолжал Торч, – передай ему трубку. Я хочу с ним поговорить.
– Он хочет с тобой поговорить, – Мирт передал мини‑телефон Бишу.
– Ты вернулся с того света, Торч.
– Почти. Ты знаешь, это лучше меня. Дик, у меня есть для тебя информация.
– Какая и сколько это будет стоить?
– Нисколько. Я хочу передать тебе два слова. ИХ ДВОЕ.

ИХ? ДВОЕ? 

В уши Бишу ударил шум прибоя.

ГЛАВА 13

Ведущие американские психонейроиммунологи Д. Гольдштейн и Д. Соломон доказали, что у больных синдромом хронической усталости происходит расстройство регуляции центральной нервной системы, главным образом ее височно‑лимбической области. 

– Мы сейчас куда?
– Не знаю, – пожал плечами Смит.
– Может быть, в Шандол?
– А что там в Шандоле?
– Не знаю, – пожал плечами Малыш, – просто он рядом.
Внизу, подтверждая слова Одиночки, появилась кромка огромного Шандольского леса – огромное зеленое пятно, уходящее за горизонт.
– Слушай, а где ты научился всем этим трюкам?
– У меня такое впечатление, что я такой родился. Сам‑то ты кто?
– Бродяга, – беспечно крикнул Малыш, подставляя лицо ветру. Его челка рвалась на свободу, беснуясь вокруг высокого лба. – Ни отца ни матери не помню. Воспитывался в приюте. А недавно сбежал.

Сколько он себя помнил, он всегда жил один. 

– Почему? Я вот тоже жил в приюте.
– В каком?
– В муниципальном приюте Бурга.
– Вот видишь. А я? Муниципальный приют Рора. Пять тысяч населения. Городок на краю жизни. Директор порол нас кнутом. Слушай, а что ты еще можешь?
Смит отпустил рычаги управления, откинулся в кресле и заложил руки за спину.
– Ну вот, например.
Двигатель, послушный его воле, стал то набирать, то сбрасывать обороты.
– Здорово! А монетки можешь в воздухе держать?
Не дожидаясь ответа, Малыш подбросил монетку. Она застыла в воздухе, чуть вращаясь вокруг своей оси, будто кто‑то подвесил ее на невидимой ниточке. Малыш бросил еще одну. Эта повисла чуть ниже.
– Здорово! – рассмеялся он. – А еще!
В воздухе сверкнула третья монетка. Тот же эффект.
– А теперь пожонглируй!
Малыш, казалось, искренне наслаждался этой игрой.
Смит чувствовал, как ставшая давно привычной теплая волна горячеет, как это было в Норткампе, когда на него напал Охотник. Монеты стали медленно двигаться по кругу одна за другой. Они двигались неторопливо, как чертово колесо в старом парке провинциального городка. Малыш захлопал в ладоши.
– Мы могли бы с тобой выступать в цирке. Ты и я. Я умей здорово шутить и заводить публику. И еще ходить колесом. Да, я умей ходить колесом и немного стоять на руках.
Смит смутно почувствовал, что кто‑то нечто подобное ему предлагал.

Беглецам не делают предложений. 

НЕТ, делают.

С тобой можно любую скважину работать. 

Но это мальчишка, всего лишь сирота, который увидел фокус.
Гармонию ровного, негромкого гула двигателя нарушил дробный звон. Это упали монеты. Смит нагнулся, чтобы подобрать их. Монет было четыре. Он посмотрел на Малыша. Малыш улыбнулся и пожал плечами.
– Извини, я не знал, что ты четыре сразу не можешь.
– Я просто задумался, – холодно ответил Смит. – Как тебя зовут?
– Малыш. Зови меня просто Малыш. Слушай, а давай поднимемся повыше. Я никогда не ездил на «Дестере».
Смит кивнул.
Сверкающий, голубой шар аэромобиля рванул вверх почти вертикально.
– У‑у‑у! – завыл от восторга Малыш. – Вот это класс! А ну‑ка нажмииии!
Смит заставил двигатель работать на предельных оборотах.
– Если мы поднимемся еще выше, то сможем увидеть за лесом Шандол.
Смит увлек азарт Малыша, и он двинул «Дестер» еще выше. Они исчезли в облаках.
– Ну и как, мы увидим твой Шандол в этом тумане?
Малыш высунул руку в окно:
– Я поймал облако! Я поймал облако!

Он всего лишь мальчишка. 

Смит улыбнулся и повернулся к Малышу. На него смотрели старушичьи глаза и два темных дула. Он перевел глаза ниже. Два пальца Малыша лежали на спусковых крючках.
– В одном – пуля, в другом – ампула со снотворным. Выбирай.
– Кто ты?!
– Я тот, кому ты нужен. Я не могу без тебя, Адам. Я хочу, чтобы ты был моим. Ты мне так понравился в этих «Дарах природы». Я просто обалдел.
– Что ты хочешь?
– Что ж, вы псионики все такие идиоты. Видимо, это своеобразная компенсация за ваши способности. Я тебе ясно сказал: «выбирай».
Смит усмехнулся. «Дестер» накренился, и Малыш повалился на спину, едва не выпав в открытое окно.
– Смит, не дури, это может плохо кончиться.
– Для кого? – Спросил Смит и накренил аэромобиль еще больше.
– Сам напросился! – крикнул Малыш и нажал оба курка одновременно. В грудь Смиту ударила пуля и ампула с тончайшей иглой на конце. Обе они скатились по телу Смита вниз и упали рядом с монетами. Но одновременно двигатель «Дестера» заглох, и машина камнем понеслась вниз. Смит мгновенно приказал двигателю запуститься. «Дестер» тут же выровнялся. Он работал на малых оборотах, словно не понимая, что произошло, и теперь не решаясь на форсаж. Он выжидал, что же будет дальше. Точнее, выжидал Смит. Произошедшее несколько удивило его.
– Четыре монетки! – весело крикнул Малыш. – Четыре монетки! Плюс двигатель. У всех псиоников есть предел, Адам. У всего есть предел. Тебе не удержать машину, если я буду стрелять не переставая. Мы рухнем.
– Ты разобьешься тоже.
– Абсолютно верно! А ты не такой идиот, как я думал. Посмотри в мои глаза, и ты увидишь, что мне наплевать. Мне наплевать, Смит! Я тебе не Хуч, которому сказали взять тебя живым, и он старался взять тебя живым. А мне плевать!
Для убедительности Малыш сплюнул. Две монеты взлетели с пола, как реактивные ракеты, и тут же прилепились к глазам Малыша. Он стал похож на покойника, которому положили на глаза монеты, чтобы он заплатил перевозчику Харону.
– А‑а‑а‑а! – заорал Малыш, так что чуть не выплюнул легкие, и стал палить с обоих стволов. Монеты упали одновременно с тем, как заглох двигатель. «Дестер» летел, рассекая воздух, как самурайский меч гнилую тряпку.
Очередная пуля ударила Смита в плечо довольно ощутимо. Что‑то укололо в левую сторону груди. Смит запаниковал.

Сначала двигатель! 

Снова заурчало, закашляло, загудело. Аэромобиль несколько раз дернулся, вильнул вправо‑влево и наконец с трудом, но выровнялся. Смит стряхнул с себя пулю и выдернул из груди ампулу. Малыш наблюдал за ним с интересом.
– Паника снижает твои способности, старик. Ты уж прости, но это факт. Ладно, хватит дурака валять. Сам же видишь.
Смит весело посмотрел на Малыша:
– А с монетами я тебя здорово.
– Да. Я сам чуть не рассмеялся.
– Что ты хочешь?
– Ну вот и конец путешествию. Давай начистоту. Я – Охотник. И как только что выяснилось – я Лучший Охотник.
Малыш не замечал, что «Дестер» постепенно снижался.
– Ты заказан, старик. И тут уж ничего не поделаешь. Рано или поздно до тебя доберутся не так, так эдак. Тебе еще повезло, что поймал тебя я. Хуч небось коленную чашечку хотел прострелить или вообще ногу отрезать. Кстати, за что ты его так бластером?
– Первый раз, когда он в меня стрелял, я пулю остановил. Сам не знаю, как получилось. Второй раз он взял бластер. Вот и пришлось…
Малыш расхохотался.
– Похоже на Хуча! Такое прямое решение. Теперь короче. Ты ведешь себя спокойно. Я всаживаю тебе ампулу. Ты засыпаешь, и я отвожу тебя к клиенту. И все довольны. Клиент хочет, чтобы ты был жив. Им нужны твои способности, только и всего.

Им не нужны мои способности! 

– Давай уроним «Дестер»?
– Давай, – быстро согласился Малыш.
– Я пошутил.
– Вот и хорошо. Ну что, маленький укол?
Смит кивнул. Малыш взмахнул головой, откидывая челку, и нажал на спусковой крючок. Ампула задрожала, воткнувшись в грудь Смиту. Смит чуть дернулся и прикрыл глаза. Малыш положил оба пистолета себе на колени, достал мини‑телефон и приложил его к уху.
– Хуч? Это Малыш. Я хочу, чтобы лично ты представил меня на Совете, как Лучшего.
Хуч, сидевший за одним из своих компьютеров в штаб‑квартире, крутанулся на стуле вокруг оси.
– Малыш, ты бредишь?

– Я взял его Хуч. Взял!
Малыш посмотрел на начинающего дремать Смита почти с любовью. Сейчас он обожал этого глупого, но по‑своему очень симпатичного псионика.
– Никто не смог! А я смог.

Хуч поднялся со стула. У него немедленно заболела голова, и стало саднить под свежей повязкой. Все операторы притихли, прислушиваясь к разговору.

– Теперь твой гонорар заплатят мне. А ты представишь меня на Совете. Я – Лучший. Через десять лет после Великолепного Марджа.

– Как тебе это удалось?
Хуч не в силах сдержать головокружения или обиды, или растерянности, или недоумения, упал в кресло. В трубке звенел, раскалывался на трескучие ноты, проникал за пределы барабанных перепонок смех Малыша. У Хуча создавалось впечатление, что прямо в уши ему каркала огромная черная ворона. Каркала и долбила острым длинным клювом прямо в висок, там, где такая тонкая кость… Хуч почувствовал испарину на лбу, перед глазами возник затылок Фримена, на котором бушевало ярко‑алое пятно лезвия энергоножа. Оно становилось все ярче, цвет его пульсировал и расплывался, заполняя все зрительное пространство. Хуч выронил телефон и тихо сполз со стула. Он уже не видел, как к нему бежали испуганные операторы, как мигала лампочка тревоги. Топот ног, крики, доносящиеся сквозь вату загустевшего пространства…

– Хуч? Алло, Хуч?
Малыш потряс телефон и пробормотал сам себе:
– И этого вырубил.
Он снова глянул на Смита. Его тело обмякло, глаза были полуприкрыты. Двигатель почти потерял обороты. «Дестер» снижался. Малыш потянулся к рычагам управления и потянул ручку на себя, выравнивая машину. Прибавил оборотов. Включил автопилот. Двигатель откликнулся довольным урчанием. Теперь нужно сесть. И тут Малыш увидел смотрящий на него глаз Смита. Глаз подернула пелена сна, но сквозь эту пелену отчетливо проступала осмысленность. Малыш откинулся назад и схватил лежащие у него на коленях пистолеты и направил их на Смита, размышляя, а не вколоть ли ему еще одну дозу, не убьет ли она его объект. И в это время непреодолимая сила схватила оба пистолета и прилепила к железной раме бокового окна так, что Малыш оказался почти распятым. Пистолеты он рефлекторно сжал еще сильнее. Спина его оказалась прижатой к дверце. И тут, похолодев от ужаса, он услышал, как издевательски щелкнул замок. Среагировать Малыш не успел. Дверца распахнулась, а примагниченные смитовской силой к раме окна пистолеты потащили его за собой.
– А‑а‑а‑а! – завопил Малыш и наконец отпустил рукоятки. Но было поздно. Он наполовину оказался снаружи. В кабине остались только ноги, которым не за что было зацепиться. Встречный поток ударил в распахнутую дверцу, а она, будучи не в состоянии ответить ветру, с досады ударила Малыша. От удара он вывалился наружу. Не зря, ой, не зря говорят: «Пристегивайтесь ремнями безопасности».
Смит уже не видел, как Одиночка летел вниз, а полы его пижонски распахнутого пиджака хлопали, словно крылья подстреленной птицы. В воздухе его еще несколько раз перевернуло, а затем он беззвучно камнем упал на поляну перед Шандольским лесом.
Смит попытался еще некоторое время бороться со снотворным, но потом вспомнил, что была и первая ампула. Из нее ему досталось немного, но... Глаза окончательно закрылись. Мозг стал окутывать неприятный туман.

Он почти взял меня. Почти взял… 

«Дестер» постепенно, едва заметно снижался. Автопилот не был запрограммирован на какой‑то определенный маршрут. Он просто застабилизировал машину, и теперь она летела прямо по чуть наклонной траектории, то есть по той, в которой ее застал начавшийся поединок между Охотником и Смитом.

Малыш лежал на поляне. Его глаза были устремлены вверх. Теперь они перестали быть старушечьими. Они стали глазами обычного подростка. В них еще теплилась жизнь, они старались ухватить «Дестер» вернуть его назад. Но аэромобиль уже летел над лесом.
Он неуклонно снижался. И вот его колеса начали задевать верхушки сосен. Машину несколько раз основательно тряхнуло. Если бы она была оборудована радаром, гирокомпасом и аварийной системой управления, она, возможно, дотянула бы до Шандола. Но это была машина для серьезных мужчин, которые любят контролировать трассу – только ручное управление. Поэтому произошло то, что и должно было произойти. «Дестер» рухнул в самую чащу. В мгновение ока супераэромобиль последней модели стал мертвым, как яйцо динозавра. Он падал, ломая ветви отвесно вниз, пока не врезался в землю, воткнувшись в нее на полтора метра в глубину. Двигатель напоследок взвизгнул, колеса попытались закрутиться, но все это напоминало предсмертную конвульсию.
Смита несколько раз во время падения ударило обо все углы, которые только имелись в кабине. Напоследок он ткнулся головой в рычаг управления. Из разбитого лба хлынула кровь.

ГЛАВА 14

Интересную гипотезу о природе этого заболевания выдвинули исследователи одной из клиник в Калифорнии, обследовавшие 900 пациентов. По их мнению, болезнь вызывается токсином арабинолом. 

Через некоторое время Смит понял, что он гриб. Огромный, пористый гриб. Он явственно видел (или чувствовал?), как от него во все стороны расходятся миллионы нитей, сине‑белые, пульсирующие, они разбегались по всем направлениям и где‑то там (где он не мог отчетливо различить) соединялись с другими грибами, составляли с ними одно целое, какое‑то единое пространство. И пространство это дышало неравномерно и тяжело. Смиту не хотелось быть грибом, но было совершенно ясно, что если он оборвет эти нити, что‑то исчезнет навсегда, что‑то прервется, уйдет безвозвратно. И этот уход станет непоправимой катастрофой. Смирившись с новыми ощущениями, Смит начал разглядывать нити. Они не были одинаковыми. Одни были очень толстыми, другие едва различимыми. В местах, где его губкообразное тело соединялось с ними, было приятно и тревожно одновременно. Через нити в него что‑то втекало. Оно питало его, делало упругим и сильным. Внезапно он увидел, что к нему приближается огромный красный слизень. Вот сейчас он коснется его, а убежать невозможно – нити могут оборваться. Нужно попытаться придумать что‑то еще. Но слизень уже в миллиметре. У него странная для слизня поверхность: шершавая, в мелких трещинках и пупырышках. И вот слизень прикоснулся к нему и пополз всем своим извивающимся телом вверх. Смит не выдержал и проснулся.
Как только он открыл глаза, в голову ударила страшная боль. Как будто его голова стала яйцом, из которого стремится вылупиться безобразный птенец. Он мечется в темном пространстве и бьет своим клювом во все стороны. Смит поспешил закрыть глаза, но боль не утихла. Наоборот, она стала еще сильнее. Он снова открыл глаза, смутно припоминая сокрушительное падение. Веки разлипались с трудом. Он провел по ним рукой, отдирая корку засохшей крови. Сквозь туман он увидел перед собой монету, пулю и мелкие осколки ампулы. Что‑то влажное и шершавое коснулось его щеки. Смит вздрогнул и поднял голову. В ней немедленно началась локальная ядерная война. Складывалось впечатление, что ему изнутри делали лоботомию без анестезии. Снова влажное движение по щеке. Смит повернул голову направо, туда, где совсем недавно сидел Малыш, Охотник, который чуть не взял его. Он увидел перед собой два глаза, выглядывающих из‑под черной челки. Глаза были лиловыми и настороженными. Они ждали его реакции. Затем из черных, шерстяных зарослей выскочил красный слизень и несколько раз коснулся его щеки, оставляя после себя мокрые густые следы. Смиту наконец удалось сфокусировать взгляд. Перед ним, виляя хвостом, стоял ризеншнауцер. Огромный, черный, лохматый. Он приподнял уши и сам приподнялся на передних лапах, которыми упирался в сиденье. Взгляд Смита упал на рулевую колонку, она вся была в его крови. Дышать было невероятно больно. Левый бок просто разламывался. Казалось, что там между ребер застряло рыцарское копье. Смит посмотрел. Никакого копья. Он с трудом сообразил, что у него, скорее всего, сломаны ребра, которые готовы вот‑вот проткнуть легкие. Левая рука повисла плетью. Вывих? Перелом?
Вокруг – никого. Только лес, щебетание птиц и одичавший ризеншнауцер, который при всем желании не смог бы зализать его ран. Голова отчаянно кружилась. И кружение это все ускорялось. Словно ей управлял какой‑то мятежный карусельщик, который мстил всему свету за позор Галилея…
Смит снова провалился в темноту. Только на этот раз его голова откинулась назад. Ризеншнауцер несколько раз осторожно тявкнул, издал жалобное поскуливание и бросился прочь в лесную чащу. Через несколько секунд треск ломаемых им кустов стих.
А Смит летел в полной темноте. Точнее, не летел, а падал. Он понимал, что это падение будет длиться вечность, что он обречен падать так до тех пор, пока его сознание не накроет волна абсолютного безумия, безумия, которое является полным отрицанием сознания как такового. И вот тогда он превратится в Ничто. И все равно будет продолжать падать. Но внезапно падение прекратилось. Теперь это напоминало полет. Он словно плыл куда‑то, в каком‑то направлении. Через некоторое время он понял, что это направление не сулит ему ничего хорошего, что нужно вырваться, остановить движение. И он рванулся вверх и увидел яркий ослепительный свет. Ему стало радостно и хорошо. Все кончилось.

Хуч и Лаймон, заменивший погибшего Фримена, были похожи на двух автогонщиков, недавно побывавших в крупной аварии. У Хуча из‑под бейсболки виднелся бинт, у Лаймона рука была на перевязи. Лаймон, огромный, рыжий, веснушчатый парень слушал Хуча с прилежностью первого ученика в классе.
– Малыш не мог врать. Он действительно его взял.
– Такое возможно? – засомневался Лаймон. – Когда он остановил двигатели всех наших трех коптеров, я подумал, что перед нами карающий ангел Господень.
– С Малышом все возможно. Но куда он после этого исчез?
– Может, он решил использовать объект самостоятельно, не передавать его клиенту?
– У него контракт со Стерном. Малыш так поступить не мог. Он воспитан на охотничьих принципах. Это тебе не Борг.
– Есть какие‑нибудь еще дополнительные способы связи с ним?
– Есть, – неохотно признался Хуч, – один. Но я боюсь его использовать.
– Почему?
– У меня дурное предчувствие. Ладно. Делать нечего.
Хуч повернулся к компьютеру и стал перебирать по монитору пальцами.
– Вот, – сказал он, – это наш с Малышом личный контакт на случай смерти одного из нас. При остановке сердца автоматически включается маяк, позволяющий определить местонахождение тела. Если нажать вот сюда, то можно проверить, жив он или мертв, а если мертв, то где находится. Нажми ты.
Лаймон с удивлением посмотрел на босса. Железный Хуч, Старший, выглядел слишком бледным. И причиной тому было не сотрясение мозга и не двукратное фиаско Охотника. Он испытывал к Малышу какие‑то сентиментальные чувства, что для Охотника считалось абсурдом. Эмоции мешают делу. Нажимая на указанную иконку, Лаймон подумал, что Старший сдал и что недалек тот час… Но он тут же отогнал эту мысль. На экране вспыхнула карта, а на ней, недалеко от Шандольского леса, заплясал красный огонек.
Хуч прикрыл глаза. Он думал о Малыше, которого когда‑то подобрал на улице в тот момент, когда он отправил на тот свет восьмерых двадцатилетних подонков, которые в небольшом тупичке хотели сделать из него живую мишень. Они поставили его к стенке и забрасывали пивными бутылками. Его поразила спокойная ненависть Малыша, его желание защитить свою жизнь любой ценой и презрение к противнику любой весовой категории. Четыре года назад… Всего за четыре года Одиночка мог стать Лучшим. Хуч верил, что Малыш взял Смита. Но потом что‑то случилось. Что‑то, что привело к гибели мальчишку, который слишком хорошо умел играть во взрослые игры.
– Как рука? – спросил он Лаймона.
– Повязку уже можно снять. Я, в общем, ее ношу, чтобы косить от дежурств.
– Тогда собирайся. Поедем, заберем Малыша. Там же найдем и след Смита. Когда будем его брать, не забудь мне напомнить о контракте, иначе я за себя не ручаюсь.
Лаймон поднялся, сбросил с плеча повязку и чуть подвигал рукой.
– Нормально.

Боль, заставившая его вспомнить о реальности, была такой невыносимой, что он потерял сознание в своем небытии, почти у самого входа в пресловутый туннель. И как следствие очнулся.
Остро пахло сосновыми иголками и дымом. И еще чем‑то терпким, щекочущим ноздри. Смит не выдержал и чихнул, несмотря на то, что чихание вызывало боль во всем теле, он чихал и не мог остановится.
– Это хорошо, – услышал он мелодичный женский голос. В далеком уже забытом детстве отец брал его с собой на рыбалку. Ловить он не мог, но отец снимал с одного из сторожков особый малиновый колокольчик, и Смит (тогда его, кажется, звали подругому?) играл с ним. Ему казалось, что колокольчик разговаривает с ним на непонятном, но таком приятном языке. Словно нежная ладошка ласкала барабанные перепонки. Остальные колокольчики трещали, как сварливые старухи на базаре. А в звоне этого чувствовалась какая‑то осмысленная связанность. И вот теперь он снова услышал его, но теперь отлично понимает все, что колокольчик хочет ему сказать.
– Это хорошо, что ты чихаешь. Это очень хорошо.
В ноздри ударил тот самый терпкий запах, который сначала ощущался едва‑едва, а теперь был совсем близко. Смит открыл глаза. Перед ним плавала дымящаяся глиняная плошка. Только теперь он почувствовал, как распух у него во рту язык, как саднит горло. Он приподнял голову и стал жадно пить, обжигаясь и не чувствуя этого. И сразу его окатило будто волной, состоящей из тысячи маленьких иголочек. Волна несколько раз прокатилась от пяток до макушки, каждый раз наполняя его новыми ощущениями: расслабление, напряжение, легкость, упругость, ломота.
Плошка исчезла. Теперь Смит мог рассмотреть своего колокольчика. Им оказалась девушка, чуть больше двадцати лет. Длинные, до пояса, черные волосы были стянуты у затылка. Высокие скулы, огромные серые глаза и черные брови вразлет. Широкие плечи, невидимая талия и узкие бедра. Она была бы похожа на спортсменку, если бы не бесформенный балахон, перетянутый какой‑то непонятной бечевкой. В привязанных к бечевке ножнах застыл нож с самодельной рукояткой. Она смотрела на него спокойно, как врач на пациента.
– Я думала, ты совсем собрался уходить. Ты не против, если я твой «Дестер» присвоила?
– Э‑э…
Она пожала плечами:
– Впрочем, от тебя это все равно не зависит.
– Э‑это… не мой «Дестер», – наконец удалось выговорить Смиту.
Ее бровь выгнулась, как только что проснувшаяся кошка.
– Надо же. А я думала, ты городской мальчик.
– Я тоже… так думал.
Смит попробовал улыбнуться. Она присела на что‑то, на что, Смит не видел.
– Жаль. Я так понимаю, ты в бегах?
Смит едва заметно кивнул.
– Вот черт, а я‑то думала, с городского мальчика срезать деньжат за лечение.
– У… меня… в кармане…
– Эти я уже забрала. Богатый мальчик.
Смит попытался встать. Грудь стягивала тугая повязка.
– У тебя сломаны ребра и разбита в нескольких местах голова.
– Сколько я здесь?
– Два дня. Странно, что ты так быстро очнулся.
– «Дестер» все еще там?
– Как же, – фыркнула она.
– Это хорошо, – Смит уже сидел.
– Его ищут?
– Да.
– Пусть ищут. Он давно уже разобран на запчасти, а корпус отправлен на переплавку. У меня с этим быстро. Есть будешь?
Смит кивнул и огляделся. Он находился в просторной бревенчатой хижине. В узкое окно рвались ветви деревьев. Где‑то в дальнем углу белела печь.
– Я ей давно не пользуюсь. В подвале генератор.
Смит разглядел вполне современную кухню с полным набором оборудования. Патриархальность непостижимым образом соединялась с современностью. Он заметил компьютер и деревянную кадку. На стене висело несколько топоров и бластер «Лайтлидер».
Помещение показалось ему слишком просторным для одной женщины.
– Как тебя зовут? – Спросил он.
– Армо. А тебя?
– Смит. Адам Смит.
– Ну да, как же я сразу не догадалась. Конечно, Смит. Кто же еще… Есть будешь?
Смит кивнул.
– Ну если ты такой шустрый, что уже встаешь, давай к столу. Стол сильно напоминал стол в кафе «Дары природы». Сходство довершали длинные лавки. Смит доковылял до стола и сел. Армо поставила перед ним тарелку с дымящимся варевом, ложку и хлеб.
– Ты поосторожней пока. Два дня все‑таки не ел.
Смит попробовал похлебку. Она пахла какими‑то кореньями и травами и показалась ему вкуснее всего на свете. Смит, обжигаясь, начал есть. После нескольких первых ложек ему стало жарко, на лбу выступила испарина. Армо сидела напротив и смотрела на него.
– А ты что делаешь здесь в лесу?
– Здесь нет чашек контроля, полицейских из Черного эскадрона и не нужно платить налогов. А вот тебя как сюда занесло?
– Это долгая история.
– Понятно, но деньги я тебе не верну.
Смит снова кивнул и опять принялся за еду. Тем временем Армо встала и начала раскладывать по столу тарелки. Они выстроились в два ряда по обеим сторонам стола, как летающие тарелки на инопланетном космодроме. Рядом аккуратно ложились ложки и хлеб. Смит насчитал шесть тарелок.
– Мы кого‑то ждем?
– Боишься?
Смит не ответил, а продолжил трапезу. В это время снаружи послышались грубые голоса и топот ног. Смит невольно обернулся к двери. Она распахнулась, и в дом ввалилась толпа разномастных мужиков. Все они были бородаты, курносы, широкоплечи и угрюмы. Заметив Смита, они мгновенно смолкли. Первым заговорил Атаман (так окрестил его про себя Смит):
– День добрый. Очнулся, летчик?
– Добрый день. Спасибо, ничего.
– Сестра, – крикнул он Армо, – что там с обедом?
– Садитесь, братья.
Братья шумно, но молча стали рассаживаться. На гостя никто внимания не обращал, как будто его здесь и не было. Смит терялся в догадках: то ли это какая‑то секта, то ли банда со своими вывернутыми правилами. Братья, сестры…
А братья по команде Атамана помолились и принялись за еду.

Хуч и Лаймон приземлились точно рядом с телом Малыша. Он лежал, чуть выгнув спину и раскинув руки. Взгляд потускнел. Челка спуталась. Хуч осторожно поднял его и отнес в кабину. Лаймон тактично молчал.
– Он не хотел, чтобы его хоронили. Ненавидел червей. Хотел, чтобы его сожгли.
– Кремировали.
Хуч не ответил, он снова вышел на опушку, где смятая трава еще сохраняла очертания тела Малыша. Охотник осмотрелся по сторонам и направился к лесу. Лаймон двинулся за ним. Хуч остановился у самой кромки бурелома, а потом повернул обратно:
– Здесь мы ничего не найдем. Нужно поднятся и осмотреть все с воздуха.
– Если Смит убил Малыша, то он на «Дестере» уже улетел черт знает куда. Скорее всего, в Шандол.
Хуч покачал головой:
– Нет. «Дестер» с тех пор нигде не засветился. Я не знаю, что здесь произошло, но вряд ли Смит ушел далеко. Он где‑то здесь, в лесу.
Они забрались в аэромобиль.

Когда братья закончили есть, они так же молча поднялись и стали молча один за другим выходить из дома, тяжело наклоняясь под слишком низкой для них притолокой. За столом остался сидеть только Атаман. Армо стояла у окна. Атаман негромко приказал:
– Армо, пойди посмотри, где Берн. Тут неподалеку волки бродили, как бы не задрали.
Армо послушно вышла.
– Ну что, мил человек, поговорим?
– О чем? – Смит осторожно попытался подвинуть ложку, как бы пробуя на зуб свои способности. Ложка не шелохнулась. Оправдались самые худшие его опасения. Он и сам подозревал, что вся его пси‑энергия ушла на восстановление организма, и теперь его дар оказался временно утрачен. Теперь он был абсолютно беззащитен перед этим здоровенным бородачом.
– Ты, наверное, не Бог весть знает что подумал. Живут посреди леса шестеро мужиков, одна девушка… То ли бандиты, то ли сектанты, то ли извращенцы…
– Да не, что вы… – попробовал не слишком уверенно возмутиться Смит.
– Брось. На счет бандитов ты, пожалуй, не ошибся. А в остальном… Мы действительно единокровные братья и сестра. Наши родители были фермерами. У отца нога попала в сенокосилку, когда мне было двенадцать. Он не мог больше работать, а потом и вовсе помер. За ним мать. А потом пришли федералы и описали имущество, а нас решили отправить в приют. Но не тут‑то было. Так вот. Армо говорила, что ты вроде как в бегах.
– Можно сказать и так.
– Ты не финти. Армо посмотрела сводки. Тебя ищут за промышленный шпионаж. И то, что тебя не поймали, – чудо.
– Вас тоже не поймали.
Атаман хмыкнул:
– Нас! Мы с детства в этом лесу. Да здесь ни один андроид не проберется. Не говоря уже о федералах. Мы, конечно, выбираемся в город. Шандол – большой город, крупный центр. У нас там много друзей. Так вот. Вы в бегах. Не остановиться ли вам у нас?
– Ну я не знаю.
С другой стороны, он знал. Он все знал. Оставаться нельзя. Малыш упал где‑то рядом. Это слишком жирный след для Охотников.

Уходить! Уходить! 

В висках застучало.
– Зачем я вам? У меня нет… специальных навыков.
– А ваши навыки нам и не нужны. Я беспокоюсь об Армо. Сохнет девка. А ты мужик здоровый, чистый. То, что надо.
Он говорил о нем, как фермер о скотине.
– Сделаешь ей ребенка и свободен. А если захочешь, можешь остаться навсегда.
– Я подумаю, – выдавил из себя пораженный простотой нравов Смит.
– А тут и думать нечего, – сказал Атаман и, поднявшись, подошел к стене, где висели топоры и бластер. Он снял «Лайтлидер», потом передумал и взял в руки топор.
– Мы просто отрубим тебе ногу. И куда ты пойдешь? Через лес? Так что думай, не думай, а остаться придется.
Он снова сел за стол, положив для наглядности перед собой топор.
– Тебе что, не нравится Армо?
– Ну почему? Она очень красивая девушка.
– Я думаю, все‑таки лучше любить ее по‑хорошему, чем с одной ногой.
Смит прикрыл глаза, ожидая теплую волну. Но ее не последовало. Видимо, нужно какое‑то время для того, чтобы его способности вернулись.

А если они не вернутся?! 
– Это логично, – пробормотал Смит.
– Ну вот и хорошо, – хлопнул ладонями по столу Атаман. Встал и, не добавив больше ни слова, вышел. А Смит остался сидеть, не смея оторвать взгляд от топора, лежащего на столе. Интересно, Охотники уже нашли Малыша? И когда они найдут его?

Хуч и Лаймон кружили над лесом уже два часа. Начало смеркаться. По корпусу аэромобиля барабанил мелкий дождь.
– Пора возвращаться, – сказал Лаймон.
Хуч молча кивнул.
– Мы вернемся завтра, да и Малыша нужно отвезти. Как‑то не по себе.
Хуч махнул рукой.
Машина заложила крутой вираж и исчезла в мокрых сумерках.

Смит лежал на широченной кровати, на которой могли бы уместиться еще трое. Больше в доме никого не было. Сумрак заполнял комнату очень быстро. Мелкий дождик стучался в окно, заглушая его мысли. Он понимал, что ему в таком состоянии далеко не уйти. Вокруг лес и стремительно приближающаяся ночь. Что делает Армо во дворе? И где братья‑бандиты? Грабят кого‑нибудь на дороге?

Нужно выждать. 

Но времени нет. Он уже знал, как Охотники умейт идти по следу. А после встречи с Малышом он понял, что его способности небезграничны. Он не Господь Бог. И теперь пришло время вернуться к самому началу. Зачем его преследуют? Из‑за способностей? Тогда их потеря сделает погоню бессмысленной.
Дверь скрипнула, и его обдало вечерней прохладой. Послышались легкие шаги, затем у его кровати появился силуэт Армо. Смит замер. Девушка стянула через голову платье и легла рядом. Ее горячая, сухая ладонь легла на его небритую щеку, потом скользнула по груди и наткнулось на повязку.
– Он обещал отрубить тебе ногу?
– Да, – сказал Смит, чувствуя, как в нем поднимается знакомая теплая волна.

Они возвращаются! 

– Ты уйдешь когда захочешь, обещаю, – прошептала она ему в шей. Ее влажные губы щекотали ему шей, как усики кузнечика. Смит расслабился и робко обнял девушку. Она с силой прижала его руки к своему телу.
– Ты еще слаб. Я сделаю все сама.
Горячая волна накрыла его с головой. Уставший от бессмысленного, непонятного преследования он впервые полностью расслабился.

ГЛАВА 15

Порой любой человек чувствует себя немного «не в своей тарелке»: беспокоят слабость, головные боли, усталость, подавленное настроение. У здоровых людей постепенно все приходит в норму, а у больных синдромом хронической усталости такое состояние может длиться больше полугода. 

Шандол был городом старым и независимым. Со своими особенными традициями. Его жители гордились своей исключительностью. Он располагался, пожалуй, в самом живописном уголке Федерации. С одной стороны его окружали бескрайние леса, которые местные власти ревностно охраняли от вторжения цивилизации на протяжении столетий. С другой – высился горный кряж, с бесконечными горными речушками и водопадами, ущельями и пещерами, канатными дорогами и фуникулерами. Именно здесь впервые был пойман Биг Фут, он же снежный человек, он же сиртя. Шандол стал символом всего первозданного. Школьники и взрослые совершенно серьезно относились к историям о гномах, эльфах, домовых и леших. Еще бы, ведь у них на глазах легенда превратилась в быль, когда фермер Барт Каминский привез на своем пикапе Биг Фута и выгрузил его прямо во дворе мэрии. Снежный человек вел себя на удивление спокойно, как будто знал, – шандольцы не из той породы людей, которые запрут его в лаборатории до конца дней. Биг Фута обмерили, взяли необходимые анализы, засняли на пленку в присутствии свидетелей да и выпустили обратно в горы. Приехавшие федералы были вне себя от ярости. Они организовали крупную экспедицию и прочесали весь шандольский хребет, но так ничего и не нашли. А шандольцы только усмехались да шутили над столичными кренделями.
Второй раз покой шандольцев нарушил Федеральный совет энергетических компаний. Это было как раз во время дискуссии о легализации Охотников. В Шандол прибыло несколько групп Охотников, которые спустились в старые городские канализации и на кого‑то там охотились целый месяц.
Как в любом древнем городе в Шандоле было несколько уровней канализаций, оставшихся от различных эпох. Точного плана, естественно, не существовало. Многие коммуникации давно пересохли и являлись идеальным убежищем для беглецов всех мастей. Об этих подземных лабиринтах ходила не одна сотня городских легенд.
Охотники в конце концов вышли на поверхность, доложили нанимателям, что задание выполнено и растворились на огромных просторах Федерации.
Но даже знаток местной истории старик Каллибан не знал о восточных катакомбах. Они здесь остались еще со времен доисторического поселения, которое находилось в стороне от современного Шандола и вплотную примыкало к хребту. Видимо, первобытные люди пытались обезопасить свое городище наверняка хотя бы с одной стороны. Поселение нависало над ущельем Райнера, на дне которого протекала быстрая река, богатая рыбой. Ловить ее, правда, было небезопасно, так как вокруг бродили медведи, которых вряд ли могли остановить первобытные люди. Обитатели этого древнего городища пробили в скалах множество туннелей, имевших выходы прямо к реке. Отыскать их было почти невозможно ввиду труднодоступности. С воздуха обнаружение затруднялось тем, что склоны ущелья поросли кустарником. Но самое интересное заключалось в том, что эти катакомбы вплотную соприкасались со старой канализацией города, а старая, в свою очередь, контактировала с новой. Лучшего убежища Крысы найти не могли. Поэтому они сделали Шандол своей штаб‑квартирой. И не прогадали. Во время карательной экспедиции, предпринятой энергетическими компаниями с молчаливого согласия федеральных властей, им удалось легко уйти от преследования, а Охотникам досталась лишь жалкая кучка полубезумных бродяг, которые никакого отношения к Крысам не имели.
Глава группы, которую энергетические компании называли Крысами, Ял Валенс сидел в своем кабинете вместе с Миррой Инс. «Кабинет» представлял собой небольшое помещение, вырубленное в скале и когда‑то служившее кельей монаху‑отшельнику. В стене еще виднелась ниша, которая когда‑то была постелью монаха. В остальном кабинет соответствовал современным стандартам: мебель, оргтехника, электричество. Ял Валенс был грузным, флегматичным мужчиной лет пятидесяти. Он сидел в просторном кресле, положив руки на стол. Его мясистое лицо было сплошь испещрено мелкими морщинками. Глаза прятались за всегда полуприкрытыми веками.
Мирра Инс, миниатюрная брюнетка с волевым лицом, коротко стриженная, без следов косметики на смуглом подвижном лице, сидела напротив, закинув ногу на ногу.
– Не торопись, – пророкотал Валенс, – давай сначала. Информация слишком серьезная, чтобы принимать решения наспех. Нужно все как следует обдумать.
– Ял, ты похож на черепаху. Они наверняка наняли Охотников. А скорее всего, подключили и андроидов.
– Андроиды не продаются. Машины…
– Это биомашины. У них есть потребности. А если есть потребности – значит их можно купить.
– Ерунда, – отмахнулся Валенс, – если это так, то мир рухнул.
– А ты в этом сомневался?!
Мирра не могла спокойно усидеть на одном месте. Ее стройные ножки то и дело меняли свое положение, беспрестанно переплетаясь, как две змеи в брачный период.
– До нас давно уже доходили слухи о связях Черного эскадрона и Энергетиков.
– Слухи, это всего лишь слухи.
У Валенса дернулась левая щека. Это был явный признак того, что он раздражен. Валенс не любил неожиданностей. Не любил внезапностей и необъяснимых поступков. Он был поклонником железной логики. У каждого следствия есть своя причина. Вариативность и девиантность, присущие любому процессу, отвергались им с маниакальным упорством.
– Ладно, Мирра, оставим это. Давай вернемся к тому, что ты мне рассказала.
Мирра вздохнула:
– Моим источником была Анда Поп, которой удалось подцепить одного из акционеров Первой энергетической Кирка. Сделать это было легко. Он бабник и алкоголик.
Валенс удовлетворенно кивнул, как будто полностью разделял образ жизни Кирка.
– Она соблазнила его, а потом Фрик и Санда выступили в роли ее родителей.
– Насколько я помню, та операция задумывалась как привлечение средств.
– Да, это было остроумное решение – добыть деньги на борьбу с компаниями у самих компаний. И мы добились успеха – два миллиарда. Но затем выяснилось, что для того чтобы достать эти деньги, Кирк продал секреты Первой энергетической.
– Как выяснилось.
– Через Анду. Кирк на нее так запал, что даже грубый шантаж его не оттолкнул. Ради нее он готов на все. Она, естественно, сказала, что любит его, а деньги требуют ее жадные родители. Далее она уговорила его добыть денег и бежать из Федерации. Он ей рассказал, что деньги не проблема, что он кое‑что знает, за что кое‑кто готов заплатить. Так мы узнали про Девятую.
– Они точно не приступили к разработке?
– Нет. Иначе об этом было бы давно объявлено.
– Мы должны найти Девятую первыми и не дать им начать разработку.
– Я ее найду.
– У тебя нет специального оборудования. И потом, это дело рискованное. А ты нам нужна.
– Ты же знаешь, Ял, меня практически невозможно поймать. К тому же просочились и другие сведения. У них проблема с началом разработки. Девятая скважина сложная, и так просто ее не взять.
– Глубокое залегание?
– Это сверхпласт.
Валенс с сомнением покачал крупной головой. Чем‑то он напоминал буйвола, старого, матерого вожака.
– Откуда такие точные сведения?
– Сведения не точные, но они идут из разных источников и подтверждают друг друга. И еще. На меня несколько раз выходил Торч.
– Торч… Торч нам не союзник. Он спит и видит, чтобы заполучить скважину. Свою собственную скважину. Она позволит ему подняться из небытия.
– Но пока он нам полезен, может быть, использовать его. Никто так не знает всю систему, как он. Он прошел все стадии. Он был там . И ему удалось уйти.
– Он опасен.
– Он давно уже неопасен. У него больше нет категории. Ты это знаешь.
– У него есть больше чем категория.
Валенс многозначительно постучал себя по лбу. Мирра вновь нетерпеливо заерзала на стуле.
– Я найду Девятую, хочешь ты этого или нет. Или потребую общего собрания. Мы как никогда близки к нашей цели. Хватит быть Крысами. Энергетические компании управляют Федерацией, а скорее всего, и всем миром.
– Ничего не поделаешь, любая экономика базируется на энергии. У них есть скважины. У нас нет. Я настроен не столь радикально, как ты. Я просто считаю, что недра должны принадлежать всем, и эксплуатироваться разумно.
– Давай не будем затевать дискуссию на политические темы. Нам нужно свалить компании. Разрушить этот преступный сговор, который они называют «Общее соглашение». Нам нужно проинформировать об этом общественность.
– Ну до этого пока еще далеко. У нас не хватает ресурсов, – Валенс сцепил пальцы рук и разглядывал костяшки своих пальцев.
– А будет еще дальше, если они получат Девятую.
– Ее получит Первая. А остальные перегрызут ей глотку. Давай дадим им возможность передраться. Сделаем дело чужими руками.
– Ты прекрасно знаешь, что между собой они могут драться сколько угодно, но перед внешней угрозой они моментально объединятся.
– Не уверен. Там, где речь идет о прибыли, каждый сам за себя.
Мирра резко встала.
– Так. Все. Я настаиваю на проведении общего собрания.
Ял Валенс пожал плечами, мол, твое право. Мирра подошла к небольшому щиту на стене, открыла крышку и нажала на кнопку на небольшом пульте. Затем, не говоря ни слова, резко развернулась и демонстративно вышла.
Ял Валенс обхватил голову руками. Он привык к жизни в подполье. В молодости она казалась ему романтическим приключением, он чувствовал себя революционером, который жертвует своей жизнью ради счастья других, он упивался своим благородством и бескорыстием. Затем романтическое приключение превратилось в обыденность. И в этой обыденности нужно было существовать. Эта была такая же жизнь, как и всякая другая, только в несколько экзотическом антураже. Но здесь тоже нужно было устраиваться и делать карьеру. Все как у людей: подсиживания, интриги, путь наверх. Он достиг вершины подполья. То есть его положение соответствовало положению председателя Федерального совета энергетических компаний. Эта мысль приятно щекотала кору головного мозга. Она грела его, как одеяло с электроподогревом. Он спал, как ребенок, если засыпал с этой мыслью. А теперь эта девчонка хочет все разрушить. Вступить в открытый конфликт с Первой энергетической?! Это самоубийство. Они не обращают внимания на отдельные акции и вылазки, но если речь зайдет о прибыли, а в случае с Девятой – о сверхприбыли, они же пришлют сюда полк андроидов с огнеметами. Или закачают в катакомбы газ. В его  катакомбы.
Валенс поднялся и вышел из‑за стола. Нужно найти какой‑то предлог, чтобы не связываться с этой Девятой. Инс всего лишь девчонка, в ней играют гормоны, но она имеет огромное значение для организации. Она псионик, и некоторые почитают ее за святую. Она может повести за собой. А кто он? Он всего лишь бюрократ от оппозиции. Когда‑то он мечтал, что в учебнике истории о нем напишут как о блестящем организаторе и пропагандисте. Теперь он точно знал, что никаких учебников истории не будет. Ничего не будет. Будут энергетические компании и оппозиция. Все. Это хорошая, сбалансированная система. В ней все логично. Но нужно быть осторожным. Если он будет слишком активно противодействовать замыслам Мирры, то может попасть под подозрение. От этой мысли Валенс похолодел, как будто между лопаток ему приложили замороженную курицу. По Уставу организации саботажники, как и предатели, карались смертью.
Валенс отогнал от себя эту мысль и отправился на общее собрание.
Оно проходило в большом гроте. В отличие от многих коридоров Шандольского лабиринта он имел естественное происхождение. Факелы заставляли сталагмиты и сталактиты отбрасывать причудливые и одновременно торжественные тени на лица собравшихся. От этого заговорщики сами себе казались заговорщиками вдвойне. Древним орденом познавших истину, подземными правителями Земли, принятыми и окончательными. Мирра уже стояла на месте оратора. Валенс скромно встал вместе со всеми.
– Я уже доложила нашему лидеру о тех сведениях, которые нам удалось получить. Теперь довожу их до сведения всех. Первая энергетическая компания нашла Девятую и теперь готовится к ее разработке.
По рядам прошел гул. Девятая – это серьезно. Каждый из присутствующих здесь, несмотря на свою ненависть к компаниям, променял бы все свои убеждения и принципы только за то, чтобы повладеть Девятой хотя бы несколько дней. А после этого хоть «трава не расти». С такими деньгами эту траву можно ввозить с самого зеленого континента на Земле – Австралии.
– Надейсь, вы понимаете, что если мы позволим Первой энергетической получить Девятую, наши шансы на успех значительно понизятся. Они станут еще мощнее. Их прибыли возрастут в несколько десятков раз. Они смогут купить еще несколько стран.
– А что мы сделаем, когда захватим Девятую? – крикнул кто‑то из толпы. Эта мысль бродила по рядам столь явственно, что можно было видеть ее тень, метавшуюся под сводами пещеры.
Мирра сдвинула брови и оглядела собравшихся, выискивая того, кто задал вопрос.
– Дай Бог, если мне показалось, что в этом вопросе зазвучала зависть. Мы боремся не за то, чтобы захватить компании, а для того, чтобы их уничтожить. Неужели вы забыли об этом?
Вперед выступил Валенс.
– Мы ничего не забыли, Мирра. Но ты сама столько говорила о могуществе компаний, что должна понимать – одним сотрясанием воздуха их не свалить. Для борьбы нужны средства, и средства немалые. На их стороне Эскадрон, Правительство, они, не стесняясь, нанимают Охотников. А что остается нам? Мы и так ведем аскетичный образ жизни, мы обрекли себя на существование в подполье, многие из нас покинули семьи, привычный уклад жизни. Мы отказались от благ цивилизации ради священной войны с компаниями. Но этого недостаточно. Нам нужны средства. И неважно, откуда эти средства, чем они пахнут, кто их дал. Они все равно пойдут на наше дело. Поэтому вопрос был задан правильно.
Валенса отступил назад. Кое‑где в толпе раздались аплодисменты.
Глаза Мирры приняли фанатичное выражение.
– Разве вы не понимаете, что если мы начнем сами разрабатывать Девятую, то мы уподобимся им. Станем одними из них. Выходит нам рано бороться с компаниями, нам сначала придется побороться с собой.
– Это демагогия! – крикнул кто‑то из толпы.
– Мирра, мы с тобой! – раздался другой крик.
Инс посмотрела в эту сторону с благодарностью.
Вперед снова вышел Валенс:
– Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. До Девятой не так легко добраться. Это самая сложная скважина.
Эх, знал бы он о Девяносто Девятой. Но Валенс не знал. Когда живешь долгое время под землей, некоторые вещи от тебя ускользают.
– Мы должны не допустить того, чтобы Первая начала разработку Девятой скважины. И я предлагаю поручить это задание мне.
Толпа зашелестела, как осенняя листва под ногами. В этом шелесте явно слышался вздох облегчения. Когда кто‑то берет на себя ответственность в трудном деле, остальные всегда испытывают облегчение. Шелест перешел в гул одобрения.
– Все согласны?
– Все, – вразнобой загудела толпа. И в этом гуле уже звучали ноты равнодушия. Опасность миновала. В ночную вылазку пойдет другой. Мирра сухо кивнула и быстрым, упругим шагом покинула пещеру. Не стал задерживаться и Валенс. Он, стараясь, чтобы никто не заметил его торопливости, прошествовал к себе в кабинет. Он тщательно запер за собой дверь, прислушался к тому, что творится в коридоре, а затем почти вприпрыжку бросился к своему столу. Из потайного ящичка он извлек мини‑телефон, нажал кнопку и свистящим шепотом произнес:
– Могу я услышать Ричарда Биша?

ГЛАВА 16

Женщины болеют чаще, чем мужчины, а молодые – чаще, чем пожилые. Болезнь обычно возникает у трудоголиков, очень энергичных, честолюбивых, ответственных, но при этом с ранимой нервной системой. 

Смит проснулся оттого, что солнечный луч, протиснувшись в узкое окно, настойчиво пробивался сквозь закрытое веко. Смит открыл глаза. На мгновение ему показалось, что ничего не было, что он снова в собственной квартире, что сейчас он встанет и, шлепая босыми ногами по полу, пройдет в ванну. А все, что было – это всего лишь кошмар. Но запах сосновых иголок и вчерашней похлебки быстро вернул его к реальности. Простыни еще сохранили аромат ночи, которую он провел с Армо. Эта женщина настолько подходила ему, что при воспоминании о ней у него защемило сердце. Остаться с ней, а тем более с ее безумными братьями он не мог. Смит стал всерьез обдумывать варианты того, как забрать ее с собой. В пользу этого решения говорили не только пробудившиеся в нем чувства, но и прагматичные моменты. Она могла вывести его из этого жуткого леса. Женщина‑компас. Он осторожно приподнялся. В доме никого не было. Ушли за добычей.
Смит встал и попытался найти свою одежду. Хоть и не сразу, но ему это удалось. Она находилась в небольшом помещении за печкой, которое, видимо, служило сушилкой. Смит быстро оделся. В это время скрипнула входная дверь. Смит улыбнулся, полагая, что вернулась Армо.

Хуч поднял Лаймона в шесть утра. И это после того, как они часов до двух ночи поминали Малыша, которого кремировали прямо на собственной базе. Они летели низко, вспарывая колесами утренний туман. Достигнув Шандольского леса, их аэромобиль взмыл вверх.
– Малыш выпал из боковой дверцы. Упал он вот здесь. – Хуч ткнул в карту. Скорее всего, дальше «Дестер» полетел по прямой. Давай ее мысленно прочертим и полетим точно от Малыша.
Лаймон считал, что они, во‑первых, ищут иголку в стоге сена, а во‑вторых, нет никаких гарантий, что Смит в лесу.

Смит обернулся, и улыбка сползла с его лица. На пороге стоял Атаман.
– Ты куда это собрался? – спросил он, кивнув на одежду в руках Смита.
– Спасибо за хлеб, за соль, как говорится… Извини, но я не могу принять твоего предложения. Надейсь, на счет ноги ты пошутил.
– Мы тут в лесу живем. Нам не до шуток.
Атаман стал медленно надвигаться на Смита. Это была встреча авианосца и яхты. Смит быстро снял со стены топор. Из бороды Атамана вынырнула желтозубая улыбка. Он подошел к Смиту вплотную.
– Это не так‑то просто, ударить человека топором. Чтобы топором работать, сноровка нужна.
– Ударить – трудно, – спокойно ответил Смит, который уже понял, что его способности, похоже, канули в лету и теперь остается надеяться только на себя. – А вот уронить – легко.
И он уронил огромный топор, который упал прямо на большой палец правой ноги Атамана. Атаман заревел, как подстреленный лось. Затем рев перешел в протяжный стон. Топор весил не меньше пяти килограммов. Атаман согнулся пополам, потом присел, схватившись за палец и, наконец не выдержав, стал кататься по полу, сшибая нехитрую мебель. Смит попытался его обойти, но Атаман, казалось, занял собой все пространство. Его мотало по комнате, как пушку, сорванную с лафета по палубе фрегата. Как ни пытался Смит увернуться, Атаман все‑таки сшиб его с ног, и он упал, ударившись головой об стол. В мозгу вспыхнул миллион бенгальских огней, и Смит отключился.
Отключился он ненадолго, но этого хватило Атаману. Он поднял Смита, как пушинку, и разложил на столе. Теперь топор был в руках у него. И, судя по тому, как он его ловко держал, навык в обращении с этим орудием труда он имел немалый.
Смит открыл глаза, оценил обстановку и стал прощаться с ногой.
– Ты, городской крендель, думаешь, что все в жизни дается легко. Всегда найдутся идиоты, которые тебя спасут, накормят и еще свою сестру под тебя подложат. А ты еще и посмеешься над ними.
– Я заплатил… – прохрипел Смит, стараясь унять белые звездочки, плясавшие у него перед глазами.
– Моя сестра не шлюха!
– Я заплатил за еду и помощь… А она сама…
– Сама?! После двух дней знакомства? Ты хоть понимаешь, что теперь ты должен на ней жениться?
– Почему?
Атаман сделал чудовищный замах, топор совершенно по‑разбойничьи свистнул, рассекая воздух, и воткнулся в стол между ног Смита.
– Почему?! Почему?!
Атаман легко выдернул тяжелый топор из стола.
– Я тебе сейчас объясню «почему».
Он поднес лезвие топора к самым глазам Смита. Смит мог в деталях рассмотреть зазубрины и мелкие заусенцы на нем.
– Видишь это? Видишь? Сейчас я, как и обещал, отрублю тебе ногу. Потом накалю топор и прижгу тебе рану. Это очень больно. Это чертовски больно. Но ты выживешь. Ты крепкий парень. А потом ты будешь делать то, что скажет моя сестра. Так как от тебя на охоте толку будет мало, то ты займешься стиркой, уборкой и готовкой. А моя сестра наконец отдохнет.
Атаман схватил Смита за колено и плотно прижал его к столу. Смит попробовал вырваться, но с таким же успехом можно было выбраться из‑под упавшей на тебя скалы. Атаман, примериваясь, коснулся лезвием смитовой лодыжки и резко замахнулся. Смит приподнял голову, уперся руками в стол в последней попытке вырваться.

– Вон там, внизу, видишь? – спросил Лаймона Хуч, указывая в гущу зелени, которая простиралась внизу. Лаймон высунулся из окна и ничего не увидел. Только бесконечный лес.
Хуч сбросил скорость почти до нуля и начал вертикальное снижение. Через несколько секунд Лаймон заметил провал в зеленой массе. В этом месте явно упало что‑то тяжелое. Об этом свидетельствовали обломанные ветви деревьев.
– Проверим? – спросил Хуч и, не дожидаясь ответа, запрограммировал аэромобиль на то, чтобы он вернулся к кромке леса и совершил самостоятельную посадку.
Два троса скользнули вниз и исчезли в зарослях. По тросам спустились Хуч и Лаймон. Аэромобиль, немного поворчав, развернулся и полетел в обратном направлении.
Хуч и Лаймон осмотрели место падения.
– Здесь словно слон упал, – присвистнул Лаймон.
– Или «Дестер» последней модели.
– Тогда куда же он делся?
– Законный вопрос. Но то, что он здесь был, это точно. Похоже, его разобрали на запчасти прямо на месте. А корпус чем‑то распилили.
– Разрезали, – поправил Лаймон, поднимая с земли кусочек оплавленного металла. – Как ты думаешь, Смит еще жив?

Топор достиг верхней точки амплитуды замаха. И в этот момент Атаман упал. Точнее, сначала последовал глухой удар, затем Атаман крякнул, а уже потом повалился на пол. Вместо него перед Смитом оказалась Армо с лопатой в руках.
– Ты возьмешь меня с собой? – спросила она.
Смит рывком поднялся и соскочил со стола.
– Я как раз собирался тебе это предложить. Она прижалась к нему всем телом и обняла за шей.
– Я знала.
– Жаль, что ты уничтожила «Дестер».
– Забудь о нем. Я знаю лес, как свои пять пальцев, но сначала нам нужно связать Роддика. Голова у него как камень. Через несколько секунд он очнется.
Они начали лихорадочно связывать Атамана. Он руки, а она ноги.
– Связывай только большие пальцы, – скомандовала Армо, – сэкономим время, а эффект тот же.
Они быстро справились с задачей при помощи рыболовной лески и выскочили из дома. Армо схватила его за руку и повела за собой. Они ныряли под ветки и перепрыгивали через поваленные деревья. Лес смыкался за ними стеной. Никаких признаков тропинки Смит не заметил. Создавалось впечатление, что они идут наугад. Но движения Армо были настолько уверенными, что Смит успокоился и полностью доверился своей подруге.

– Те, кто украл «Дестер», должны быть где‑то неподалеку.
– Здесь, в лесу? – засомневался Лаймон.
– Именно здесь. Ты не представляешь, сколько людей живет вне закона, не имея идентификационного чипа и даже ни разу не видевших чашек контроля. Есть еще места, куда не ступала нога федералов.
Они пробирались по лесу бесшумно, как и полагается настоящим Охотникам. Внезапно Хуч остановился и поднял руку. Лаймон замер. Хуч начал прислушиваться, пристально вглядываясь в чащу. Вскоре Лаймон стал различать, что за ветвями темнеет какое‑то строение. Они осторожно стали приближаться к нему. Перед ними, на поляне, стоял довольно большой дом. Во дворе желтел верстак, валялись какие‑то бочки, грудой лежали длинные железные угольники. Они подошли к двери. Лаймон встал слева от нее, прикрывая босса.
– Есть кто? – крикнул Хуч.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге оказался здоровенный бородатый мужик с топором в руках. Глаза его просто изрыгали ярость.
– Извините, – как ни в чем не бывало обратился к нему Хуч, – мы тут ищем одного человека. Он протянул мужику фотографию Смита. Бородач мельком глянул на нее, затем с тоской посмотрел на лес.
– Вы федералы, андроиды?
– Нет. Мы по частному поручению.
– Значит, Охотники. Это сволочь увела мою сестру. И я его убью. Зарублю вот этим топором.
Хуч и Лаймон переглянулись, – Смит жив.
– Мы его от смерти, понимаешь, спасли, а он нам вон как… Ну, ничего… Сейчас братьев позову. Мужик засунул в рот два пальца и оглушительно свистнул. Хуча и Лаймона на долю секунды парализовало.
– А давно он ушел? – спросил Лаймон.
– Да минуты две назад. Что он ей наплел такого, что моя сестра меня лопатой по башке? Где написан такой закон, чтобы сестры родных братьев по башке лопатой били?! Нет такого закона!!!
– Вы не заметили ничего странного?
– Я ему говорю: парень, ты в бегах, оставайся у нас, чем не жизнь? Женишься на сестре. А он нет, а я говорю, ногу отрублю. И ведь чуть не отрубил, если бы не эта зараза. Поил, кормил, воспитывал… И что получил? Лопатой по башке!
Бородач сел на крыльцо и заплакал.
Хуч и Лаймон снова переглянулись. Безмолвный обмен репликами был понятен: почему Смит не применил свои способности. Хуч показал Лаймону большой палец, мол, неважно почему, главное, что, возможно, он их лишен.
Тем временем на поляне появились пятеро братьев‑разбойников.
– Роддик, что случилось?
И тут они увидели двоих незнакомцев.
– Мы хотели бы поймать вот этого человека, – не вдаваясь в детали, сразу перешел к делу Хуч. Теперь фотография поплыла вдоль ряда не отягощенных интеллектом лиц. Ваш брат сказал, что он сбежал с вашей сестрой. Ну что, будем ловить или лбы морщить? Куда они могли пойти?
Один из братьев ткнул рукой в лес.
– Вперед! – скомандовал Хуч и первым устремился в указанном направлении.

Армо двигалась все быстрее. Смит уже давно не держался за ее руку, он просто старался не выпускать ее из виду. Платье Армо мелькало среди ветвей.
– Нельзя ли найти дорогу получше? Мы же лезем в самую чащу!
– Здесь нас не будут искать. Мы идем туда, куда боятся ходить даже бандиты.
– Я думал, мы выбираемся в город.
– Там у Роддика много друзей. Они сразу дадут ему знать, если мы появимся.
Смит уже начинал задыхаться. Ветки хлестали его по лицу. Он понимал, чтобы избежать этого, нужно идти, по крайней мере, рядом с Армо. Но не успевал за ней и поэтому вынужден был терпеть эти удары. Он как мог уворачивался и защищался руками, но помогало это далеко не всегда. У него уже горело все лицо. Когда Смит уже собирался крикнуть Армо, чтобы они хоть на несколько минут остановились передохнуть, огромная ветка величиной с весло для академической гребли со скоростью пули полетела ему прямо в лицо. Среагировать он не успел. Ветка рассекла воздух и… остановилась в сантиметре от его носа. Смит осторожно нагнулся и, не сводя взгляда с ветки, прошел под ней. Ветка тут же ринулась дальше. Вот оно! Все вернулось. Это придало Смиту сил, и он моментально догнал Армо, и она снова взяла его за руку.
– Так что ты там говорила про место, в которое боятся ходить даже бандиты.
– Это очень странное место. Некоторые говорят – проклятое. В проклятье я не верю, а вот то, что там творится нечто странное – это да. Я видела сама. Я ходила туда девчонкой. Из озорства.
– Ты смелая девочка.
– Уж не то что ты, городской мальчик.
Они улыбнулись друг другу и зашагали еще быстрей.

Хуч и Лаймон двигались впереди. Братьев они построили цепочкой.
– Далеко они уйти не могли. Одного только не могу понять, какого черта они двигаются в сторону от города, в самый бурелом? – Хуч больше рассуждал сам с собой.
– Они рассчитывают, что там их меньше всего будут искать.
– Верно рассчитывают. Им нужно продержаться до темноты. Как только стемнеет, считай, мы их упустили.
Увлеченные разговором Хуч и Лаймон не заметили, что цепь братьев постепенно превращается в полукруг. Очнулись они только тогда, когда оказались в кольце лесных братьев.
– Эй, ребята, в чем дело? – недовольно спросил Хуч.
Один из братьев, Снип, шумно почесал затылок. Словно стальным ершиком поскребли по стеклу.
– Мы тут подумали эта… чего вы тут раскомандовались?
– Не то, – недовольно прервал его Мак.
– Что не то? – удивился Снип.
– Не то мы подумали.
– Слушайте, ребята, я очень рад, что время от времени вы любите предаваться размышлениям, но у нас нет времени. Мы должны их поймать. Хотите, командуйте вы, но надо идти по следу.
– Да мы не о командовании. Это пожалуйста, сколько хотите. Мы тут подумали. Сестра от нас никуда не денется. С этого городского кренделя мы все взяли: машину там, деньги… Вот. И чего нам дальше‑то через лес переться? Тем более что они идут в опасное место. Мы туда нипочем не пойдем. А тут вы.
– А что мы? – вступил в разговор Лаймон.
– Вы же сюда тоже на машине прилетели?
– На машине.
– А где она?
Хуч и Лаймон в который раз переглянулись. Похоже, они начинали понимать друг друга без слов.
– И это… Деньги есть у вас?
– Деньги есть у нас, – еле сдерживаясь, сказал Хуч, – и у нас к вам деловое предложение. Вы помогаете нам выследить беглецов, а мы вам заплатим. Много заплатим.
– Сколько много?
– Тысячу, – пообещал Лаймон.
Братья посмотрели друг на друга. Теперь в затылке почесал Атаман.
– Тут такое дело, мужики… Только без обид. Мы заберем аэромобиль и все ваши деньги. А тысяча там, не тысяча. Мы все равно не очень хорошо считаем. Этим у нас Армо занималась.
– Хорошо, – согласился Смит, – давайте тогда по‑другому. Мы отдаем вам аэромобиль и все деньги, которые у нас есть при себе, а вы помогаете нам их поймать. Идет?
Затылки начали чесать все.
– Не‑е. Невыгодно.
– Это почему?
– А зачем нам вам помогать их ловить, если мы у вас просто все отнимем и все. И ходить никуда не надо. Особенно в проклятое место. Туда нормальные люди не ходят. Только сумасшедшие.

Армо и Смит вышли наконец на достаточно широкую по лесным меркам дорогу. Она, ко всему прочему, была еще и грунтовой.
– Почему ты решила со мной уйти, – пользуясь передышкой, Смит обнял Армо. Она обхватила его ладонь, лежащую у нее на плече.
– А что мне здесь делать? Неужели я должна была сгинуть в этом лесу, когда кругом жизнь? Зачем я нужна братьям? Чтобы их обстирывать, готовить для них и все. Они, конечно, меня любили, заботились обо мне. Роддик очень обрадовался, когда тебя нашли. Будет, говорит, тебе развлечение на ночь и помощь днем. А я решила использовать тебя как транспортное средство. Я ведь городскую жизнь практически не знаю, а ты бы мне помог, объяснил, что к чему.
– Но ведь меня ищут. Как только мы попадем в город, меня сразу могут схватить.
– Меня‑то не ищут, – тихо, но очень твердо произнесла Армо и посмотрела ему прямо в глаза.
– Значит, я всего лишь транспортное средство.
Она поцеловала его в губы. Как будто клюнула.
– Очень симпатичное транспортное средство.
– Значит, ты меня использовала?
– Ты же меня сейчас используешь, чтобы выбраться из леса?

Она могла вывести его из этого жуткого леса. Женщина‑компас. 

С другой стороны, задача существенно облегчалась. Ему не улыбалось уходить от погони с женщиной в качестве дополнительного груза.
– Будь осторожней. Мы приближаемся к Проклятому месту.
– Я постараюсь, а что делать?
– Смотри в оба.
Замечание оказалось нелишним, так как через пару шагов они наткнулись на колючую проволоку. Армо присела и осторожно приподняла проволоку.
– Полезай.

– Здесь где‑то запретная зона, – разъяснил Лаймон.
– Точно. В Шандольском лесу. Я вспомнил. Ну, в запретных зонах нет ничего проклятого. Проклятье получить туда назначение на службу.
– Я не знаю, о чем вы там говорите, но мы туда не пойдем. Просто заберем у вас все и все. Снип и Мак пойдете вот с этим, – он ткнул пальцем в грудь Лаймона.
Лаймон быстро схватил палец и сломал его, как спичку. Некоторое время Роддик взирал на палец, превратившийся в букву «Г», а потом заорал от боли, вспугнув птиц по всему лесу, которые шумным облаком взвились в небо.
– А‑а‑а‑а!!! – орал он, не переставая. Братья молча ринулись на обидчиков. Их наступление было таким стремительным и массированным, что Охотники не успели достать оружие. Завязалась скоротечная рукопашная.
Хуч и Лаймон прижались спинами к двум рядом стоящим соснам и уверенно отбивались, разбивая кулаки о крепкие челюсти лесных братьев. Двое уже скорчились на земле с ярко выраженными челюстно‑лицевыми травмами. Остальные трое кружили вокруг, не решаясь подойти. Атаман в побоище участия не принимал, а стоял поодаль, рассматривая свой палец и поминутно дуя на него.
– Ребят, давайте закончим с этим бессмысленным занятием. Нам нужен Смит, вам сестра. Давайте разберемся.
– Твой друг мне палец сломал.
– Мне это все надоело. Еще я с лешими не дрался, – сказал Лаймон и, воспользовавшись передышкой, достал пистолет. Безо всякого предупреждения он выстрелил ближайшему бандиту под ноги. Тот подпрыгнул, сделав в воздухе упражнение «велосипед».
– Мил человек, – неожиданно запричитал Атаман, – ты за что же в живых людей стреляешь?! Разве это правильно? Мы ж тебя грабим. Нам так положено. А ты стрелять.
Атаман во время этой абсурдной со всех точек зрения тирады, постепенно приближался к Лаймону.
– Смотри, что ты мне с пальцем сделал. А я ведь тебя им даже не тронул. Так, указал только.
– Это неприлично, пальцем тыкать, – огрызнулся Лаймон, угрожающе поводя дулом пистолета. – Так. Всем на три шага назад. Вы трое пойдете с нами. Придурок со сломанным пальцем присоединится к группе инвалидов со сломанными челюстями. Диспозиция ясна.
– Не пойдем мы в Проклятое место. Нельзя туда.
– Это почему же туда нельзя? Что там с нами случится?
– Капитан Растин, начальник зоны тебе яйца отстрелит, – крикнул Атаман, у которого в левой руке оказался бластер. Бластеры выхватили и остальные трое братьев.
– Капитан Растин? – переспросил Хуч. – Это еще кто?
– Это смерть твоя, сам придурок, – злорадно ответил Роддик.
– Так вы от зоны случайных прохожих отгоняете? Вы на жаловании что ли? – догадался Хуч.
– Оружие в траву.
– Мне тоже? – спросил Хуч. – У меня тоже есть.
В доказательство своих слов он задрал рубашку. Из‑за пояса торчал «Лайтлидер».
– И тебе тоже.
Хуч достал бластер из‑за пояса и быстро выстрелил четыре раза от бедра. Атамана разрезало пополам. Одному из братьев рассекло голову, а двум другим лазерный луч прожег по дырке в левом глазу. Братья‑бандиты постояли еще несколько мгновений и повалились на траву.
– А капитана Растина не боишься? Ты ведь его людей убил, – весело спросил Лаймон. Его всегда приводила в восторг быстрая и меткая стрельба.
– Добей остальных и не болтай.
Один за другим грохнули два выстрела.
– Черт, черт, столько времени потеряли из‑за этих придурков, – выругался Лаймон, отыскивая след.
– Меня другое интересует, – задумчиво произнес Хуч, – кто такой капитан Растин, начальник запретной зоны в Шандольском лесу?
– Вот ты сам на свой вопрос и ответил, – Лаймон перепрыгнул через упавшее дерево.
– Не знаю я никакого капитана Растина.
– Ты что, всех начальников запретных зон знаешь?
– Естественно. И никакого Растина среди них не значится.
– Может, новенький?
– Не было никаких новых назначений.
– Ну тогда, значит, они нас на понт брали.
– Непохоже. Их давно бы из этого леса выкурили. А тут такой карт‑бланш, хочешь – прохожих грабь, хочешь – браконьерничай. И ни налогов тебе, ни прочей социальной ответственности. Полная свобода. Прямо Шервудский лес. Так не бывает. Кто‑то за ними стоял.
– Значит, дорога нам в эту запретную зону.

ГЛАВА 17

На фоне описанной ситуации закономерно возникают расстройства внутренних органов и систем. Наряду с сердечными заболеваниями лидирующее место занимают проблемы с пищеварением, дисфункция желудка, гормональные сбои и различные дерматиты. 

Коридор с низкими потолками, болотного цвета стенами, по котором змеились толстые трубы, тянулся в никуда. После длительной ходьбы можно было заметить, что он едва заметно идет под уклон. Коридор был к тому же еще и очень узким. Поэтому Мирт и Биш шли, касаясь друг друга плечами. Два топ‑менеджера одной из самых мощных корпораций мира ходить пешком не привыкли. Лифт, аэромобиль, коптер. Да и ходить‑то особо было некуда. Приходили обычно к ним. Конечно, они играли в гольф (электрокар), теннис (мячи приносили мальчики), иногда бегали по утрам и потели в банях. Все это была видимость здорового образа жизни, который был положен топ‑менеджеру, как машина последней модели или умопомрачительная секретарша. А ты попробуй, выживи в коридоре длиной с несколько взлетных полос. Казалось, что ботинки весили килограммов пять.
– Это они здорово придумали, – сказал Биш.
Мирт посмотрел на него, как на сумасшедшего. Сам он выглядел хуже некуда. Воротничок белой рубашки стал серым от пота. Мешки под глазами еще больше набрякли. Из‑под полуприкрытых век смотрели глаза умирающего.
– Сам посуди, – развивал свою мысль Биш, – это единственный вход в центральную штаб‑квартиру. То есть единственный путь, по которому туда можно проникнуть. И как, скажи, это сделать? Только пешком по этой дороге смерти. Тут тебя раз двадцать можно уничтожить.
– Могли бы нас как‑нибудь довезти, на каких‑нибудь мобокатах.
– Могли бы. Но тут вопрос психологии. Они пытаются поставить нас в униженное положение перед переговорами.
– Зачем? Мы и так идем просить. Значит, уже унижены.
Коридор стал мягко поворачивать вправо. Биш достал из кармана маленький навигатор, который, отдавая дань старым временам, все еще называли компасом. Он мог указать точные координаты, высоту над уровнем моря, астрономическое время и направление, как и обычный компас. Стрелка вращалась, как сумасшедшая, а координаты беспрестанно менялась. Высота над уровнем моря оказалась десять тысяч метров. Часы показывали полночь.
– Где мы?! – взглянув на циферблат, воскликнул Мирт.
– Успокойся. Они просто создают помехи любым приборам, кроме механических. Помяни мое слово, когда‑нибудь они будут править Землей.
– Человек умнее любой машины.
– Тихо. Наверняка они сейчас нас слушают.
– Черт. Если вернемся, давай отрубим их хотя бы часа на два.
– Это федеральное преступление.
– А мы отключим дополнительные ресурсы.
– Я тебе еще раз повторяю, скорее всего, нас сейчас слушают. Лучше побереги дыхание. Бог его знает, сколько нам еще идти по этому коридору. Кстати, ты принял Д‑20?
– Принял, принял… – отмахнулся Мирт. – Только он все равно не может нейтрализовать действие психотропных препаратов.
– Не может. В том‑то вся и прелесть. Зато, если они попробуют химичить, у нас на ладонях появится красная сыпь. Это будет доказательством того, что нашу волю пытаются подавить с помощью медикаментозных средств. Это же андроиды. Человеческая мораль им чужда.
В это время раздались короткие гудки сирены, лампы, освещающие коридор, тревожно замигали.
– Что это? – испуганно спросил Мир.
Коридор внезапно повернул под углом девяносто градусов. И тут же перед главными менеджерами встали два андроида из боевого подразделения Черного эскадрона. Они буквально налетели на них. Эти биороботы почти не походили на людей. Цилиндрическое тело, закованное в броню, передвигалось на небольших гусеницах. Одна рука была человеческая, вторая представляла собой крупнокалиберный пулемет. В груди спрятана небольшая пушка, стреляющая кумулятивными снарядами. Небольшая голова была скрыта под почти средневековым шлемом. Левый глаз был фасеточным и в три раза больше левого. Эти чудовища в основном использовались для штурма зданий или блокирования магистралей.
– Ждать, – механическим голосом пророкотал один из монстров.
– Это они специально им такие голоса делают. Для психологического эффекта. Помни, перед тобой безжалостная машина, – объяснил Мирту Биш.
– Нет, сэр. Ошибка, сэр, – неожиданно заговорил второй андроид. – Просто дешевые голосовые связки, сэр. Экономия федеральных средств. Основной упор на броню и вооружение, сэр. И интеллект.
– Ну извини. Как тебя?
– Рядовой Кейн, сэр.
– Скоро в их присутствии помочиться будет неудобно.
Прозвучал резкий, на грани ультразвука сигнал, и андроиды разъехались в разные стороны.
– Проходите, сэр. Проходите, сэр.
Биш и Мирт осторожно протиснулись между штурмовыми андроидами.
– Пока, рядовой Кейн, – помахал рукой биороботу Биш.
– А с интеллектом‑то у них не очень, – прошептал Мирт. – Тебе отдельно «проходите», мне отдельно «проходите». Нет чтобы просто сказать – «проходите».
– Ты сам, по‑моему, с ума сходишь.
Пол под ними стал красного цвета. Через несколько шагов путь им преградили массивные стальные двери.
– Ваши имена? – спросил нормальный человеческий голос из‑под потолка.
– Ричард Биш и Роб Мирт. Первая энергетическая компания.
– Достаточно было только имен.
Двери медленно и бесшумно разъехались в стороны. Они оказались в небольшом вестибюле. Несколько дверей из него вели в коридор. С правой стороны блестящими, хромированными рядами стояли мобокаты.
– Вот гады! – чуть не задохнулся Мирт. – Давай в Минэнерго взятку дадим и организуем им отключение. А потом сошлемся на аварию.
Они выбрали себе по мобокату. Биш запрыгнул легко и привычно, Мирт залезал осторожно. Сначала одна нога, потом вторая. Высокий руль, очень маневренные колеса, моторчик на шестьдесят лошадиных сил и радар, гарантирующий от случайных столкновений. Правая кнопка на ручке – старт, левая ручка – газ. Вот и все управление. Остальное за тебя сделает автоматика. Внешне мобокат был похож на обычный самокат, только не надо толкаться ногой и скорость приличная.
Биш и Мирт выехали в коридор в разные двери, которые автоматически перед ними распахнулись, и тут же услышали голос, который скомандовал.
– Мистер Биш – направо, мистер Мирт – налево.
– Это еще что такое? – Возмутился Мирт.
– Коридор узкий. Они за нашу безопасность беспокоятся.
Они разъехались в разные стороны. Биш сразу прибавил газу, а Мирт ехал медленно, подозрительно осматриваясь. Смотреть было не на что. Голые стены и бесконечные двери, на которых не было ни надписей, ни цифр. Внутренности этого бункера напоминали улей какого‑то гигантского механического насекомого. Мирт некстати вспомнил фасеточный глаз штурмового андроида. Ему представилось, что где‑то здесь в самом центре лежит огромная железная матка, состоящая из миллионов металлических обрезков, грубо сваренных между собой. И внутри этой конструкции бьется, пульсирует, дышит чуждая, уродливая жизнь, лязгающая и хлюпающая. А раз в полгода из нее выползают маленькие, злые андроиды, ненавидящие любую биологическую форму жизни. Они будут расти не по дням, а по часам, поглощая ржавчину, стружку, железные опилки и запивая все это расплавленным свинцом. Мирт невольно прибавил газу.
На каждой развилке голос подсказывал нужное направление. Через несколько минут Мирт въехал в короткий коридорчик и увидел несущегося ему навстречу Биша. Они остановились друг против друга.
– Если у них здесь все навернется, мы дорогу обратно точно не найдем.
Справа от них распахнулись невидимые до этого двери.
– Добро пожаловать, – пригласил голос.
Они въехали внутрь. Как оказалось, это был лифт. На панели вытянулись два ряда кнопок с цифрами.
– Пятый уровень, – сообщил голос.
Биш отыскал кнопку с нужным номером и нажал. Они не ощутили никакого движения. Просто через несколько секунд двери распахнулись, и они оказались в современном конференц‑зале, отделанном в стиле модерн. Длинный волнообразный стол был уставлен напитками и легкими закусками на две персоны. Стол тянулся через всю комнату и обрывался у стены, задрапированной пурпурной тканью. Окон в конференц‑зале не было. Да и какие окна под землей. Ну хотя бы фальш‑окна, с постоянно прокручивающимся записанным на пленку пейзажем.
Их встретили три андроида в штатском. Они представляли высшее руководство Черного эскадрона. Один был черным, второй похож на китайца, а третий – европеоид.
Мирт и Биш сели по одну сторону стола, а генералитет Эскадрона – по другую. Мирт, не спрашивая разрешения, тут же налил себе воды и жадно выпил.
– Вонг Ю.
– Горт.
– Рекард.
Представились по очереди андроиды. Они были глубоко уверены, что люди так и не научились отличать биороботов друг от друга, несмотря на то, что лицу каждого андроида придавались индивидуальные черты.
– Очень приятно. Мы благодарны вам за то, что вы нашли время для того, чтобы принять частных лиц.
– Мы хотели бы обойтись без обычных церемониальных вступлений, характерных для человеческого общения. Поэтому просим вас сразу перейти к делу.
– Хорошо, – согласился Биш, – нам нужен псионик Адам Смит.
– Вы уже обращались к нам с этой просьбой. Мы обвинили его в промышленном шпионаже и объявили в розыск.
– Да. Это действительно было так. Но он не нужен нам в розыске. Он нам просто нужен.
– Дело весьма щекотливое, мистер Биш, – вступил в беседу биокитаец.
– Все сложные дела всегда носят щекотливый характер.
Мирт налил себе еще воды и выпил. В зале работали климатические системы, но рассчитаны они были не на людей, а на машины. Мирт плюнул на приличия, достал из кармана платок и промокнул шей.
Китаец тем временем чуть наклонил голову, выражая согласие с философскими воззрениями Ричарда Биша.
– Вы наняли Охотников. А они вне закона. Они сами являются преступниками, и мы обязаны их обезвреживать. То, что мы этого не сделали, уже услуга. А ведь несколько человек из числа гражданского населения погибли.
– Ну, наняли не мы, а Разведчики, – поправил андроида Мирт. – А у них самостоятельное юридическое лицо.
– Вы хотите сказать, – ожил Горт, – что мы можем завтра же арестовать руководство Разведчиков?
Биш толкнул Мирта в бок.
– Нет. Мой партнер хотел сказать, что Разведчики сделали это без нашего ведома.
Андроиды во время разговора не переглядывались, не делали пометок в электронных блокнотах, они вообще сидели не шевелясь, чем приводили Биша в бешенство, а Мирта в уныние. С такими оппонентами вести переговоры весьма трудно. Мирту вообще вся ситуация казалась идиотической. Создавалось впечатление, что он ведет очень сложный разговор с кухонным столом. А кухонный стол ему отвечает. Есть повод задуматься о визите к психиатру.
– Как мы поняли, вы решили воспользоваться услугами Охотников, – продолжал Рекард, в миру сержант, а в подземной жизни бригадный генерал, андроид высшего уровня с мозгом модели «Неон‑15», с неограниченным количеством обновлений. Такому мозгу мог бы позавидовать и старик Эйнштейн. Преимуществом же его служило то, что этот мозг не старел. Устареть мог. Постареть – нет.
– Мы решили не реагировать на ваши действия, потому что вы не привлекали Охотников для противозаконных действий.
А вот это была уже откровенная ложь. Биш чуть не расхохотался. Несколько убитых гражданских, найм синдиката преступников, преследование человека и попытка лишения его свободы. Полный букет. И они еще против церемоний.
– Послушайте, – прервал Рекарда Биш, – мы совершенно недвусмысленно попросили вас задержать Адама Смита и передать его нам. И желательно без огласки. После первой же неудачной попытки вы прекратили активные действия. Чем вы это объясните?
– Мы не прекращали активных действий. Наши подразделения по всей стране ведут его поиск, – возразил Горт.
– И каковы результаты поиска? – спросил Мирт, который понемногу приходил в себя и теперь с ужасом чувствовал, как на него наваливается сон. Собственно, он и вступил в разговор, чтобы хоть как‑то бороться с дремотой.
– В настоящий момент нам известно, что аэромобиль, на котором скрывался Смит, упал в шандольском лесу, – ответил Вонг Ю.
– Что вы предпринимаете для его поимки? – не отставал Мирт.
– Вы забываетесь, мистер Мирт. Мы не обязаны отчитываться перед вами в своих действиях. Мы делаем все возможное.
– А вы отдаете себе отчет, что во время этой затянувшейся погони Адам Смит может просто погибнуть? У него нет денег, нет защиты. Он может столкнуться с непредвиденными обстоятельствами. Вот вы говорите, что его «Дестер» упал в Шандольском лесу. Вы уверены, что он не разбился? – раздражение Мирта нарастало.
– Мы ни в чем не уверены. Если вы пришли спрашивать у нас отчета, то вы напрасно потратили время. Если у вас есть более конкретные пожелания, то, пожалуйста, изложите их четко и ясно, чтобы исключить любые возможные интерпретации, – попытался подвести черту Рекард. Но Биш не дал ему этого сделать.
Черт бы побрал этих андроидов с их роевым сознанием.
– У нашей компании есть определенные договоренности с Эскадроном. Мы свою часть обязательств выполняем неукоснительно. Вы же уклоняетесь от выполнения своих обязательств. У меня создалось такое впечатление, что вы просто не хотите идти на жертвы. Вы опасаетесь, что Смит во время задержания может нанести вам ущерб.
– Да, не скрою, такие опасения имейтся. Но мы каждый день имеем дело с самыми опасными представителями рода человеческого, и мы готовы к любому ущербу. Мы не совсем понимаем, что вы имеете в виду под активными действиями.
Все ты прекрасно понимаешь, кусок биомассы. Все ты понимаешь, просто ты людей за людей не считаешь. Думаешь, все так просто?
– Вы хотели, чтобы мы сформулировали нашу просьбу четко и ясно? Пожалуйста. Мы просим, чтобы вы организовали полномасштабную облаву. Оцепили, к примеру, шандольский лес, а потом прочесали бы его. Ведь вы утверждаете, что Смит где‑то там.
– Это довольно сложная и трудоемкая операция… – начал Рекард, но Биш жестко его оборвал:
– Нам тоже сложно и накладно снабжать вас дополнительным количеством энергии для ваших целей. Мы не спрашиваем вас, зачем вам нужны дополнительные объемы энергии. Может, вы преследуете антигосударственные цели. Выяснение этих обстоятельств не входит в нашу компетенцию. Оно входит в компетенцию Федеральной службы социальных проблем. Они вас недолюбливают и вряд ли будут объективными, но информация о том, что вы потребляете энергии вдвое больше, чем вам необходимо, их, безусловно, заинтересует.
– Вы нам угрожаете, мистер Биш? – все тем же заинтересованным и доброжелательным голосом идеального полицейского спросил Рекард.
– Что вы, что вы… Конечно угрожаю! Я скажу даже больше – это шантаж. А вы думали мы тут в шашки собрались поиграть? Я вам так скажу, ребята, или как вы там друг друга называете? Организованная форма жизни? Кажется, так? Так вот. С завтрашнего дня все дополнительные поставки энергии в Черный эскадрон будут прекращены. И возобновятся они только тогда, когда вы приведете нам Смита. Целого и невредимого.
Биш поднялся, оставляя последнее слово за собой. Следом поднялся и Мирт.
– Разрешите откланяться.
Они направились к выходу.
– Мистер Биш, – крикнул ему вдогонку Рекард. Биш остановился и полуобернулся.
– Мистер Биш. Мы приведем вам Смита. А мобокаты оставьте себе, в качестве сувениров.
Мирт чуть не подпрыгнул от радости. Он уже готов был задушить Биша за то, что тот так быстро свернул переговоры и не дал им обоим как следует отдохнуть перед обратной дорогой в этом нескончаемом коридоре.
Они включили мобокаты и под комментарии голоса‑проводника покатили по коридору в разные стороны. Уже через пятнадцать минут они были на поверхности и проходили через внешнее кольцо охраны.
– Слушай, – спросил Биша Мирт, – а что это за препарат Д‑20, про который ты плел мне в этом чертовом коридоре?
– Нет никакого Д‑20. Я же тебя предупреждал, эти куски биомассы ни перед чем не остановятся, чтобы получить дополнительные объемы энергии.
– А не слишком ли ты с ними резко?
– Они машины, Мирт. А машины понимают только прямые команды. Мы вам это, а вы нам это.
Они уже садились в шикарный комфортабельный коптер, принадлежащий компании.
– А они не попытаются нас обмануть? – забеспокоился Мирт, включая массажер, встроенный в спинку его кресла.
– Попытаются. Только им это не удастся. Ты же сам говорил: человек всегда умнее машины.
Генералитет Черного эскадрона продолжил совещание и после ухода людей. Свет в конференц‑зале погас. После того как люди ушли, он был больше не нужен. Со стороны это было весьма странное зрелище. Они сидели неподвижно за столом, обмениваясь мнениями через внутреннюю сеть. В темноте светились три пары глаз. Шесть пальчиковых фонариков.
– Рекард, почему вы так легко согласились на организацию облавы? – спросил Вонг Ю. – Ведь такую широкомасштабную операцию трудно будет сохранить в тайне. Ею может заинтересоваться Федеральное правительство. В отличие от Первой энергетической компании они имейт полное право на отчет.
– Все очень просто. Сегодня я пришел к выводу, что Смит должен быть пойман.
– Зачем? – вступил Горт. – Он очень опасен. Любые потери могут подорвать нашу репутацию. Зачем стараться для Первой энергетической компании? Заполучив Смита, они только усилят свою мощь, и мы окажемся от них в еще большей зависимости.
– А кто сказал, что они его заполучат? Его заполучим мы.
– Это опасно, – возразил Горт, – мы еще ни разу не использовали псиоников. У нас нет опыта.
– Опыт приходит только тогда, когда действуешь. Мы проведем все необходимые исследования.
– Но опасность кроется и в другом, – заметил биокитаец, – как мы все это представим компании?
– Погиб. Смит погиб при облаве. Мы же их предупреждали, что это сложная операция, но они настояли.
– А тело?
– Вот этим, Вонг Ю, вам и предстоит заняться. Нам необходимо в кратчайшие сроки создать андроида, как две капли воды похожего на Смита. Биологический элемент должен составлять не менее девяноста процентов.
– Но в таком случае андроид будет уязвим, почти так же как человек, – высказал опасения Горт.
– Нам нет нужды в его неуязвимости. Мы повредим тело так, что останется только биологический материал, чтобы не вызвать подозрения у патологоанатомов.
– Я попробую организовать дело так, что патологоанатомы будут наши, – пообещал Горт.
– Это был бы идеальный вариант. А я пока приступлю к организации оцепления Шандольского леса. Заодно следует прочесать и сам Шандол.
Теперь погасли и глаза. Они бесшумно разошлись по своим делам, пользуясь для ориентации в пространстве сенсорными датчиками и анализаторами химического состояния окружающей среды.

ГЛАВА 18

Единственный рецепт, который можно дать пострадавшим, – это активная нагрузка на вещество головного мозга. 

Смит нырнул под проволоку, стараясь не думать о том, что металлический шип, начиненный парализующим ядом, вопьется ему в спину.
– Подержи, – попросила его Армо.
Он перехватил у нее проволоку и невольно залюбовался тем, как ее гибкое тело проскользнуло на другую сторону.
– Ты уверена, что здесь никого нет? По‑моему, это охраняемая зона.
– Я ни разу не видела здесь ни одного человека.
– Но это не значит, что их здесь нет.
На аккуратной, явно искусственного происхождения поляне стояло небольшое одноэтажное здание с плоской крышей. Его стены были испещрены небольшими черными бойницами, расположенными в хаотичном порядке. Входа видно не было.
– Что мы вообще здесь делаем? – Смит начинал нервничать.
– Мы могли бы здесь переждать какое‑то время, а потом отправиться дальше. Ты обещал проводить меня в Шандол.
Смит не ответил. Это место чем‑то притягивало его. Он чувствовал, что как‑то связан с тем, что происходит внутри этого неприметного здания. Они медленно двинулись через поляну.

Растин по кличке Капитан сидел на посту наблюдения и тихо наливался «Утренней звездой». По его мнению, «Утренняя звезда» была королевой вино‑водочных изделий. Лучший в мире антидепрессант. Он находился в Отстойнике уже десять лет. Когда‑то их работало здесь пятьдесят человек. Он был настоящим начальником. Раньше всех оказывался на рабочем месте и от всей души начинал отдавать распоряжения. Ему нравилось смотреть, как все вокруг кипит и пенится. Но тогда Отстойник еще не был Отстойником. Здесь была настоящая научно‑исследовательская лаборатория. Около ста ученых делали здесь свои открытия. А он был начальником службы безопасности. Но пять лет назад все закончилось. Лабораторию перевели в какое‑то другое место. Штат охраны сначала сократили до десяти человек, потом до трех, а вот теперь он остался один. Ему обещали большие компенсационные выплаты по окончании срока службы. Остался год. Всего лишь год. Он уже точно знал, что выйдет отсюда сумасшедшим. Но это мало волновало Растина. В его жизни была только одна цель – Торч. Подонок, из‑за которого его жизнь пошла под откос. Именно после того, как он сбежал, лаборатория с прекрасным названием «Маргарита», превратилась в Отстойник. И он, начальник Отстойника и его единственный служащий. Растин отхлебнул «Утренней звезды» – самого страшного напитка во Вселенной. Пить его все равно, что вдыхать смерть. Гибельный восторг. Восторг ощущения края. Стоит только толкнуть дверь, и ты уже по ту сторону добра и зла, там, где нет «когда». «Утренняя звезда» позволяет приоткрыть дверь и посмотреть, что там. Растин отхлебнул еще, тщательно стараясь проследить, прочувствовать, как жидкость проходит по его горлу миллиметр за миллиметром, как она проникает в желудок и начинает всасываться в кровь. Правительство запретило «Утреннюю звезду» пять лет назад. Но у него в подвале запасов на три жизни, точнее на три смерти. Завтра будет жуткое похмелье. Но в том и прелесть «Утренней звезды», что достаточно одной рюмки, чтобы оно исчезло безо всякого следа. Правда, это всего лишь временное облегчение. Через два часа потребуется еще одна, а потом еще и еще и так до тех пор, пока не наступит новое похмелье. Жуткое дело. По сравнению с этой штукой героин – лекарство от насморка. Но мучиться осталось недолго. Через год он выйдет, поймает Торча и накачает его «Утренней звездой» по самую макушку, а потом отпустит. Еще никому не удалось пережить похмелье после «Утренней звезды». Внутричерепное давление просто разорвет ему мозг. Растин наслаждался, представляя себе эту картину во всех подробностях, в мельчайших деталях. Он видел ее по микросекундам. Как мог сбежать этот овощ? Как?! Он уже не мог двигаться, его готовили к списанию. Но, похоже, это Торч списал его.
Как всегда «Утренняя звезда» сделала его зрение особенно острым. Он различал каждую пылинку в отдельности, его забавлял причудливый узор, который они образовали на старом столе.
Растин скользнул взглядом по мониторам. Дело в том, что все здание Отстойника было сплошным прибором видеонаблюдения. Это он когда‑то сконструировал его. Ни одной мертвой зоны вокруг. Подойти незамеченным невозможно. Иногда он развлекался, подстреливая из ультразвуковых пушек зайцев и белок, которые проникали на территорию Отстойника. Теперь редкое животное рисковало зайти сюда. Он остался совсем один.

Один? 

Растин приподнялся и впился глазами в монитор. Мужчина и женщина. Они что, из сумасшедшего дома сбежали? Зашли сюда в поисках укромного уголка? Растин почувствовал, что за долгие годы скуки и одиночества он получил долгожданную, заслуженную награду. Впереди его ждало Большое Развлечение. Он мог убить их сразу, как только они ступили на поляну. Но он не сделал этого. Он так давно не видел нормальных живых людей, что с удовольствием решил понаблюдать за ними. Он нажал кнопку, которая отпирала все двери.

Они подошли к зданию с намерением обойти его по периметру, чтобы найти вход. Теперь Смит не сомневался, что ему необходимо попасть внутрь. Там скрывалась реальность, частички которой приходили ему во снах, тех кошмарных снах, которые порождали предчувствие грядущих страшных событий. Он понимал всю безрассудность этого предприятия, но остановиться уже не мог.
Армо тоже тянуло к этому зданию. Или, может, эта тяга передавалась от Смита, который крепко держал ее за руку?
Вход оказался прямо перед ними. Они не заметили его сразу, потому что он представлял собой ступеньки, круто уходящие вниз. Обнаружить его можно было, только подойдя вплотную.
Смит и Армо спустились по ступенькам. Внизу была обычная дверь. Смит прислушался. Тишина была абсолютной. Здание определенно пустовало. Но что‑то там все‑таки находилось. Что‑то вполне осязаемое, притягивающее, как высота, когда стоишь на краю крыши двадцатиэтажного здания. Понимаешь, что можешь разбиться, но шагнуть невыносимо хочется, до тошноты, до головокружения.
На двери не было следов ручки или замка. Смит все‑таки решил, что осторожность не помешает. Он толкнул дверь, не приближаясь к ней. Дверь скрипнула и легко стала открываться вовнутрь. Армо вздрогнула, и Смит вспомнил, что она ничего не знает о его способностях. Наконец, дверь открылась полностью, и в помещении вспыхнул свет. Они шагнули как в пропасть.

Растин отставил бутылку с «Утренней звездой» в сторону. В мозгу легкой тенью проскользнул сигнал тревоги. Что‑то здесь было не так. Какого черта они так уверенно заходят? Должны бояться. Нужно попробовать напугать их. Как? Растин на секунду задумался. Ничего оригинального в голову не пришло. Он снова пододвинул бутылку «Утренней звезды» и отхлебнул. Тут же в мозгу вспыхнула безумная мысль. Он засмеялся и положил руки на клавиатуру, которой он управлял всем зданием.

Смит и Армо очутились в небольшой комнате, больше похожей на шлюз. Перед ними был лифт с призывно распахнутыми дверями. Они медленно, словно по раннему льду, вошли в него. Двери деликатно закрылись. И лифт, не дожидаясь команды, начал движение. Смит попытался нажимать различные кнопки, но реакции не последовало. Лифт ехал вниз, методично отщелкивая этажи. Первый, нулевой, минус первый, минус второй… Стоп. Двери открылись. Теперь они находились в огромном помещении, очень похожем на склад. Все пространство пересекали ряды железных секций. Горел тихий, мягкий свет, больше похожий на летние сумерки. Ряды железных секций прерывались проходами. Справа от входа стоял ряд небольших симпатичных электрокаров. В помещении (складе?) не было никаких признаков присутствия человека. Пыль, затхлый воздух, начинающий покрываться ржавчиной металл.
– Эй! Есть здесь кто‑нибудь? – крикнул Смит. – Мы заблудились.
В помещении было довольно прохладно. Как в старом подвале или погребе. Видимо, система вентиляции давно была отключена. Еще один довод в пользу того, что здание было заброшено, и довольно давно. Армо прижалась к Смиту, пытаясь унять дрожь. Двери лифта за их спиной бесшумно захлопнулись. Об этом Смит не беспокоился. Он был уверен, что сумеет открыть их. Но Армо потихоньку начинала паниковать. Она никак не могла понять, что заставило ее привести сюда Смита.
Или это он заставил ее?
Их шаги гулко разносились по всему помещению. И больше никаких посторонних звуков. Ни шума работающих машин, ни шороха грызунов, ни журчания текущей или капающей воды из неплотно закрытого крана. Только безмолвие. Такое впечатление, что они спустились в склеп. Еще немного, и отовсюду начнут выходить живые мертвецы, разъяренные тем, что их покой нарушили живые. Они будут медленно надвигаться на них, одетые в лохмотья когда‑то дорогих костюмов и платьев, укоризненно смотреть провалившимися глазницами и тянуть к ним руки с обрывками плоти.
Но это был не склеп. Скорее всего, склад. Вот только склад чего? Смит уселся в электрокар и усадил рядом Армо. Замурлыкал моторчик, и они не спеша двинулись по довольно широкому проходу к противоположной стене. Достигнув ее, электрокар повернул налево. Они ехали вдоль железных секций, двери в которые были закрыты на простые железные засовы, такие гигантские, что они казались собственными карикатурами. Что было в этих секциях? Смит решил пока не спешить. Вполне могло оказаться, что здесь все‑таки кто‑то есть. Они уже доехали примерно до середины склада, когда справа увидели застекленное помещение, нависавшее над остальным пространством, что‑то вроде пункта наблюдения. В стеклянную мансарду вели две аккуратные лесенки с перилами. Смит остановил электрокар и вылез.
– Посмотрим? – спросил он Армо. Ей не хотелось ничего смотреть. Ей хотелось убраться отсюда немедленно. Вернуться к братьям и больше никогда не вспоминать об этом холодном подвале, без сомнения хранившем какую‑то ужасную тайну.

Капитан Растин ел подогретый бутерброд с сыром и колбасой. Он наблюдал за пришельцами и размышлял. Девушку он уже узнал. Это была вне всяких сомнений Армо, сестра этих безумных братьев Поллардов, которых он обнаружил в лесу пять лет назад, когда они набрели на Отстойник. Он к тому времени уже полгода работал один и испытывал первый приступ депрессии, которая неизменно настигает человека, находящегося в одиночестве в замкнутом пространстве. Именно тогда Капитан первый раз приложился к «Утренней звезде», и временами все вокруг казалось ему нереальным. Сначала, увидев бородатых мужчин, он подумал, что это галлюцинация. Затем, взяв себя в руки, начал играть с ними в кошки‑мышки. Заманил их к зданию, а когда они попытались уйти, отрезал им путь лазерными пушками. Он улыбнулся, вспомнив, как они плясали, уворачиваясь от выстрелов, как они внимали, точно Богу, его голосу, усиленному мощными динамиками, как стояли на коленях и обещали сделать все, что он прикажет. Он назначил их хранителями Шандольского леса и рыцарями Маргариты. Они должны были отпугивать любого, кто попытается приблизиться к Отстойнику. Иногда они приносили ему свежей оленины или пару куропаток и оставляли перед входом, словно на жертвенном алтаре. Он снабжал их кое‑каким оружием и снаряжением. Видел он и их сестру, которая приходила сюда несколько раз из любопытства и желания пощекотать нервы. Но вот кем являлся этот высокий парень? Как он попал в Шандольский лес? Беглец, которого приютили лесные братья? Или? Или… Неужели его послали за ним? Может, он инспектор, которого прислали проверить его перед увольнением? Сердце Растина забилось у самого горла, в висках застучало. Тем более не стоит торопиться. С другой стороны, почему они не связались с ним, не предупредили? Внезапная проверка? Очень может быть. Растин лихорадочно вспоминал, все ли процедуры он выполнял согласно пространной инструкции, оставленной ему пять лет назад. Определенно ответить на собственный вопрос он не мог. «Утренняя звезда» смешала реальность и похмельный бред. Он не смог бы точно сказать, является ли он тем самым Растином, которого наняли на работу в «Маргариту», или он давно уже перевоплотился в другое существо? Каждое похмелье откусывало кусочек его личности, искажало его психику, превращало его во что‑то нечеловеческое. Ждать. Нужно подождать. Рано или поздно он раскусит пришельца. Он нажал клавишу, чтобы усилить звук. Пока голоса Армо и пришельца звучали слишком глухо. «Утренняя звезда» обостряла зрение, но снижала слух. Все звуки проникали в сознание, будто пробиваясь сквозь толщу воды. Они прошли на пункт охраны Общего склада Отстойника. Ну что ж, посмотрим. Растин наклонился поближе к монитору и прибавил звук еще раз.

Смит и Армо поднялись по лестнице наверх. Он толкнул стеклянную дверь и осмотрелся. Это было, без сомнения, служебное помещение. Стол с пультом управления и вопросительным знаком микрофона. На кнопках толстый слой пыли. Вешалка для одежды, на которой сиротливо висел белый халат. Индивидуальные шкафчики. Небольшая кухня. Обеденный стол. На нем лежала газета «Шандольское время». Газета была желтой, с загнувшимися уголками. Смит подошел к столу и взял ее. Она была пятилетней давности. Значит, скорее всего, люди покинули это место пять лет назад. Немалый срок. И все‑таки Смит чувствовал чье‑то присутствие. Чьи‑то сумасшедшие глаза с белками, покрытыми частой сетью красных прожилок. Они жадно наблюдали за ними. Смит оглядел потолок в поисках камер слежения, но ничего не обнаружил, хотя был уверен, что они есть. Он открыл большой шкаф, стоящий рядом с плитой. Шкаф был доверху набит сухим пайком. Бесконечные ряды саморазогревающихся консервов. Рядом со шкафом – две двери. Он открыл их по очереди. За дверями скрывались спальни. Видимо, дежурство здесь велось круглосуточно. В спальнях было по две кровати, тумбочки и столик, на одном из которых он обнаружил изящные трехмерные шахматы. Смит вышел из спальни и спросил Армо:
– Ты есть не хочешь?
Она вскинула на него изумленные глаза.
– Я хочу уйти отсюда. И как можно быстрее.
– Но здесь никого нет. Ты же сама говорила, что это неплохое место для того, чтобы переждать погоню.
– Лифты работают. И движутся независимо от нас. Тебе не кажется это странным? Как будто кто‑то специально привел нас именно на этот склад.
– Да, я подумал об этом, – он привлек Армо к себе и погладил ее волосы. – Но если это здание, чем бы оно ни было, законсервировано, то, скорее всего, здесь оставили включенной аварийную систему управления. По минимуму. Это для того, чтобы, когда сюда вернутся люди, было легче все запустить. Возможно, запуск производится отсюда. Поэтому и лифт идет только на один этаж.
Объяснение выглядело чересчур логичным. Но оно все же успокоило Армо.
– Поцелуй меня, – попросила она Смита. Он прикоснулся к ее губам, как бы пробуя их на вкус. Губы были горячими и влажными, но чувствовалось, как в них тревожно пульсирует кровь. Она положила ладонь ему на затылок и с силой прижала к себе, будто пытаясь напитаться от него уверенностью, изгнать вместе с этим яростным поцелуем все страхи и сомнения. Здесь никого нет. Только они вдвоем. Они переждут погоню и отправятся дальше. Он приведет ее в Шандол, и она начнет новую, нормальную жизнь. Устроится продавщицей или горничной в отель. А потом, когда пройдет год или два и она полностью растворится в большом городе, она откроет свое дело – маленькую пекарню. Домашний хлеб. Торты на свадьбы. Она уже видела лица своих постоянных клиентов. А однажды к ней заглянет ОН, тот, с кем она свяжет свою жизнь.
Поцелуй затягивался, кровь приливала к ее щекам, она начинала чувствовать возбуждение. Ее пальцы расстегнули верхнюю пуговицу его рубашки, затем следующую.
Смит с трудом оторвался от Армо, отодвинув ее от себя, за широкие и в то же время нежные, округлые плечи. Он заглянул ей в глаза. Зрачки приобрели красноватый оттенок, она прерывисто дышала, губы чуть подрагивали. Армо сбросила его руки с плеч и силой притянула к себе. Так сильно, что застонали от боли его незажившие ребра.
– Извини, – прошептала Армо, отпуская его, – я совсем забыла. Что дальше?

Растин по кличке Капитан несколько раз нажал на кнопку «+», увеличивая изображение. Смит бросился к нему, на ходу расширяясь до тех пор, пока на экране не осталась только его грудь. Растин напряженно вглядывался. Да, сомнений быть не могло. Расстегнутая на две пуговицы рубашка обнажила бинтовую повязку. Он еще немного добавил крупности. Это была фактура бинта. У него под сорочкой бинтовая повязка. Ранен? Травма? Теперь стало абсолютно ясно – это не инспектор, не федеральный агент. Поцелуй, который он только что наблюдал, исключал вероятность, что это андроид‑полицейский, проводящий расследование. Да и не могло быть никаких расследований. Ему бы обязательно сообщили. Боссы связывались с ним примерно раз в полгода. Кто же он такой? Растин терялся в догадках. Как он познакомился с Армо? Где братья Полларды? Скорее всего, он – беглец, которого занесло в Шандольский лес. Там он встретил Армо, и они решили бежать дальше вместе. Но почему они пришли именно сюда? Растин видел во взгляде пришельца заинтересованность, он явно исследовал помещение. Что ж, пришла пора следующего этапа. Он нажал на клавишу.

Смит и Армо вздрогнули и снова прижались друг к другу, когда раздался дробный лязг. Словно состав, груженый чугунными чушками, тронулся с места. Они испуганно озирались по сторонам. Наконец сквозь грязное стекло Смит увидел, что засовы, запирающие секции, отодвинуты. Все секции были открыты.
– Что это? – прошептала Армо.
Смит успокаивающе погладил ее по голове. Или он хотел успокоиться сам?
– Нужно спуститься и посмотреть.
– Нет! – почти закричала девушка.
Смит взял ее за руку и начал спускаться по лестнице вниз. Там внизу творилось что‑то необычное. Интересно, насколько полно вернулись к нему его способности? Смогут ли они защитить его от того, что притаилось за железными дверями секций?
Ступеньки вдруг показались ему ненадежными. Он ждал, что вот сейчас, в эту секунду, одна из них обломится, он сломает ногу и повиснет на лестнице, беззащитный и оглохший от боли.
Смит испытал облегчение, когда они, наконец, оказались на твердом полу.
– Здесь кто‑то есть! – Армо была на грани истерики. – Кто‑то открыл засовы. Эй, где вы? – закричала она, и ее слова эхом стали рикошетить от стен и потолков, теряясь в самых дальних уголках склада. – Мы зашли сюда случайно! Выпустите нас! Пожалуйста!
Она кричала бы еще довольно долго, если бы Смит не зажал ей рот рукой. И тогда Армо разрыдалась. Смит чувствовал ее слезы, горячие, обжигающие на своей ладони.
– Тихо. Успокойся. Нас никто не слышит. Это сработала автоматика. Видимо, датчики уловили присутствие людей.

Растин зашелся в беззвучном смехе. Они просто беглецы. Испуганные, несчастные люди. Они еще более жалкие, чем братья Полларды, сбежавшие в лес из приюта. Ну вот – Большое Развлечение началось. Он заставит их сойти с ума. А потом оставит здесь на год. Трое сумасшедших – это весело. Растин отхлебнул «Утренней звезды». Мышцы моментально наполнились энергией, он почувствовал прилив бодрости. Растин положил пальцы на клавиатуру и откинул голову назад, полуприкрыв глаза. Сейчас он сыграет для них симфонию. Симфонию, которую никто, кроме них никогда не услышит. Растин медленно нажал одну клавишу, потом, чуть помедлив, другую, а потом начал почти играть, ощущая себя великим пианистом, который представляет публике гениальное произведение собственного сочинения. Вот основная тема, а теперь начнется импровизация, вдохновенная, как процесс творения. Генезис, воплощенный в звуке.

Даже у Смита зашевелились волосы, хотя за последнее время он повидал и испытал многое. Армо же просто затрясло. Ее колотило, как в припадке эпилепсии. Глаза грозили выскочить из орбит и помчаться прочь. Прочь из этого кошмарного места.
Сначала закрылся один засов, следом лязгнул другой. А потом они начали закрываться и открываться в каком‑то дьявольском ритме. По два, по три, десятками, то снова по одному. Помещение ожило, наполнившись лязгом. Из дальних концов помещения звуки долетали приглушенные, рядом со Смитом и Армо они звенели чисто и звонко. Ритм был издевательски веселый, заставляющий приплясывать. Где‑то там, наверху находилось гигантское пианино, и кто‑то на нем играл. У Смита мгновенно начала раскалываться голова. Армо села на пол и обхватила голову руками, зажав уши. Но звук легко проникал сквозь преграду из плоти и рвал в клочья барабанные перепонки.
Смит с ужасом наблюдал, как засовы входят и выходят из пазов. Он настолько оторопел, что даже не попробовал остановить хотя бы один из запоров. Что же здесь творится?
Армо подняла голову и посмотрела на него снизу вверх:
– Автоматика, да?! – закричала она. – Автоматика?!
– Встань!
Он схватил ее за руку и рывком поднял на ноги. Теперь уже были задействованы абсолютно все засовы. Причем постепенно их функции разделились. Около двух десятков выполняли роль ритм‑секции. Они просто ухали через равные промежутки времени, отсчитывая такт. А на их фоне бесновался более сложный ритм. Смит заметил, что Армо постепенно прислушивается к этому их ритму. Ее губы беззвучно шевелились. Взгляд стал пустым, обращенным в себя. Смит понял, что она напевает песенку. Он наклонился к ней и прислушался.
– Это полночь, полночь наступила…
– Армо! Армо!
Он стал трясти ее за плечо.
– Энни, Энни, ты бы нас впустила. Это полночь…
– Армо!
Он тряхнул ее так, что у нее клацнули зубы. На губах появилась кровь. Армо прикусила язык. От боли девушка пришла в себя. Она посмотрела на Смита.
– Останови. Останови это. Прошу тебя.
Внезапно все засовы лязгнули одновременно, одним большим завершающим аккордом. Теперь все секции были опять открыты. Армо закричала прямо в потолок, обращаясь к невидимому музыканту:
– Чего ты хочешь?! Чего ты хочешь?!
Безмолвие снова охватывало помещение, отвоевывая у грохота сантиметр за сантиметром. Но он продолжал звучать в ушах Смита и Армо. Казалось, он переселился со склада в их головы.

Это полночь, полночь наступила. 
Энни, Энни, ты бы нам открыла… 

Пальцы Растина подрагивали над клавиатурой. С длинной пряди давно не стриженных волос стекал пот. Капли медленно падали на клавиши, будто пытаясь продолжить игру. Капитан вытер пот со лба и довольно улыбнулся.
– Не слышу аплодисментов, – весело возмутился он. – Но я вижу, вы потрясены. Вы склоняете голову перед гением маэстро. Что ж, спасибо за то, что вы отдали дань моему скромному таланту.
Он встряхнулся, посмотрел на бутылку «Утренней звезды» и подмигнул ей. Затем стал укрупнять изображение Смита и Армо до тех пор, пока на экране не остались только их испуганные глаза.
– Замечательно, – сказал он сам себе, – просто замечательно.
Несмотря на то что Капитан постепенно сходил с ума в этих безмолвных застенках, он редко разговаривал сам с собой. Растин считал это последним барьером, за которым наступит полное и окончательное безумие. Состояние, откуда нет возврата. Этого он допустить не мог. Ему еще нужно было добраться до Торча. Добраться до этого ублюдка. Сначала он выяснит, как ему удалось сбежать, а потом будет поить его «Утренней звездой». Если он откажется пить сам (а Растин молил Бога, чтобы так оно и случилось), он свяжет его, вставит в рот стеклянную трубку и будет медленно вливать в нее молочно‑белую, похожую на сыворотку жидкость. Главное не переборщить. Если влить одномоментно целую бутылку, Торч может и умереть. А ему не нужен мертвый Торч. Он нужен ему живым. Особенно на следующее утро. Он будет наблюдать за тем, как лопаются у него в глазах кровеносные сосуды, как его корчит от боли, слушать, как он умоляет его о помощи. Растин прикрыл глаза, чтобы лучше представить себе эту картину.

– Пойдем, – сказал Смит, но Армо никак не отреагировала. Она снова впала в состояние ступора. У Смита мелькнула мысль бросить ее здесь. В отместку за то, что она привела его сюда. Глупая девчонка. Но его тут же захлестнула волна жалости. Он поднял ее на руки и бережно посадил в электрокар. Армо шумно вздохнула. Глаза начали потихоньку оживать. Смит сел на место водителя и завел мотор. Кар неспешно покатил к центральному проходу, Смит повернул, ожидая, что из‑за поворота на него бросится тот самый безумный пианист, который чуть не убил их своей музыкой.
За поворотом никого не было. Может быть, действительно просто какой‑то сбой в системе. Автоматика просто сошла с ума от долгого бездействия. Но безумная автоматика не может исполнять мелодии.

Это полночь, полночь наступила. 
Энни, Энни, ты бы нам открыла… 

Кто‑то здесь был. И этот кто‑то издевался над ними. Его нужно найти. Обязательно найти и вытрясти из него душу.
– Ты вытащишь нас отсюда, – Армо наконец пришла в себя. Она прижалась к Смиту так тесно, будто хотела слиться с ним в одно целое, спрятаться в нем.
В тот миг, когда они остановились перед дверями лифта, раздалось ровное гудение, и лифт пополз вверх. Затем гудение перешло в визг. Казалось, что лифт улетает вверх со скоростью звука. Нулевой, первый, второй, третий, стоп. Индикационные лампочки ярко вспыхнули и погасли. Лифт был отключен. Он  не хочет выпускать их.
Армо посмотрела на Смита с таким отчаянием, как будто только от него зависело, помилуют ее или посадят на электрический стул.
Он вылез из электрокара и подошел к дверям лифта.
– Адам, – тихо позвала его Армо. Он обернулся и увидел, что она смотрит в сторону секций, – Адам, что это?
Он проследил за ее взглядом. Дверь одной из секций медленно открывалась. Из самой секции струился прозрачный голубой свет, как от ультрафиолетовой лампы. Смиту смертельно захотелось посмотреть, а, действительно, что это там. Он осторожно двинулся к секции.
– Не бросай меня! – истерично взвизгнула Армо.
– Посиди пока в каре. Я схожу, посмотрю.
– Нет!
Она выскочила из кара и бросилась за Смитом. Ей казалось, что если она отпустит его, он исчезнет, растворится в этом голубоватом, призрачном свете. И она останется одна. Именно этого и ждет кто‑то хитрый и безжалостный. Он ждет. Ждет, когда ты останешься одна, чтобы придти и… Дальше ее воображение заходить отказывалось. Но Армо знала – дальше произойдет нечто такое, что превратит ее в пупырчатую тварь, покрытую желтой слизью, и ее сознание будет биться внутри этого смердящего тела, а та Армо, которую она привыкла видеть в зеркале, та Армо, которой она уготовила прекрасную, спокойную судьбу, уже никогда не сможет вернуться. Никогда. Потом это коварное и жестокое нечто, хохоча, забросит ее на пустую, безжизненную планету, находящуюся за миллионы световых лет от солнца, где она будет задыхаться в безвоздушном пространстве, и ее будет разрывать изнутри, пока она не разлетится на тысячи сгустков желтой слизи.
Армо схватила Смита за руку.
– Подожди, – Армо с трудом переводила дыхание. – Подожди. Прошу тебя.
Смит обнял ее и поцеловал в губы. Он смотрел на нее и понимал, что с каждой секундой она непонятным образом становится ему все дороже и дороже. Разумом он понимал, что причина этого – стремление защитить девушку. Именно эта ответственность придавала ему сил. Если они оба поддадутся панике, они погибнут. Должен быть кто‑то, кто возьмет все на себя. Он поцеловал ее еще раз, почувствовал, как она ему отвечает, как расслабляется наконец ее тело. Теперь нужно сделать только один шаг. Один шаг и он увидит, что находится в этой проклятой секции, из которой струится этот странный голубоватый свет.
Смит шагнул и заглянул внутрь. То, что он увидел, едва не заставило его упасть без чувств. Но он устоял. Устоял, чтобы рассмотреть эту картину во всех подробностях.

ГЛАВА 19

При усилении головной боли могут появляться сопровождающие симптомы, такие, как фонофобия или фотофобия, анорексия или тошнота. 

– Ваши документы.
В голосе не было ни тени враждебности или подозрительности. Только вежливость и тактичность. Идеальный полицейский чуть улыбался. Убить бы программиста, сделавшего эту улыбку. Сканирующие очки слегка бликовали на солнце. Восьмиугольная черная фуражка отбрасывала на лицо легкую тень.
– Сержант Рекард.
Он остановил эту миниатюрную брюнетку не просто так. Он вообще никогда никого не останавливал просто так. Это люди верят таким вещам, как интуиция, чутье, шестое чувство. Рекард верил только совокупности фактов. Поэтому андроиды в отличие от людей никогда не ошибаются.
Он прибыл в Шандол, чтобы лично возглавить операцию по поимке Адама Смита. Шандольский лес уже оцепили. Копию Смита со всеми мерами предосторожности тоже привезли. Она хранилась в криогенном шкафу в персональном коптере Вонг Ю.
Теперь оставалось только оценить обстановку в Шандоле. Именно поэтому Рекард лично вышел патрульным на улицу, что он за время своей службы делал неоднократно. Вот и сейчас его флайер появился перед девушкой так внезапно, что она вскрикнула от неожиданности.
В его голове сейчас находились все данные, полученные за десять лет патрульным, которого он заменил. Сканирование показало, что эта девушка ни разу не встречалась в этом районе. Кроме того, она была иностранной поданной. Мирра Инс. Австралия. Австралия – это, во‑первых, очень далеко, а, во‑вторых, там нет подразделений аналогичных Черному эскадрону. Полицейские функции там по‑прежнему выполнялись людьми. А людей очень легко обмануть. Он вспомнил встречу с Ричардом Бишем и Робом Миртом. А кто сказал, что они его заполучат? Его заполучим мы. 
Девушка рылась в небольшой сумке, отыскивая документы. У граждан Федерации документы было проверять необязательно. Все они с детства заносились в Глобальную базу данных, у каждого в руку был вшит микрочип, с которого любой андроид мог автоматически считать информацию. Только очень изощренным преступникам удавалось подделать микрочип. Но они все равно рано или поздно попадались. Все. Кроме одного. Адам Смит пока оставался неуловимым. Но облава должна была положить конец этой сказочной неуловимости. Рекард вспомнил ощущения, когда плавился его палец, когда одна за другой в аварийном порядке отключались системы его жизнеобеспечения. Но теперь ему не уйти, какими бы способностями он ни обладал. Андроид всегда умнее человека.
Девушка протянула ему документы. Паспорт, въездная виза, вид на жительство.
– Вы приехали учиться?
– Да, я изучаю системы безопасности.
Рекард знал, что в Федерации самая лучшая система безопасности на планете. И совокупность этих знаний можно было бы назвать гордостью. Но андроиды были всего лишь машинами, поэтому слово «гордость» являлось всего лишь условным обозначением. Так же, как «презрение» служило условным обозначением совокупности знаний андроидов о людях.
– У нас лучшая система безопасности в мире.
Ее разработка началась сто тридцать пять лет назад, когда заговорили об угрозе вторжения с Ганимеда. По некоторым данным, пришельцы маскировались под людей, постепенно проникая во властные структуры, прибирая к рукам руководящие должности в крупных корпорациях, делая карьеру в вооруженных силах. Одновременно они занимались саботажем и подрывной деятельностью. И только внедрение мощной системы безопасности, включавшей чип‑контроль с самого детства, позволило ликвидировать угрозу. Теперь ни один пришелец, как бы он ни маскировался, не мог проникнуть в общество. Правда, отдельные ученые утверждали, что никакого вторжения с Ганимеда не было. И никаких пришельцев, сделавших Ганимед своей опорной базой, не существовало вовсе. Они заявляли, что все это вторжение было выдумано в определенных кругах, добивавшихся концентрации власти в своих руках. Рекарда такие нюансы не интересовали. Человеческие интриги были слишком ничтожны и бессмысленны, чтобы обращать на них внимание. А вот факты оставались фактами – система безопасности Федерации самая лучшая в мире.
– Чем вы занимаетесь в Шандоле?
– Я здесь просто турист. Отдыхаю.
Девушка смотрела не отводя взгляд. У людских особей это может означать или то, что человеку нечего скрывать, или вызов. Рекард еще раз проанализировал движения ее глаз, когда он задавал вопросы. Вот еще одна слабость человека. Он не может контролировать физиологические процессы. Если глаза переместились справа налево‑вверх, значит, он собрался врать. Похоже, Мирра Инс не врала. Но она из Австралии, и это само по себе уже подозрительно. Не с Ганимеда, конечно…
– Значит, турист?
– Да.
– В каком отеле вы остановились?
– Я пока нигде не остановилась. Я вообще не собираюсь задерживаться здесь на ночь. Посмотрю, на Каньон и поеду дальше.
– На чем вы приехали?
– На аэробусе.
– У вас сохранились билеты?
– Нет. Я не коллекционирую билеты.
Рекард пробежал по базе данных. Ни на одном из рейсов, прибывших сегодня в Шандол, Мирра Инс зарегистрирована не была.
– Вы расплачивались наличными?
– Я воспользовалась частным рейсом.
Рекард кивнул. В это время раздался звон разбитого стекла. Голова андроида мгновенно повернулась в сторону шума. А вот это уже была слабость андроидов. Они были не в состоянии игнорировать правонарушения.
На мостовой валялись осколки витрины. Какой‑то подросток выскочил из магазина. Он быстро поставил перед собой мобокат и уже собрался дать газу, но не успел. Рекард размахнулся электродубинкой и метнул ее в подростка. Дубинка ударила его между лопаток. Раздался треск электроразряда, и подросток, вкрикнув, упал. Мобокат упал рядом с ним.
– Никуда не уходите, – велел Рекард Мирре Инс. – Я сейчас оформлю этого воришку, и мы с вами продолжим. В Шандол не ходят частные аэробусы. В одно мгновение он оказался рядом с лежащим на мостовой парнишкой. Он быстро защелкнул на нем наручники и связался с патрульной машиной. Они оформят его, а он пока займется этой подозрительной юной леди. Защелкивая наручники, Рекард услышал звук слабого электрического разряда, еле слышный треск, как при статическом электричестве. Его сенсоры обоняния уловили запах озона. Голова Рекарда мгновенно повернулась на сто восемьдесят градусов. Мирры Инс нигде не было. Рекард мгновенно связался со всеми ближайшими чашками контроля. В его мозгу одна за другой вспыхивали картинки всех близлежащих улиц и переулков. Мирры Инс нигде не было. Не могла же она провалиться сквозь землю. Рядом опустился патрульный флайер. Выскользнул трап, и появился андроид Перт. Так сообщил Рекарду сканер.
– Что случилось, сержант?
– Оформите ограбление и возьмите заявление с хозяина магазина. А мне нужно спешить.
Рекард подошел к тому месту, где только что стояла Мирра Инс. Он внимательно осмотрел все вокруг, но ничего не обнаружил. Только слабый запах озона. Он наклонился и увидел на асфальте едва заметное темное пятно. Андроид не знал, что такое чудо. Он знал лишь, что ему не хватает информации. А еще он знал, что люди не проваливаются под землю, оставив после себя запах озона и темное пятно на асфальте. Рекард немедленно по внутренней связи передал изображение Мирры Инс всем патрульным и объявил, что ее немедленно следует задержать.

Мирра Инс подошла к ближайшему регистрационному пункту и сунула в щель карточку. Устройство несколько секунд считывало информацию, потом щелкнуло и выплюнуло карточку обратно. Теперь она была не Мирра Инс, а Фара Шатт из Южной Африки. Там тоже не было системы чип‑контроля. Этот андроид застал ее врасплох. Она только что покинула катакомбы и еще не успела изменить внешность и документы. Старый паспорт она выбросила в мусороуничтожитель, стоявший рядом. Затем Мирра Инс зашла в ближайшее кафе и прошла в туалет. Там она достала из сумочки специальные контактные линзы, которые изменили радужную оболочку глаз. Небольшой баллончик со специальным гелем изменил отпечатки пальцев. Красная таблетка изменила электрическую мощность сердца. Теперь поверхностное сканирование любого андроида не распознает в ней Мирру Инс. Теперь она Фара Шатт. Из города все равно нужно убираться. Что‑то ей подсказывало, что перед ней был не простой андроид. В этом сержанте Рекарде чувствовался класс. У нее возникло ощущение, что он кого‑то целенаправленно искал. Теперь ей нужно было попасть в Центральную прачечную. Она вышла из кафе и поймала такси.
Через пару минут старенький аэромобиль доставил ее к входу в Центральную прачечную. Она расплатилась электронной карточкой. Теперь она оставит легальный след в этой чертовой системе тотальной слежки.
Мирра вошла в прачечную и бросила незаметный взгляд на мусороуничтожитель, стоявший в углу вестибюля. Прямо на крышке лежала красная пачка «Солинос». Этот сорт сигарет не продавался в Шандоле. Это были редкие сигареты из Южной Африки. А еще они являлись условным знаком, означавшим, что Торч уже ждет ее.
Она постояла в вестибюле, сделала вид, что что‑то забыла и вышла.
Они договорились встретиться в пабе «Бездна». Это было очень популярное в Шандоле заведение. Оно представляло собой огромный зал на две тысячи мест. Настоящее пивное Эльдорадо. Там всегда было огромное количество народу. Лучше места для тайной встречи невозможно было представить. К тому же это было единственное общественное место в городе, где разрешалось курить.
Когда Мирра вошла в «Бездну», она сразу оценила все преимущества тайной встречи именно здесь. Под низкими, закопченными потолками плавали сизые облака, постоянно гремела музыка, туда‑сюда сновало не менее сотни официантов с подносами, уставленными пивом, раками, жареными колбасками и рыбой. Отыскать кого‑либо в этой толчее было крайне сложно. К ней подскочил метрдотель. Женщины среди посетителей «Бездны» составляли подавляющее меньшинство.
– Отдельный кабинет.
Была здесь и такая услуга, если у вас была пара лишних монет, а гул общего зала вам мешал, вы могли отгородиться в отдельном кабинете.
– Меня здесь ждет приятель. Мистер Альгаймер. Он должен был оставить сообщение, где его искать. У вас здесь так людно.
– Да, – самодовольно улыбнулся метрдотель, – это самое популярное место в городе. Я сейчас узнаю. Верт! – крикнул он, перекрывая шум голосов и орущую музыку.
Официант по имени Верт материализовался буквально из воздуха.
– Мистер Альгаймер должен был оставить сообщение для дамы.
– Да, сэр. Двенадцатый столик в десятом ряду.
– Проводите даму к ее другу. Не хотите сразу сделать заказ?
– Я думаю, Верт мне поможет.
Они пошли между столиками. Огромное количество народу подавляло. Она чувствовала себя на стадионе во время матча за суперкубок. Шум стоял такой, словно взлетал лунный лайнер (или, наоборот, заходил на посадку?). Наконец из табачной завесы выплыл столик, за которым, широко улыбаясь, сидел Торч. По седым космам сползал сизый дым. Он сгорбился над своим заказом: кружка пива и тарелка с лобстером. Его бледное лицо даже среди этого невероятного количества лиц сразу бросалось в глаза. Она присела напротив. Верт почтительно встал рядом.
– Минеральной воды, пожалуйста, – попросила она, чтобы только услать официанта подальше. Торч отхлебнул пива. Его прозрачные голубые глаза смотрели на Мирру изучающе. Она не заметила в них обычной для Торча насмешливости.
– Рад тебя видеть, – сказал он, отставляя пиво в сторону. – Надейсь, все нормально?
– Не совсем. Не успела я войти в город, как ко мне привязался андроид. У меня возникло впечатление, что они кого‑то ищут.
– Тебе правильно показалось. Они ищут того же, кого и мы. Смита.
– Им‑то он зачем?
Торч вздохнул:
– Смит нужен всем. И тебе, и мне, и компаниям. Андроиды не исключение. Скоро, я думаю, к делу подключится правительство. Дело серьезное.
– Ты так и не ответил. Зачем он андроидам?
– Не знаю. Скорее всего, они помогают Первой энергетической.
– Андроиды не продаются.
– Верно. Они покупаются. Людям нужны деньги. Чем больше денег, тем лучше жизнь. А андроидам нужна энергия. Они сто тридцать пять лет среди людей. Это самообучающиеся машины, способные делать сложные выводы на основе всей имейщейся информации. А они этой информации за сто тридцать пять лет скопили много. Черт их знает, что творится в их мозгах. Особенно в мозгах андроидов высшего класса.
– Ты думаешь, имеет место сговор между компаниями и Черным эскадроном?
– Я практически уверен в этом.
Дно кружки Торча поползло вверх. Он допил пиво и поставил пустую кружку на стол. Появился официант с бутылкой минеральной воды и бокалом для Мирры.
– Включите в мой счет, – махнул рукой Торч. У них было не так уж много времени, чтобы тратить его на разговоры с официантом. Верт растворился в табачном дыму.
– Мирра, давай поговорим о главном. Меня не интересуют ни андроиды, ни компании, ни ваша Крысиная возня. Меня интересует Смит. И я хочу, чтобы ты мне помогла. Если Смит достанется мне, он не достанется Первой энергетической. Это как раз то, что тебе нужно. Я прав?
– Да. Сформулировано очень точно. Ты говорил мне, что знаешь, как его найти. Где он?
– Я не знаю, где он. Я знаю, как его найти.
– И как?
– Я псионик седьмой категории, разве ты забыла?
– Ты был псиоником седьмой категории. Когда я тебя встретила, ты был почти овощем.
Торч помрачнел. Его сухие пальцы сжались в кулаки. Но он быстро взял себя в руки.
– Я всегда буду благодарен тебе, Мирра, за то, что ты тогда для меня сделала. Эти идиоты до сих пор ломают голову, пытаясь узнать, как я сбежал из «Маргариты». Перестать быть Седьмым невозможно.
Он поправил лямку рюкзачка, висевшего у него за спиной.
– Что ты умел?
– Я мог прикоснуться к сознанию.
Торч блаженно закрыл глаза, на секунду отдавшись во власть сладостных воспоминаний.
– Господи! Я ведь никому не мешал, просто играл в карты. Сколько раз меня пытались поймать на жульничестве.
– Ты читал мысли?
– Если ты имеешь в виду телепатию, то нет. Я не знаю, как еще точнее сказать. Я прикасался к сознанию. То есть мог проникнуть в мозги к человеку и посмотреть на мир его глазами. Например, заглянуть в его карты, в его спальню, в его письма…
– Это отвратительно – подсматривать за чужими секретами.
– Да, ты права, это упоительно. Они все, все были у меня как на ладони. А вот читать чужие мысли, извини, тут я не мастак. Это не по моей части. С тобой в паре мы могли бы творить чудеса.
– Не хотела бы я оказаться с тобой в одной паре. В один прекрасный день можно и не проснуться.
– Можно. Я опасен. И я звонил Бишу. Он очень испугался.
– Зачем ты это сделал?! – Мирра была встревожена. Торч настолько ненавидел Первую энергетическую компанию, что мог выкинуть любую глупость. Это не входило в ее планы.
– Не беспокойся обо мне, я не сумасшедший. Я просто нервирую противника. Нам приходится противостоять значительным силам. Кстати, а какая категория у тебя?
– Я разве тебе не говорила?
– Нет.
– Пятая.
– Пятая? Ты уверена? – в бездонной голубизне его глаз стало нарастать холодное недоверие. Она мгновенно почувствовала это.
– Да.
– Моя память говорит мне о другом.
– Это всего лишь спорадические выбросы. Мои способности проявляются крайне редко.
– Послушай, Мирра, – он наклонился и приблизился к ней настолько близко, что седая прядь на его лбу коснулась ее носа. Она прилагала большие усилия, чтобы не отпрянуть. – Не думай, что твоя симпатичная мордашка может оказать на меня хоть какое‑то воздействие. Тебе не обмануть меня. Давай договоримся, что не будем врать друг другу без крайней нужды.
– Ладно, ладно. Восьмая.
Торч присвистнул:
– Это большая честь для меня.
– Даже не думай, Торч.
– Мирра, я, конечно, законченный подонок, убежденный эгоист и пламенный циник, но даже я не позволю себе ничего в отношении человека, который спас мне жизнь. Ты вытащила меня прямо из ада.
– Хотелось бы верить тебе, Торч.
Его глаза полыхнули огнем, как будто он и впрямь побывал в аду:
– Мне плевать, что ты обо мне думаешь, но я никогда не причиню тебе вреда, – он положил свою сухую ладонь на ее руку (словно на нее упал осенний лист). – И другому никому не дам. Для меня ты святая.
Она была поражена тоном, которым он сказал эти достаточно напыщенные слова.
– Забудем, – улыбнулась она.
– Надо же, Восьмая. Знавал я одного Восьмого. Урмас Дагг. Где он сейчас? Наверное, прибрала какая‑нибудь компания. А может, гуляет еще. Он очень осторожный.
– Торч, у нас мало времени. Как ты собираешься найти Смита?
– Я прикоснусь к его сознанию.
– Ты шутишь? Это невозможно. Ты больше не Седьмой.
– Да, не Седьмой. Мои баки сухие. Но иногда они немного наполняются, и тогда я кое‑что могу. Посиди здесь. Я вернусь через полчаса.
– Куда ты?
Он не ответил, только подмигнул, поправил рюкзачок и скрылся за столиками. Мирра успела только заметить, что он направился к стойке бара, «стоячке», как ее называли завсегдатаи. Она находилась в самом дальнем конце паба, недалеко от туалетов.
Вдоль длиннющей стойки стояла, по крайней мере, сотня человек. Торч присел за свободный столик неподалеку. Рюкзачок переместился на колени. Он приоткрыл его и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, открыл боковой клапан. Внутри оказался небольшой розовый приборчик: розовый корпус, небольшой дисплей и всего лишь одна кнопка. Торч осторожно вынул прибор, нажал на кнопку и направил его на людей, стоящих за стойкой. На дисплее возникло схематичное изображение стойки, черные точки обозначали людей. Три из них замерцали красным светом. Он чуть повел прибором, точки загорелись ярче. Торч бросил взгляд на стойку и тут же увидел трех здоровых бородачей, по всей видимости, рокеров. Они над чем‑то громко смеялись. Перед ними выстроилась батарея пустых пивных кружек. Торч ткнул пальцем в красные точки на дисплее. В правом углу экранчика появились цифры: три четверки. Четвертая категория. Эти ребята, скорее всего, даже не подозревают, что они псионики. Они не удивляются своей удивительной реакции и везучести во время пьяных гонок на дороге. Они думают, что они просто крутые ребята. Псиоников всегда тянет друг к другу. Вот и эти трое все в одном месте. Все складывалось как нельзя более удачно.
Торч спрятал приборчик и застегнул клапан. Рюкзачок вновь переместился за спину. Он встал и направился рокерам.
– Ребята, – хлопнул он двоих бородачей по плечам, – подвиньтесь‑ка, а то мне не протиснуться между вашими пивными бурдюками.
Он больно шлепнул одно из них по пузу. Потом вынул у второго изо рта сигарету и бросил ее в кружку с пивом третьего.
– Курить вредно, – объяснил он. – Бармен, налей мне кружечку, а я пока схожу отолью.
Не дав бородачам опомниться, он отошел от стойки и направился в туалет. Торч верил, что удача будет сегодня на его стороне. Пока бородачи возмущенно переглядывались, он зашел в самый дальний туалет, на двери которого висела табличка «Уборка». Закрыв за собой дверь, он направился прямиком к уборщику. Уборщик отставил в сторону автоматическую швабру:
– Эй, тебе что, других туалетов мало? Или ты читать не умеешь?
Торч резко шагнул вперед.
– Поцелуемся?
Он схватил уборщика за уши и с размаху ударил головой в лоб. Звук был такой, будто резко порвали брезент. У уборщика подогнулись колени, но Торч не дал ему упасть, он быстро затащил его в одну из кабинок. Как раз вовремя: дверь распахнулась и в туалет зашли трое обиженных рокеров. В туалете они обнаружили только валяющуюся на полу автоматическую швабру, которая тихо жужжала, разбрызгивая воду. Рядом с ней на полу алело два пятна крови, но рокеры не обратили на них никакого внимания. А надо было бы.
Один из них пошел вдоль кабинок, распахивая ногой дверцы.
– Эй, альбинос, где ты? Выползай, мы расскажем тебе о том, как трудно жить на этом свете.
Приятели с недобрыми ухмылками наблюдали за ним, ожидая результата. Наконец у очередной кабинки их дружок остановился.
– Ну что, бледная спирохета, допрыгался? – спросил он.
Внезапно его огромная туша исчезла внутри кабинки, раздался глухой удар, сдавленный стон, удар падения и наружу выползли ноги в высоких кожаных ботинках. Рокеры переглянулись. Один из них вынул из кармана нож, а другой задрал майку и достал пистолет. Они осторожно двинулись к кабинке.
– Дред, ты как? – Спросил один из них.
– Очень плохо!
Торч выпрыгнул из кабинки, полы его черного плаща взлетели, как два вороньих крыла. В вытянутых руках блеснули два пистолета‑шприца. Два щелчка слились в один. Два хрипа слились в один. Ноги Торча коснулись кафельного пола, как раз в тот момент, когда две иглы затрепетали в толстых шеях (большая мишень) рокеров. Они вскинули руки и медленно осели на пол. Торч полюбовался композицией из лежащих тел и вернулся в кабинку. Дред стоял на коленях, над унитазом, прилепившись лбом к стене. В углу, привалившись спиной к стенке кабинки, сидел уборщик. На его лбу бугрилась огромная шишка. Торч схватил рокера за волосы и оторвал от стены. Лицо Дреда было разбито. Из сломанного носа обильно текла кровь. Она испачкала его усы и бороду, как будто он слишком неаккуратно ел гамбургер (или слишком жадно сырое мясо). Торч подхватил его под мышки и притащил к трем приятелям. Положил рядом, а затем запер дверь. После этого он раскрыл рюкзак и вытащил из него еще один прибор. Это был цилиндр, из которого торчало несколько трубок с присосками. Он поставил прибор на пол рядом с рокерами и одну за другой прилепил присоски каждому к правому виску. Затем повернул ручку на крышке цилиндра. Все три тела вздрогнули, как от электроразряда, они выгнулись дугой, а потом также одновременно опали. Торч присел на корточки, наблюдая за тем, что происходит. Цилиндр мелко затрясло. На его темно зеленом боку замерцал индикатор. Синий столбик сдвинулся с места и пополз вверх. Как только весь индикатор заполнился синим цветом, Торч вернул ручку в прежнее положение, отлепил присоски и быстро упаковал прибор в рюкзачок, затем вскинул его на плечи и быстро вышел.
Похоже, никто не заметил, как он входил и выходил из туалета. Определенно, сегодня удача была на его стороне. Торч прошмыгнул в соседний туалет и заперся в свободной кабинке. Там он, не вытаскивая цилиндра, вынул из рюкзака два шланга с присосками и прилепил к своим вискам, запустил руку внутрь и повернул рычаг. Рюкзак мелко затрясся. В такт ему задрожал Торч. Его глаза закатились, из уголка рта протянулась ниточка слюны. Кто‑то снаружи дернул дверь, но Торч не отреагировал. В таком положении он просидел минут пять, потом его глаза вернулись на место, он обвел мутным взглядом кабинку и засмеялся.
– Да‑а‑а‑а…
Он повесил рюкзачок за спину и вышел из туалета, все еще глупо улыбаясь.
Торч возник перед Миррой как призрак.
– Я уже начала волноваться.
– Давай найдем какое‑нибудь местечко поспокойнее и приступим. Я готов.
Мирра подозрительно посмотрела на него.
– Где ты был?
– Выпил три стаканчика энергетического коктейля. Мне нужно было взбодриться.
Он оставил деньги на столе, и они покинули «Бездну».

ГЛАВА 20

Больного преследует чувство тревоги, страха, тоски, нарушается сон. Кстати, подобные же симптомы ощущают люди с патологическими процессами в лимбической системе мозга. 

Мирт и Биш сидели в коптере, который вез их в загородную резиденцию в Годгейт.
– Черт! – в который раз выругался Мирт. – Я полдня не могу связаться ни со Стерном, ни с Морганом.
– Это плохо, Мирт. Ты топ‑менеджер самой крупной корпорации в стране, а до сих пор не научился работать с телефоном.
– Мне не до шуток. А почему, собственно, мне?! Нам! Нам сейчас не до шуток. У нас нет своего выхода на Хуча. Мы всегда нанимали Охотников через Разведчиков. Где их черти носят?
– Пропали? – спросил Биш, потягивая сок. По его виду нельзя было определить, злится он или нет. – Пропали… Хуча мы, пожалуй, найдем, это не проблема… Но нам нужны еще Охотники. Я вчера связался с Боргом. А вот Малыша я найти не смог.
– Зачем нам столько Охотников?
– А затем, Роб, что я очень не доверяю андроидам.
– Это смешно, Дик, не доверять машинам. Они запрограммированы на защиту людей.
– Не всех людей, Роб, не всех. А только тех, кто не является преступниками. Думаю, накопленных андроидами знаний вполне хватает на то, чтобы сделать вывод о том, что почти все люди в той или иной степени преступники. А тех, кто ими не являются, канонизируют. Так что… В общем, я не хочу, чтобы они прикарманили Смита.
Мирт, который почти задремал под убаюкивающий рокот двигателей коптеров, моментально проснулся.
– Не понял, ты хочешь сказать, что они…
– Именно это я и хочу сказать. А ты думаешь, почему они так быстро согласились на организацию облавы. Столько времени валяли дурака, предоставив Охотником отдуваться за всех, а потом – облава. Организуя облаву, они серьезно рискуют. Федеральное правительство может обратить внимание на эту широкомасштабную операцию и потребовать отчета. И что они скажут? Мы работали по заданию Первой энергетической компании? Нас распнут. Андроидам ограничат возможность самообучения. Но они все равно пошли на этот риск. Риск может быть оправданным только в одном случае, если конечный результат адекватен возможным потерям.
– Эк ты завернул.
– Готовься к встрече с Боргом. Может, он подскажет, где Малыш. Мы его еще ни разу не нанимали, но момент настал. Нужно мобилизовать все силы.
– Что ты задумал?
– Я хочу посмотреть на рожи этих шишек из Эскадрона, когда они оцепят Шандольский лес, а я скажу «спасибо» и запущу внутрь Охотников. Так что Стерн и Морган нам очень нужны. Или хотя бы кто‑нибудь из них.
– Я звонил по всем возможным номерам, я пытался связаться с ними по специальным каналам. Бесполезно.
– Странно. Стерн был расстроен, что Смита не удается взять. Как бы эти придурки сами не отправились за ним. С них станется…
Коптер по спирали начал снижаться над Годгейтом.

Стерн и Морган стояли на платформе в ожидании пригородного поезда. На них были яркие гавайские рубашки. В руках по чемодану. Они нервно озирались, им казалось, что поезд опаздывает.
– Надо было раньше сматываться, – бурчал Морган.
– Кто же знал, что все так обернется. Я думал, Хуч убьет меня за Малыша.
– Да черт с ним, с этим Малышом.
– Это ты накаркал. Ты хотел, чтобы Смит его прищучил.
– Да, хотел. Я до сих пор нарадоваться не могу.
Поезд наконец подошел к платформе, и друзья облегченно вздохнули. У них все было: чистые документы, подкрепленные информацией в глобальной базе данных, наличность, тайник был перемещен в более надежное место.
Никаких самолетов и поездов дальнего следования. Только старые добрые пригородные поезда. Время в пути не более часа. Ты даже не представляешь, как далеко и незаметно можно уехать на пригородных поездах. Пересадка за пересадкой… 
Они улыбнулись друг другу и вошли в поезд.

– Я не буду работать с Хучем, – Борг очень старательно выговаривал слова. Они сидели за небольшим столиком на зеленой лужайке прямо перед загородной резиденцией Биша и пили воду со льдом. Было чертовски жарко.
Мирт с некоторым испугом рассматривал Борга. Борг весил не меньше ста тридцати килограммов, и при этом на его теле не было ни капли жира. Тяжеловат для Охотника. Но так мог думать только непосвященный. Борг двигался легко и быстро. В школе у него была кличка Индийский боевой слон. А теперь представьте себе слона с ловкостью обезьяны. Из‑под нависающих надбровных дуг смотрели маленькие умные глазки хорька.
– Мы и не предлагаем вам работать с Хучем. Вы будете действовать самостоятельно.
– Э‑э, нет. Не хитри со мной, Дик. Хуч будет работать параллельно со мной. Если мы хотим заполучить Смита целым и невредимым, значит, мы не должны мешать друг другу. А это практически сотрудничество.
– Я бы назвал это соревнованием. Кто первый добежит, тот и получит приз.
– Это неудачное сравнение, Дик. Очень неудачное.
– Извини, Борг. Кстати, я хотел бы еще нанять Малыша. Ты не знаешь, где он?
– Это шутка?
Биш и Мирт переглянулись. Ни одному нормальному человеку, находящемуся в здравом уме и твердой памяти, никогда не пришло бы в голову шутить с Боргом. Машина для убийства и к тому же по всем признакам садист.
– В каком смысле? – осторожно спросил Мирт.
– Вы же его уже нанимали по этому делу.
– Насколько мне известно, нет. Или мне что‑то неизвестно?
– Похоже, что так. Стерн нанял его. Правда, неудачно. Малыш погиб. Хуч теперь рвет и мечет. По‑моему, он прикончит вашего клиента.
– Это нас и беспокоит, Борг. Мы не можем ему этого позволить. Так ты говоришь, Стерн нанял Малыша, и тот погиб?
– Да, да. Разбился к чертовой матери. Психопат. А почему бы вам не порвать контракт с Хучем? Ресурсов у меня не меньше, чем у него. Я сделаю все быстро и аккуратно. И личных мотивов у меня нет.
– Мы не можем порвать контракт с Хучем, Борг. И ты это прекрасно знаешь. Если мы порвем контракт, он не будет считать себя чем‑то обязанным нам. И вот тогда он займется объектом самостоятельно. Пока его удерживает контракт, у нас есть хоть какие‑то гарантии, что он не прибьет Смита на месте.
– Жаль. Этот дурацкий кодекс чести Охотника… Как он мешает работать. Ладно. Но я за себя не ручаюсь. Если с Хучем что‑нибудь случится, это будет его виной. Ему бы следовало давно отступиться. По‑моему, уже ясно, что у него кишка тонка взять Смита.
Мирт со злобой швырнул телефон о землю.
– Что с тобой, Мирт? – спросил его Борг, с интересом рассматривая его, как экзотическое насекомое.
– Не могу дозвониться до Стерна.
– Хотите, в качестве дополнительной услуги я его вам найду?
– Будем очень признательны, Борг.
– Договорились.
Борг поднял свое крупное тело и сразу загородил солнце.
– Как только я их найду – позвоню.
– Наш коптер доставит тебя, куда скажешь. Удачи тебе, Борг. – Биш помахал великану рукой.
Борг не ответил, только сухо кивнул и зашагал к коптеру.
– Вот так его раздуло, ушастого! – буркнул Мирт. – Ты думаешь он найдет Стерна?
– Вряд ли. Я думаю, Стерн и Морган сейчас в бегах. Они наняли Малыша без моего ведома. Три неудачные попытки. Они понимают, что им грозит. Небось выдернули деньги и смылись.
– Я проверял – все счета на месте.
Биш раздраженно махнул рукой.
– Они не дураки, чтобы так светиться.

Стерн считал, что Морган за час пути его порядком достал. Но это даже доставляло ему удовольствие. Морган разгадывал кроссворд и очень активно вовлекал в этот процесс Стерна. Им оставалось всего ничего до первой пересадки. Сколько их еще будет впереди. Завтра утром они уже пересекут границу Федерации и начнут новую беззаботную жизнь.
– А не выпить ли нам по рюмочке коньяку? – предложил Стерн. Морган поднял глаза от кроссворда.
– Нужно позвонить стюарду.
– Не нужно. У меня все с собой, – Морган поднялся и полез в свою дорожную сумку.
Они прикончили бутылку как раз в тот момент, когда поезд остановился. Морган и Стерн подхватили нехитрый багаж (Стерн настоял, чтобы они отправились налегке) и вышли на перрон. Их следующий пригородный поезд отправлялся через пятнадцать минут.
– Добрый день, – приветствовал их Борг.
– Здравствуй, Борг, ты здесь какими судьбами? – Стерн попытался говорить как можно беззаботнее, но это ему удавалось с трудом.
– Я в этой дыре по вашей милости.
– Как ты нас нашел?
– Скажи спасибо Моргану. Он купил билеты на все пересадки в одной кассе. Очень глупо. Разве так заметают следы? Нужно было купить один билет, а потом ехать, как Бог на душу положит. Тогда бы мне пришлось попотеть, чтобы вас выследить. Тебе не идет гавайская рубашка, Стерн. А вот Моргану очень даже к лицу. Она подчеркивает его глупость.
Стерн укоризненно посмотрел на Моргана, потом перевел взгляд на Борга.
– Извини, Борг, но мы вынуждены вызвать полицию.
– Не валяй дурака, Стерн. Вас хотят видеть мои клиенты – мистер Биш и мистер Мирт. Поэтому прошу проследовать за мной на площадку для коптеров.
– Мы никуда за тобой не пойдем, Борг, – решительно заявил Морган. – Не будешь же ты брать нас прямо здесь на перроне. Здесь в радиусе ста метров минимум три чашки контроля.
Борг обнял их за плечи:
– Морган, дружище, тут дело такое, я тебе не Хуч. Или этот перрон последнее, что ты увидишь в жизни, или ты пойдешь со мной безо всяких выкрутасов. Мне за ваши поиски денег не платят, поэтому всякое может случиться. У меня на этот случай приготовлен отход. Ну?!
И они пошли за ним, как крысы за дудочкой.
Полчаса полета на коптере прошли в полном молчании. Борг насмешливо рассматривал Моргана. Стерн откровенно тосковал. Его угнетала мысль о том, что Биш может отдать его Боргу. Лучше бы их убивал Хуч. Он все‑таки хоть как‑то похож на человека.
Биш и Мирт сидели все на той же лужайке и наслаждались солнечными ваннами. Борг подвел к ним беглецов. Биш некоторое время с брезгливым недоумением рассматривал гавайские рубашки и зеленые бриджи своих Разведчиков. Он не мог отделаться от мысли, что они похожи на двух заштатных клоунов‑куплетистов. Вот сейчас Стерн достанет из чемодана маленькую гармошку, а Морган начнет приплясывать, периодически делая «оп‑па!»
– Вы куда собрались? – спросил он Моргана. Морган оглянулся в поисках поддержки на Стерна. Стерн скорбно смотрел в небо, как будто выискивал там себе местечко поудобней.
– Так… отдохнуть…
– Значит, отдохнуть. С новыми документами…
– Это чтобы жены не засекли…
– Жены… Хорошо. Отдохнуть так отдохнуть. Скажи мне, Морган, кто додумался нанять Малыша‑Одиночку?
– Я, – ответил Стерн, избавляя приятеля от мук предательства.
– Ты?! – притворно удивился Биш. – Ты?! Вот уж никогда бы не подумал. Я тебя даже и не спрашивал, думал, Морган проявил несуразную инициативу.
– Мы хотели как лучше, – деревянным голосом отчеканил Стерн и тут же поправился. – Я хотел. Морган был против.
Биш повернулся к Моргану:
– Морган был против. То есть у вас возникли разногласия. В руководстве взошли семена сомнений. И почему же вы в эту непростую минуту не позвонили мне, как лицу очень заинтересованному?
– Сначала мы не предупредили Хуча о том, что Смит псионик очень высокой категории.
– Почему?
– Мы знали, что Смит не подозревает о том, что он пси. Поэтому полагали, что проблем не будет. Когда Смиту удалось уйти второй раз, мы испугались.
– Чего?
– Вас. Поэтому решили нанять Малыша, чтобы он действовал параллельно Хучу. И Малыш взял его.
– Кого взял? Смита?
Биш посмотрел на Мирта. Мирт откровенно дремал.
– Откуда тебе это известно, ведь Малыш погиб?
– Он позвонил Хучу, когда взял Смита.
– Малыш мог соврать? – спросил Биш у Борга.
– Вряд ли, в таких делах у нас врать не принято. Малыш мечтал о том, чтобы на Совете его официально признали Лучшим из Лучших.
– Это хорошие новости. Значит, Смита взять можно. Малыш взял его в одиночку. Что же там случилось?
Стерн пожал плечами.
– Захват произошел, когда они летели на аэромобиле. Возможно, произошла авария. Например, в лобовое стекло угодила птица. Малыш выпал и разбился. Смит пролетел до Шандольского леса. Там аэромобиль упал. Смита на месте падения не обнаружили. Значит, он где‑то в Шандольском лесу.
– Это мы и так знаем. Мирт, проснись!
Мирт вскинул голову и заморгал.
– Все не так уж плохо. Если бы ты, Стерн, еще и докладывал вовремя… Ладно, вестников, принесших хорошую новость, не казнят. Снимите эти ужасные рубашки и приступайте к работе. Неужели кроме Смита у нас больше нет работы?
– Есть, – встрепенулся Морган, – Урмас Дагг.
– Категория?
– Восьмая.
– Отлично. Вот и займитесь им. Только без самодеятельности.
Стерн и Морган синхронно кивнули. И опять Бишу показалось, что вот сейчас они начнут исполнять похабные куплеты.
– Все. Свободны.
Стерн и Морган двумя красно‑зелеными пятнами затрусили по лужайке на стоянку коптеров.

ГЛАВА 21

Локализация головной боли всегда двусторонняя. При этом интенсивнее может болеть одна сторона. Локализация головной боли нашла образное отражение в описаниях пациентов: «голова как будто зажата в тисках», «сдавлена обручем, каской, шлемом». 

Армо видела, как голубоватый свет жадно накинулся на Смита. Он стал похож на призрака. В его глазах она видела одновременно ужас и отвращение. Армо встала рядом с ним и заставила себя заглянуть в секцию. Первое, что она увидела, – живые, полные боли глаза. Они молили уже не о помощи, а о смерти.
Перед ними, вне всяких сомнений, было человеческое существо. В немыслимой судороге одно колено было заведено за другое, пальцы на ногах перекручены и загнуты внутрь. Руки, тонкие, как веточки, бессильно висели вдоль тела, настолько иссушенного, что оно походило на скелет. Длинные желтые ногти загибались и извивались. Кожа у этого человека было нестерпимо белая, почти прозрачная, так что казалось, можно разглядеть внутренности. Создавалось такое впечатление, что этого человека пропустили сквозь отжим в стиральной машине. Бескровные губы шевелились, как водоросли в прибрежной воде. Шея была настолько тонкой, что голова не держалась, безвольно упав на плечо. Шей стягивал широкий кожаный ошейник, упиравшийся в подбородок. От ошейника к потолку тянулась цепь. Сам человек полусидел, окруженный следами экскрементов. Но запах давно выветрился. Более всего это существо походило на засушенного кузнечика. По всем признаком оно должно было быть мертвым. Но в глазах теплилась жизнь. Иногда зрачки расширялись. Белки все в сплошь красных прожилках конвульсивно подергивались. И он смотрел на них. Да, он смотрел на них. В его череп, туго обтянутый сухой, прозрачной кожей, был ввинчен небольшой цилиндрический прибор, который и излучал этот призрачный голубоватый свет. В руку человека на сгибе локтя была воткнута игла, из которой тянулась гибкая прозрачная трубочка, скрывавшаяся в железной стене. Трубочка была наполнена чем‑то зеленым. Воздух был буквально пропитан болью.
На стене Смит обнаружил медную табличку. Надпись гласила: «Натан Рогг. Время эксплуатации девять лет и четыре месяца».
Девять лет?! Его держали в таком состоянии девять лет?! Смит почувствовал приступ тошноты. У него закружилась голова. Он вдруг отчетливо представил себя, прикованным в этой одиночке, с просверленной в черепе дыркой, в которую воткнули какой‑то электрод. Конец электрода проникал прямо в мозг. Смит почти физически ощутил боль в голове. Раздался шум падения. Смит обернулся и увидел, что Армо, лишившись чувств, лежит на полу. Он наклонился и слегка ударил ее по щеке. Веки девушки дрогнули, и она открыла глаза.
– Это ад? Мы в аду? – прошептала она.
– Похоже на то, – ответил Смит.
Он оставил Армо и подошел к следующей двери, рывком открыл ее. Здесь находилась девочка лет десяти. Высохшее тельце также болталось на цепи. Электрод, испускающий голубое сияние, оказался слишком велик для черепа девочки. Череп треснул, и через щель можно было видеть мозг, все еще живой, функционирующий. В нем отчетливо пульсировало нечеловеческое страдание. Тельце девочки чуть содрогнулось. Смит догадался, что это был удар сердца. Та же игла с трубкой, наполненной зеленой субстанцией. И снова глаза. На лице, лишенном человеческих черт, по сути просто на черепе, сияли огромные карие глаза. Они смотрели на Смита с такой ненавистью, что он невольно отшатнулся. Губы девочки что‑то шептали. Смит наклонился и явственно услышал одно слово:
– Убью. Убью. Убью.
На табличке значилось: «Мэри Шелл. Время эксплуатации пять лет».
Они ее в пятилетнем возрасте забрали, что ли?! Смита снова стало поташнивать.
Он шел по коридору и открывал двери. Везде была одна и та же картина: иссохшие, выжатые люди, большинство еще живые, у мертвых, как правило, электрод, ввинченный в череп, не испускал голубоватого сияния. Некоторые секции были пусты. Это места для нас. Есть еще места. На всех хватит. 
Наконец Смит дошел до конца первого ряда. Что же здесь происходит? Что это за жуткое место? Смит подумал, что так и должен выглядеть ад. Современная техника, каждому отдельный номер и индивидуальная порция страданий. А вокруг лес. И жизнь свою, пройдя до середины, я очутился в сумрачном лесу.  Все сходится.
Смит вернулся к Армо и осторожно поднял ее на ноги. Она уже почти пришла в себя.
– Армо, возьми себя в руки, нам нужно попробовать выбраться отсюда.
– Ну как, понравилось? – раздался усиленный динамиками голос.
Смит и Армо одновременно посмотрели вверх, туда, откуда доносился голос.
– Кто ты? – крикнул Смит.
В ответ раздался хриплый смех.
– Какой удивительно бессмысленный вопрос. Какая тебе разница? Мое имя тебе все равно ничего не скажет. Лучше ты ответь мне. Что вы здесь делаете?
– Мы забрели сюда случайно. Мы… заблудились.
– Врешь. Она хорошо знает местность. Вы сюда попали неслучайно. Что вам здесь нужно?
– Мы хотели спрятаться, переждать…
– Переждать?!
Снова раздался сухой, как пулеметная очередь, смех, перешедший в кашель.
– Спрятаться здесь?! Значит, я еще не сошел с ума. Все познается в сравнении.
– Отпустите нас! Отпустите, пожалуйста! – закричала Армо. По ее щекам текли слезы.
– Что сделали с этими людьми? – Смит указал на секции.
Но ему никто не ответил. Голос пропал.
– Эй, ты слышишь меня? Что сделали с этими людьми?
– Их выжали, – после небольшой паузы ответил Голос.
– Как тебя понимать?
– Так и понимать. Их выжали. Досуха. До капли.
Снова кашель‑смех. Затем лампы стали быстро мигать, меняя цвет.
– Вам понравилась моя песенка?
– Какая песенка?
– Песенка засовов.
– Да. Это было впечатляюще.
– Я знал, – довольно ответил Голос, – иногда здесь бывает чертовски скучно. Я долго репетировал и вот, наконец, долгожданное признание.
– Послушай, – крикнул Смит, – давай поговорим как нормальные люди.
– Нормальные? Люди? Ты веселый человек. Разве могут сюда зайти нормальные люди? Нет, я не имей в виду сумасшествие. Я имей в виду просто нормальность. Нормальных здесь не держат. Нормальные люди сейчас дома или на работе. Сюда попадают только НЕ нормальные. Кстати, почему ты все время кричишь? Я тебя прекрасно слышу.
– Отпусти нас! Я прошу тебя… – Армо уже рыдала.
Из‑под потолка слетел легкий вздох.
– Не люблю, когда красивые женщины плачут. Отпустить… Я вас так долго ждал. Мне было так одиноко, а вы уже собрались уходить. Это невежливо.
– Зачем мы тебе? – спросил Смит. – А хочешь, ты уйдешь вместе с нами? Армо нас выведет из леса.
Армо с надеждой посмотрела на равнодушный потолок. Лампочки, как по команде, моргнули.

Растин, задумавшись, сидел перед монитором, глядя на два лица, обращенные вверх. Казалось, они взывают к небесам о милосердии. А небо – это он. Для них он сейчас высшее существо, сосредоточие всех надежд. Он может метнуть молнию, а может подарить им свободу.
Капитана задело предложение парня. Уйти? Он как‑то не думал об этом. За пять лет даже намек на эту мысль не посетил его. Он начинал свою карьеру в армии. Потом уволился и стал работать в различных службах безопасности, пока не попал в «Маргариту». Всю жизнь он привык подчиняться дисциплине. Был и еще один фактор, который не позволял развиться идее побега, – боссы. Они были настолько всесильны, что он ни минуты не сомневался, что долго скрываться ему не удастся, его поймают и снова привезут сюда. Но только посадят уже не за пульт слежения, а в одну из этих секций. Но эти двое молодых людей были ему симпатичны. Он завидовал им. Они от кого‑то бежали. Бежали от жизни, которую им навязывали. Они рискнули. А он не может себя заставить рискнуть. Хотя давно пора. Его оставили здесь гнить заживо. Одного в огромном бункере, наполненном живыми мертвецами. Здесь боль сочится сквозь стены. Вся его работа – регистрировать очередную окончательную смерть. Нужно бежать. Парень прав. Нужно присоединиться к ним и бежать. В ангаре есть несколько коптеров. Они, конечно, уже устарели, но на них по‑прежнему можно добраться в любую точку планеты. И потом, это не гражданские коптеры, а военные. У них есть антирадарные устройства. Так что вполне можно проскочить границу.
Поздно. Слишком поздно. Этикетка «Утренней звезды» холодно мерцала в полусумраке Комнаты центрального управления. К тому же ему остался год. Всего лишь год. А потом – свобода. Зачем рисковать? Он заслужил свободу пятилетним адом. И там, на свободе, у него есть цель. Трудная мишень. А как он ее поразит, если будет в бегах? А они, они заслужили свою свободу? Свободу заслуживает тот, кто по‑настоящему страдал.

Смит напряженно ждал. Он чувствовал, что его предложение достигло цели. Кем бы ни был таинственный обладатель голоса, он крепко задумался. Самое страшное, если бы этим бункером управлял свихнувшийся супермозг. А с человеком всегда можно договориться.
– Значит, вы хотите выйти отсюда?
– Да! Да! Да! – закричала Армо.
– Это можно устроить. Но у меня есть одно условие.
Смит и Армо молчали.
– Вы даже не спросите какое?
– Какое? – покорно спросил Смит. Он уже жалел, что дал себя втянуть в этот разговор. Нужно было открыть лифт и попытаться выйти самим. С другой стороны, неизвестно, сколько и каких ловушек здесь понатыкано. После встречи с Малышом‑Одиночкой Смит перестал безраздельно полагаться на свои способности.
– Я задам вам задачу. Если вы ее решите, то я вас выпущу. Если вы, конечно, не захотите сыграть в финале.
– А кто еще будет в финале?
– В финале всегда я. Таковы правила. В финале вы мне зададите задачу. И если я ее не решу, то вы получите коптер.
– Коптер?
– Без дураков. Отличный коптер. Его, правда, не эксплуатировали лет пять, но он на ходу, полностью заряжен.
– А какого рода задачи?
– Любые. Арфиметические, алгебраические… Я лично предпочитаю логические. Но ты волен задавать мне какие хочешь. Ах да, чуть не забыл. Теорема Ферма не в счет. А то знаю я вас, хитрецов. Формулу простого числа тоже не надо меня заставлять выводить.
– Теорему Ферма, кстати, можно решить для частного случая…
– Все. Стоп. Никаких пререканий. Слушай условие. Я два раза повторять не буду. Итак. Ты живешь на девятом этаже. В подвале лампочка, которую ты можешь зажечь прямо из своей квартиры. В квартире у тебя три выключателя. Но какой из них включает лампочку, ты не знаешь. Сколько раз тебе придется спуститься в подвал, чтобы узнать, какой именно выключатель выключает и включает лампочку. Условие понятно?
– Ты прямо Сфинкс какой‑то.
– Хорошее сравнение. Я – Сфинкс на дороге к свободе. Ну, так как? Это моя любимая задача.
– Мы попробуем.
Смит задумался. Армо смотрела на него с такой надеждой, что он понял – помощи от нее ждать бесполезно. Было совершенно ясно, что ответ три не подходит. Значит, минимум два. Но как сократить число походов в подвал. Можно, например, нажать сразу два выключателя. Ну, нажал, и что? Смиту никак не удавалось сосредоточиться. Мало того, он прекрасно понимал, что и ответ два будет неверным. Скорее всего один.
– Эй! – крикнул он.
– Да, – отозвался Голос. – Неужели уже решил?
Голос был явно разочарован.
– Я хотел уточнить. Тебе нужен ответ или…
– Я тебя понял. Ты хотел ответить один. Это будет правильный ответ, но не полный. Весь смысл задачи объяснить, каким образом за один спуск в подвал ты определишь, какой именно выключатель включает лампочку. Я вот что подумал. Мы ограничим время. Чтобы драматизировать ситуацию. У тебя десять минут. После каждой минуты я буду подавать тебе звуковой сигнал. Так тебе легче будет ориентироваться. Не успеешь – проиграл.
Под потолком раздалось тиканье.
Смит лихорадочно принялся рассуждать, но мысли вертелись вокруг того, что можно нажать одновременно два выключателя, а дальше продвигаться не хотели. И тут Смит вспомнил Малыша, затем память перемотала пленку воспоминаний еще немного назад: Торч, Хуч, андроид сержант Рекард и его оплавленный палец. Интересно, чувствуют ли андроиды боль? Было ли ему горячо? Раздался звуковой сигнал. Нужно думать, думать, думать. Горячо… Пока все время холодно. Горячо, холодно. И тут догадка вспыхнула у него в голове, как та самая лампочка в подвале. Ну конечно, нужно было только немного отойти в сторону, и задача решена.
– Эй! – крикнул он, дрожа от возбуждения и боясь, что потеряет ту маленькую тропочку, которая привела его к ответу.
– Да, – отозвался Голос.
– Я решил твою задачу.
– Ты решил, или тебе кажется, что ты решил. Второй попытки не будет.
– Решил.
– Уверен?
– Уверен.
– Хорошо. Я внимательно слушаю.
– Сначала пронумеруем выключатели. Для удобства. Первый, второй, третий.
– Я смотрю, ты педант.
– Я включу сразу два выключателя. Первый и второй.
– До этого несложно додуматься.
Смит нетерпеливо махнул рукой, его раздражали эти наивные попытки сбить его с толку.
– И подержу их в таком положении минут десять‑пятнадцать.
Голос никак не отреагировал.
– Потом выключу первый и спущусь в подвал.
Смит сделал паузу, ожидая комментариев Голоса. Их не последовало, и он продолжил:
– Если лампочка горит, значит, она включается выключателем номер два. Если не горит, то либо первым, либо третьим. Чтобы узнать, каким именно, я пощупаю лампочку. Ведь, когда она горит, она имеет свойство нагреваться. Если лампочка горячая, значит, ее включил выключатель номер один, если холодная, значит, ее включает номер три.
Из‑под потолка донеслись громкие хлопки.
– Браво. Ты справился. Правда, изящная задачка?
Раздался шум опускающегося лифта.
– Стой! – крикнул Смит. – Теперь моя очередь.
– Ты хочешь рискнуть?
– Почему рискнуть? Я хочу коптер.
– Не все так просто. Если я решу твою задачу, ты остаешься здесь. Может, имеет смысл довольствоваться малым? Я тут пять лет развлекаюсь решением подобных задач.
Армо схватила Смита за руку:
– Не связывайся с ним. Пойдем. Мы как‑нибудь выберемся.

Не выберемся! Они уже окружают лес. Они? 

– Нам нужен коптер. Я рискну.
– Хорошо. Я слушаю.
В динамиках послышалось бульканье.
– Ты таможенник. Перед тобой двенадцать золотых монет. Одна из них фальшивая. У тебя есть весы. Такие, знаешь, чашки на балансире.
– Знаю.
– Но нет гирь. За сколько взвешиваний ты найдешь фальшивую монету и как узнаешь, легче она или тяжелее настоящих? Десять минут. Время пошло.
Снова раздалось тиканье, потом какое‑то шуршание. Смит и Армо двинулись тем временем к лифту. Десять минут. Всего десять минут отделяло их от свободы. Если, конечно, этот свихнувшийся ублюдок не знает этой задачи. Смит был уверен, что с ходу ее не решить. Скорее всего, шуршала бумага. Смит отчетливо представил, как обладатель Голоса рисует на листке весы и стопки монет.
Армо снова обняла его. Подряд раздались три звуковых сигнала, свидетельствующие о том, что прошло три минуты из назначенного срока.
– Ты меня обманул, – сказал Голос.
– В каком смысле?! – возмутился Смит. В его груди уже нарастала радость. Ублюдок не знал задачи!
– Эта задача не решается за десять минут.
– Ты же сам сказал, что ты специалист по решению таких задач.
– Сказал. Ты меня поймал, парень.
Двери лифта распахнулись. Смит и Армо шагнули внутрь. Лифт заскользил вверх. Через пару минут они вновь оказались на лужайке перед зданием с хаотично расположенными бойницами.
– Обойдите здание с правой стороны, – скомандовал Голос.
Смит и Армо подчинились. Почему бы и не подчиниться, если в этом подчинении слышен голос победы.
– Вот так. Правильно, – направлял их Голос. – Теперь вы увидите ангар.
Они действительно увидели ангар. Полукруглый, с ребристыми боками. С железным звуком открылись двери. Смит и Армо зашли внутрь. Перед ними стояли три военных коптера. Сталь их корпусов была покрыта воронением, крупнокалиберные пулеметы и пушки смотрели призывно, как стоящие вдоль дороги проститутки. Дверцы кабин – распахнуты.
– Добро пожаловать! – пригласил голос. – Постойте.
Смит и Армо остановились.
– Одну секунду. Есть ли у тебя решение?
– Есть.
– Оставь.
– Не могу.
– Почему? – почти взмолился Голос.
– Я уверен, что через два дня ты сам сможешь решить эту задачу. Она, кстати, не менее изящна, чем твоя про лампочку.
– Ты знал?
– Знал.
– Стой.
Смит и Армо остановились.
– Каждый из коптеров, – Голос звучал очень серьезно, – снабжен системой самоуничтожения. Для того чтобы ее деактивировать, нужно войти в небольшую комнату справа от вас и нажать кнопку со стрелкой на панели управления слева.
Смит и Армо зашли в нишу, которую указал им Голос.
– Правильно.
– Точно. Нажимай.
Смит нажал.
Мгновенно проем двери стал заполняться геобетоном. Смит не успел среагировать. Через тридцать секунд они с Армо оказались замурованными в помещении два квадратных метра.
Армо крепко обняла Смита и крикнула:
– Ты же обещал!!!

ГЛАВА 22

У детей выявить этот синдром сложнее, чем у взрослых, ведь они почти не жалуются на усталость и плохо умеют описывать свои переживания. Но во время эпидемий синдрома хронической усталости дети также оказывались в числе пострадавших. Например, во время вспышки заболевания в Исландии в 1949–1950 годах из 1200 заболевших было 194 ребенка. 

Рассуждать? Ни в коем случае. Команда была отдана по внутренней сети. И шла она с самого верха. От тех, кто хранит наиболее ценную информацию.
Они оцепляли Шандольский лес. Двигались четко и слаженно. В этой почти маниакальной синхронности был залог их успеха. Кроме того, их поддерживали штурмовые андроиды. И мышь не проскочит. Если, конечно, объект прятался именно в Шандольском лесу. Но наверняка генералитет предусмотрел все варианты. Тогда им отдадут приказ, и они перейдут на новое место так же внезапно и неотвратимо, как любой конец любого процесса.

Штабная палатка вмещала от силы десять человек минус стол, на котором были разложены карты. Биш и Рекард стояли друг напротив друга.
– Вы довольны? – кивнул андроид на монитор.
В режиме приема изображения с двенадцати камер можно было наблюдать, как сотни андроидов‑полицейских из Черного эскадрона постепенно оцепляют Шандольский лес.
– Вы проверили сам Шандол? – в вопросе Биша сквозила та самая равнодушная дотошность, которая отличает хороших дельцов – они никогда не позволят оппоненту поверить, насколько для них важна эта сделка.
– Лично.
– Ну и как?
– Я встретил девушку, иностранку Мирру Инс, которая показалась мне подозрительной. Но она исчезла.
– В каком смысле?
– Как сквозь землю провалилась.
– Интересный вывод для андроида вашего класса.
– Я объявил ее в розыск, но пока он не принес никаких результатов.
Мозг Биша начал работать, как шахматная программа. Результаты простого сравнительного анализа привели его к выводу, который чуть не поверг его в полуобморочное состояние.
Пока только один человек с завидной легкостью уходил от андроидов. Это был Смит. Теперь еще женщина. Мирра Инс. Если ей удалось столь загадочным образом поставить в тупик представителя высшего руководства Черного эскадрона, то значит, ее способности ни в чем не уступали способностям Адама Смита.

А если у вас есть не просто скважина, а Девятая, то что вам этот мир… В этом случае вам остается подумать только о Девяносто Девятой. 

Значит, их действительно двое. Торч не врал. Им ни в коем случае нельзя дать соединиться. Но… Если они соединятся, то открываются такие перспективы… Эти перспективы ни на одном полугодовом собрании акционеров нельзя описать. Можно, кстати, избавиться и от самих акционеров. Можно избавится ото всех, кого ты вынужден терпеть, к чьему идиотскому мнению ты должен прислушиваться, ото всех, кому ты должен улыбаться два раза в день: здрассьте – до свиданья».
Это Девяносто Девятая! Туш! Фанфары! Литавры! Барабанная дробь! 
Ты первый, кто достиг неба. И ты первый, кто это небо может обрушить на остальных. Эх‑ма‑а! Берегись!!! 

Андроиды‑полицейские из Черного эскадрона двигались, как члены команды по синхронному плаванию. Они находились друг от друга на расстоянии трех‑четырех метров. То есть в пределах видимости. Они сканировали все пространство на глубину полутора километров. Даже отважный разведчик, зарывшийся в траву и почти остановивший дыхание, не мог бы от них скрыться. Вот хижина лесных братьев. Вот трупы лесных братьев.
– Это о чем‑то вам говорит, мистер Биш? – спросил Рекард, проверяя, правильно ли заполняется протокол осмотра места происшествия.
– Растин, начальник Отстойника, сообщал мне, что привлекал для отвлечения внимания Эскадрона гражданских лиц.
– Нам он тоже отчитывался. Братья были в бегах, а значит, у него на крючке. Он использовал их для отпугивания.
– Для отпугивания случайно забредших в Шандольский лес людей?
– Совершенно верно.
– Кто их убил, как вы думаете?
– Ничего определенного сказать не могу.
Конечно, Биш уже знал, что братьев Поллардов отправил на встречу с большинством Хуч, но он не собирался делиться этой информацией с андроидом. У него были свои планы.
– Лес окружен, – доложил Бишу Рекард. – Теперь пора приступать к прочесыванию.
– Подождите, – прервал его генеральный директор Первой энергетической. – Я должен позвонить.
– Звоните. Но лучше начать прочесывание прямо сейчас.
– Нет, Рекард. От моего звонка зависит весь дальнейший ход операции.
Над Шандольским лесом появились три коптера Охотников Борга.
– Первый, Первый, я – База, готовы к высадке.
– База, я – Первый. Высадку разрешаю. Вы уж меня извините, но прочесыванием леса займутся мои люди.
– Охотники? Это противозаконно. Зачем поручать преступникам то, что можем сделать мы сами?
Биш взял Рекарда за локоть.
– Генерал, вам только кажется, что этой операцией руководите вы. Там внутри мой человек. Он мне нужен. И возьмут его мои люди. А сейчас извините, я должен позвонить. Там в Шандольском лесу база, которая принадлежит нашей компании. Ее персонал может помочь в поисках Смита.

Из коптеров стали вываливаться люди Борга. Смит нажал кнопку на своем мини‑телефоне.
Растин с некоторым сожалением наблюдал, как его гости заходят в ангар с коптерами. Они отличная пара и прекрасно смотрятся вместе. Через несколько минут от них останутся только воспоминания и листок бумаги с изображением весов и кучек монет. Он, конечно, решит эту задачу, и, конечно, дождется, когда его переведут отсюда с выплатой компенсации за бесцельно прожитые годы. Большое Развлечение закончилось. И в этот момент зазвенел так называемый тревожный телефон. Судя по всему, звонил самый старший из боссов. Растин нехотя нажал кнопку.
– Растин? – это был Биш. – Ты на месте?
– На месте, – ответил Капитан, чувствуя, как исчезает ощущение всесильности, уступая место желанию прислуживаться.
– Мы тут проводим широкомасштабную операцию. Возможно, неподалеку от «Маргариты» скрывается тот, кто нам нужен. Если случайно к тебе забредет вот этот человек, сделай все возможное, чтобы его задержать.
Из факса выползла бумага с изображением его гостя, так здорово решившего его любимую задачу.
И сразу рухнули все мечты, все потаенные мысли, «Утренняя звезда» выветрилась, как и не было.
– Стой.
Смит и Армо остановились.
– Каждый из коптеров, – голос Растина звучал очень серьезно, – снабжен системой самоуничтожения. Для того чтобы ее деактивировать, нужно войти в небольшую комнату справа…

– Извините, Рекард, но дело сделано.
– Вы хотите сказать… – Рекард обернулся на специальный коптер Вонга Ю, в котором хранилась копия Адама Смита.
– Я хочу сказать, что мы взяли Смита. Он случайно забрел на нашу базу «Маргарита». Наш сотрудник захватил его. Теперь нам осталось только перевезти его в наш центральный офис.
Андроид некоторое время анализировал радикальные варианты, самый мягкий из которых предполагал убийство Биша, обезвреживание Охотников и захват Адама Смита. Затем он понял, что игра проиграна. Проиграна битва, но не проиграно сражение. Пусть берут Смита, а он пока подумает о том, как потом Смита у них отобрать.
– Босс, я запер их в аварийной комнате, – доложил Растин.
– Что это значит? Объясни конкретней.
– Это небольшая комната без окон и дверей. Ха‑ха.
– Там есть механические засовы?
– Нет, я практически замуровал их. Геобетон. Растет как на дрожжах.
– Слушай, я никак не пойму, кого их? Нас интересует только Смит.
– Там Смит и девушка. Сестрица Поллард.
– Им хватит воздуха до нашего прихода?
– Должно хватить, босс, если вы появитесь минут через пятнадцать.
– Посмотри внимательней, Растин. Эта та самая девушка?

Из факса вылез новый портрет.
– Нет, босс. Определенно не та. Если только она себе не увеличила рост, не изменила фигуру и форму черепа. Я же говорил вам – это сестрица Поллард.
– Случайная попутчица?
– Как я понял, она обещала вывести его из леса.
– Отлично. Она нам не нужна. Жди гостей.
Команды Хуча и Борга десантировались с коптеров рядом с бывшей базой «Маргарита» почти одновременно, но с разных сторон. Хуч – с востока, Борг – с севера. С юга высадились андроиды. Растин присвистнул от удивления, увидев в свои камеры слежения такое количество десантников разных мастей. Лишь бы не поубивали друг друга. Снова раздался звонок, и снова это был босс.
– Ты хорошо поработал, Растин, – раздался покровительственный голос Биша. Надо же, он помнил его имя. А ведь пять лет прошло.
– Тебе ведь остался еще год? Я думаю, тебе больше нечего делать в этой дыре. «Маргариту» мы уничтожим. А тебя я с удовольствием жду в центральном офисе.
Говорят, у них там есть волшебные препараты. Они помогут ему избавиться от «Утренней звезды». Но… есть цель.
– Босс? Можно один вопрос?
– Валяй.
Биш знал все их вопросы наперечет: квартира, машина, оклад, премиальные… Неужели этот дурак еще на что‑то рассчитывает?
– Только один. Вы не знаете, где сейчас находится Торч?
– Разве он не умер?
Вот черт! Он совсем забыл, что Торч сбежал из «Маргариты» при Растине и, скорее всего, последний лелеет жажду мести.
– Тебе лучше знать, босс.
– Да‑да, конечно. Он не умер. Как ты это почувствовал, просто ума не приложу. У тебя какая категория, я забыл?
В голосе Биша почувствовалась угроза.
– Никакой. Просто я подумал…
Теперь Биш точно знал, о чем думал Капитан.
– Все будет нормально, Растин. После окончания операции я положу тебе пожизненную пенсию, и ты займешься Торчем. Честно говоря, мы готовы тебе прилично заплатить, если ты его найдешь и разберешься с ним по‑свойски.
– Спасибо, босс. Голубки заперты. Вы можете приступать.
– Отлично, Капитан.

Охотники Борга и Хуча видели друг друга, хотя посторонний глаз не смог бы уловить ничего кроме едва колышущихся от ветра кустов и травы, которую давно никто не постригал.
– Хуч? – Борг звонил по секретному номеру своего соперника, давая ему понять свой уровень мастерства.
– Да, Борг.
– Я не хотел с тобой работать, но контракт есть контракт. Кто будет первым входить?
– Не заставляй меня думать, что ты изменился. Нет никакой принципиальной разницы, кто будет первым входить. Здесь только один вход. Остальное решим внутри. Согласен?
– Согласен.
– Тогда предупреди своих Охотников о лояльности к моим.
– Хорошо.
Еле уловимые тени заскользили к входу в одноэтажное здание Отстойника. Они входили внутрь по очереди: сначала Охотник Борга, потом Охотник Хуча.
Растин через громкую связь направил их к ангару, где в потайной комнате‑ловушке были замурованы Смит и Армо.
– Их там двое, Хуч. Еще какая‑то баба. Ты знаешь, кто она?
– Она вне игры. Опасен только Смит. Баба нам не нужна.
– Что предлагаешь?
– Предлагаю поделить гонорар.
– Идет. А в смысле плана соображения есть?
– Есть. Сначала я попробую с ним поговорить. Потом пробурим дырку и запустим газ. После этого штурм. Стреляем одновременно из пистолетов со снотворным. Как тебе?
– Нормально. Но можно и по‑другому.
– Это как?
– Используем бабу. Она с ним не зря. Он в ней, скорее всего, заинтересован. С помощью биосканеров определим, где она находится, и зацепим ее прямо через стену, ту, которую только что залили. А потом будем диктовать условия Смиту.
– Отлично. Пусть это будет план «Б».
– Договорились.
Борг, конечно, сукин сын, но мозги у него охотничьи. Хуч заметно повеселел.

– Что нам делать, Адам? – спросила Армо.
Этот вопрос вывел его из себя. Он и сам последние четверть часа искал ответ на этот вопрос. Ответа не было. О себе он не беспокоился, главное – выйти наружу. Пусть под конвоем, пусть усыпленным – но наружу. А вот что они сделают с ней?
– Он ведь обещал, – хныкала Армо. – Ты же решил его задачу.
Решил. Ну и что. Это тебе не книжка с картинками. Здесь нет правил.

Правила есть. Нужно только их отыскать. 

Смит обошел стену по периметру. Никаких зацепок. Ни единого намека на возможный выход.

Они стоят возле комнаты. Их очень много. Тебе не справиться. 

Хуч жестом остановил Борга. Он приставил к свежезастывшей стене приборчик, похожий на стетоскоп, и крикнул в микрофон:
– Смит! Это Хуч. Ты меня слышишь?
Отвечать или не отвечать?

Отвечать. Тяни время. 

– Да, я тебя слышу.
– Малыш тебя взял?
– Почти взял.
– Расскажешь?
– Если будет время.
– Будет, не сомневайся. Ты заперт. Твои фокусы тебе не помогут. Может, решим все нормальным путем, обойдемся без насилия?
– Я тебе не верю.
– Почему?
– Ты хочешь отомстить мне за своих людей.
– Даже если бы хотел, у меня не получится. Здесь куча народу: мой конкурент со своей армией, андроиды оцепили лес…
– Зачем я нужен твоему клиенту, и кто он?
– Ты его прекрасно знаешь, но имя я назвать не могу.
– Хуч? Ты там, а я здесь. Пока нас разделяет стена, я в безопасности.
Хуч кивнул Боргу:
– План «Б». Мы сделали все что смогли.
Борг махнул рукой. Один из его ассистентов приблизился к стене с жужжащим от нетерпения буром. Он несколько раз примерился, а затем начал сверлить стену. Буквально через секунду бур захлебнулся и замолк.
– Смит! – весело позвал Хуч. – А помнишь, как ты остановил наш  бур?
– Это была случайность. Как и тот твой коллега, которого я столкнул с крыши. Я не хотел, Хуч, но он был с пистолетом, и вы гнали меня по крыше.
– Я не держу на тебя зла.
Хуч снова махнул рукой Боргу, указывая на висящий у него в кобуре бластер. Борг понимающе кивнул. Он осторожно извлек бластер и стал медленно на относительно невысоких температурах прожигать дыру в стене. Потом туда можно будет воткнуть шланг с газом.
В это же время один из помощников Борга сканировал помещение, в котором были заперты беглецы.
– Она в правом дальнем углу, босс, – сообщил он Боргу тридцать секунд спустя.
– Черт! – выругался Борг. – Далековато…
Он продолжал жечь стену.
– Спроси у Растина, какая здесь толщина? – обратился он к Хучу. Они так долго работали в паре, что сработал рефлекс, оттеснив на задний план все обиды и недомолвки.
– Растин? Капитан?
– Да, – ответил Голос.
– Во‑первых, прекрати пользоваться громкой связью.
– Понял.
– Растин, ты какой толщины налил стену?
– Метр двадцать. Это автоматика. Ни больше, ни меньше.

Смит отлично слышал о чем говорили капитан и Хуч. Растин не отключил громкую связь. Зачем ему нужно, чтобы Смит его слышал? И стена здесь значительно тоньше. Всего девяносто сантиметров. Он увидел пятно на стене. Это приближался к выходу на волю луч бластера.
– У тебя есть зеркальце? – спросил он Армо. Она отрицательно покачала головой. Он так и знал.
– Отойди в угол, – скомандовал Смит. Армо послушалась и забилась в самый угол, поджав под себя загорелые колени. Смит ждал. Наконец луч бластера прожег стену и заглянул в импровизированный склеп для живых. Смит мысленно приказал ему загнуться. Луч послушно исполнил его волю и загнулся как гвоздь под ударами молотка в руках неумелого мастера. Затем он стал прожигать обратную дыру в стене.
– Что‑то не так? – спросил Борга Хуч. Борг определенно чувствовал, что что‑то не так, но признаться в этом главному конкуренту в его жизни он был не в состоянии. Он только давил на кнопку бластера с еще большим остервенением.

Смит передумал. Он отпустил луч. Тот мгновенно выпрямился, как истомившаяся по изначальному положению пружина. Затем снова согнул его, но теперь под более острым углом, так, что луч вернулся в то самое отверстие в стене, которое прожег Борг.

– Что там у вас, Хуч? – раздался голос Биша. Борг недовольно посмотрел на телефон своего конкурента. Наниматель звонил Хучу, а не ему, хотя они вроде бы все обговорили. Ничего, его время еще придет. Он еще сильнее вдавил кнопку на бластере и тут же взвизгнул от внезапной боли. Оплавленный бластер запрыгал по полу, немного подумал, а потом взорвался не очень громко, но очень ярко, на мгновение ослепив всех, кто стоял перед стеной, воздвигнутой Растином.
– Черт! Черт! Черт! – причитал Борг, дуя на обоженные пальцы.
– Все нормально, Борг, – успокоил его Хуч. – Дыра есть. Это главное. Давай подводить газ.

ГЛАВА 23

Самый главный симптом – непроходящая усталость. Бессонница – тоже очень характерный признак заболевания. Больной либо плохо спит, либо не чувствует себя отдохнувшим после продолжительного сна. 

Спокойное местечко отыскалось на берегу рукотворного пруда. В пруду плавали лебеди с обрезанными крыльями. Люди охотно кормили их хлебом, который искалеченные птицы принимали с брезгливым благородством. Неподалеку, среди столетних деревьев, располагалось здание заброшенного планетария. Купол, засиженный голубями и задний дворик, засиженный не дотерпевшими до дому прохожими.
Торч провел Мирру внутрь руин. Она шла осторожно, пытаясь не наступить на продукты жизнедеятельности биологических существ.
– Мне никто не должен мешать, – объяснил ей Торч, – запасов маловато. Хватит на один сеанс. Он должен быть как можно эффективней.
– А как ты пополнил запасы?
– Это неважно. В местах большого скопления людей это сделать несложно. Ты должна следить за мной. Я не проделывал этого фокуса уже пять лет. Смотри, чтобы я не упал и не разбил голову.
– Не беспокойся.
– Потом наступит твоя очередь. У тебя‑то запасов хватит?
– Должно. Я уже полгода этим не занималась. И только попробуй пошутить!
Посреди бывшего зала планетария валялись одинокое кресло и винт от телескопа, традиционные окурки и использованные презервативы выглядели вполне гармонично. В куполе зияло несколько дыр, сквозь которые смотрело хмурое вечернее небо. И ни следа звезд или планет. Только грешная земля, облупившиеся стены и неотвратимая необходимость.
Торч выпрямился и закрыл глаза. В тот же миг он ощутил незабываемое чувство полета. Его тело напряглось и окаменело. А душа летела, пела, трепетала. Она была как стрела. И стрела эта летела, подчиняясь просьбе стрелка. Она проткнула пространство и остановилась в недоумении.
Торч почувствовал, как коснулся сознания Адама Смита. Ощущение прикосновения к чужому сознанию всегда было болезненным и одновременно приятным. Только сейчас он вспомнил, каково это. Теперь он видел мир глазами Адама Смита. Он видел красивую девушку, некрасиво скорчившуюся в углу небольшого, похожего на вертикально поставленный склеп, помещения. Небольшое оплавленное отверстие в стене. Оно беспокоило Смита.
Где это, черт возьми? На этот вопрос способности Торча ответа дать не могли. Но это уже неважно. Он вошел в контакт. Это главное. Интересно, почувствовал ли прикосновение Смит? Судя по всему, нет. Прекрасно. Никто никогда не чувствовал его прикосновений. И тут Торч (или Смит?) увидел, что в прожженное отверстие просовывается тонкий, гибкий шланг. Сознание Торча метнулось обратно.
– Торч? – спросила Мирра, увидев, как дрогнули веки жучка‑старателя.
– Быстрее! – крикнул он и, не дав опомниться Мирре, коснулся теперь ее сознания, передавая ей картинку, которую только что увидел. Мирре этого было достаточно.
Торч видел только один раз, как работает Мирра. Но в тот раз он был почти в бессознательном состоянии. Теперь Торч смотрел во все глаза. Легкий треск, как при статическом электричестве (например, как когда снимаешь шерстяной свитер) на микросекунду отвлек его внимание. Глаза тут же вернулись на прежнее место, но Мирры уже не было. Только очень наблюдательный человек мог заметить на загаженном полу небольшое темное пятно.

Смит неотрывно смотрел на белесый дым, вползающий в коморку, в которой он и Армо были заперты. Дым деловито спускался вниз и стелился по полу, как бы давая понять, что он не хочет никого беспокоить, что он зашел всего лишь на секундочку и скоро уйдет. Молочные облачка уже лизали лодыжки Армо, когда Смит очнулся и попытался затолкать дым обратно в отверстие, из которого тот появился. У него ничего не вышло. Газообразные субстанции ему не подчинялись.
Белые змейки уже ласкали шей Армо Поллард и добрались до его собственных коленей, а он так и не придумал, что же предпринять. Стены давили, мешали сосредоточиться. Сломать их тоже не получалось. Сдвинуть какой‑нибудь предмет, остановить механизм – это пожалуйста, а в данной ситуации он был бессилен.
И в этот момент Смит услышал легкий шорох, словно шелковая ткань терлась о бархат. Едва уловимое движение. Он резко оглянулся, но не увидел ничего, кроме шершавой бетонной стены. Смит решил поднять Армо на ноги, пока газ окончательно не овладел ею. Он повернулся и увидел Мирру. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, и этот взгляд внушал доверие и надежду.
– Ты кто? – спросил он.
Она не ответила. Просто взяла его за руку и рывком притянула к себе. Сколько силы было в этой миниатюрной брюнетке, стриженной под мальчика. Он буквально влепился в нее, ощутив упругость ее плоти.
– Пойдем, – прошептала брюнетка. Ее дыхание щекотало ему шей. Во всей их позе сквозила фривольность. Он не успел ее ни о чем спросить. В глазах вспыхнуло. Не огнем, а какими‑то неведомыми протуберанцами, в мозгу загорелся ультрафиолет, перед глазами поплыло ультрамариновое марево. Его закружило вокруг своей оси. Но кружило не тело, а сознание, будто мозг вращался внутри черепной коробки.

– Пора, – сказал Хуч, – таким количеством можно усыпить целый полк. Борг вдруг отчаянно начал трусить. Что ждет его там, за стеной? Этот псионик расплавил бластер его собственным лучом. Может, и газ его не берет?
– Давай! – крикнул Хуч и ударил плечом в стену. Его примеру последовали Лаймон и еще несколько Охотников. Стена закряхтела и дала трещину посередине.
– Так, ребята, – командовал Хуч, – оружие на изготовку. Стрелять всем одновременно, чтобы ни случилось. Цель – Смит.
Они ударили еще раз, и стена осыпалась. Охотники в мгновение ока натянули противогазы.
В углу спала девушка. Она мирно посапывала, ее щеки раскраснелись, рука была зажата между коленями. В данном состоянии ей можно было дать лет семнадцать, не больше. Больше никого не было.
– Так я и знал, – рявкнул Хуч, – он еще и сквозь стены ходить умеет.
– Это невозможно, – возразил Борг, – разрушенные молекулярные структуры не восстанавливаются.
– Тогда объясни мне умник, где он?!
– Может, спросить у нее? – предложил Борг, указывая на Армо.
– Если разбудишь.
– Нет проблем.
Борг достал из кармана пистолет‑шприц и резким ударом всадил иглу в плечо девушки. Она вздрогнула и через несколько секунд открыла глаза.
– Пожалуйста, спрашивай, – передал инициативу Хучу Борг.
– Кто вы? – Хуч присел на корточки, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом девушки.
– Армо Поллард… А где Адам?
– Вот именно это мы и хотели у вас спросить.
– Не знаю. Я заснула. А он куда‑то пропал.
– Куда? – Хуч спрашивал уже по инерции, зная, что ответа от спящей красавицы он не дождется.
– Здесь была женщина, или мне показалось?
Хуч и Борг подошли к женщине вплотную, буквально зажав ее с двух сторон.
– А как она выглядела, та женщина, которая вам показалась?
– Невысокого роста, брюнетка, сережки не очень.
– Спасибо, вы нам очень помогли, – Хуч взял даму за руки и рывком поднял с пола.
– Ваши братья мертвы. Несчастный случай. Одного за другим задрал медведь‑людоед.
– В Шандольском лесу нет медведей, – Армо зевнула. – Где я могу поспать?
– Ваши братья мертвы, – повторил Хуч, нажимая на слово «мертвы». Армо еще раз зевнула:
– Я подумаю об этом завтра.

И снова Торчу не удалось зафиксировать момент, когда работает Мирра. Они уже стояли в планетарии так, как будто и не отлучались отсюда.
– Этого не может быть! – вскричал Торч. – Адам Смит собственной персоной.
Смит повернулся к Мирре.
– Вы работаете на этого человека?
– Скорее наоборот.
Смит чувствовал себя в разрушенном планетарии очень уютно. Видимо, по сравнению с тем, что ему пришлось пережить в бункере. В противном случае он давно бы уже убил Торча.
– Я не знаю, как вам это удалось, – обратился он к Мирре, демонстративно игнорируя Торча, – но не могли бы вы то же самое проделать с девушкой, которая осталась в бункере?
Конечно же могла. Но… Мирра чувствовала, как ее непреодолимо влечет к этому человеку. Это было больше чем желание. Она знала, что они должны соединиться, что это будет правильно и гармонично, что многие проблемы будут решены и что произойдет еще много чего, гораздо важнее, чем собственно желание.
– Нет, к сожалению, это невозможно.
– Почему? – Смит холодно рассматривал миниатюрную фигурку Мирры.
Мирра покосилась на Торча, который внимательно следил за каждым ее движением.
– У меня не такая высокая категория, как у вас. Всплески бывают изредка. Сейчас я очень сильно израсходовала свой потенциал.
Смит снова повернулся к Торчу.
– Ухожу, ухожу, ухожу… – пробормотал Торч и быстрым шагом вышел из планетария. Только на самом выходе он, не оборачиваясь, крикнул:
– Мирра, ты помнишь!
Мирра помнила о том обещании, которое она дала Торчу. Но как же она теперь хотела о нем забыть.
– Так ты тоже пси? – задал Смит не очень романтичный вопрос.
– Да.
– Где мы сейчас?
– На окраине Шандола.
– Лес далеко?
– Далеко.
– Сейчас мы пойдем куда‑нибудь, где ты мне все объяснишь.
– Поедем.
Смит уже практически не думал об Армо. В конце концов, это она затащила его в этот бункер, которым управлял сумасшедший и куда в конечном итоге явились Охотники со всего света. Он покорно пошел следом за Миррой. Они вышли из планетария и свернули в густые заросли. Там стоял маленький флайер, рассчитанный на одного человека.
– Как же мы здесь поместимся? – спросил Смит.
– Очень просто, – ответила Мирра. Она усадила Смита на сиденье, а сама примостилась к нему на колени, потянула рычаг управления, и флайер взлетел.
– Долго нам? – встревоженно спросил Смит.
– Здесь недалеко. Могли бы подъехать ближе, но могут засечь. Флайер придется бросить.

Ричард Биш стоял посредине комнаты‑ловушки.
– Вы уверены, что он был здесь?
– Растин так сказал, – ответил за всех Борг.
– Я знаю, что сказал Растин. Он и мне говорил. Я спрашиваю вашего мнения. Он здесь был?
– Хуч с ним разговаривал через стену.
– Хуч? – повернулся на каблуках Биш.
– Было дело, – не стал отрицать Биш. – Голос был его. Во всяком случае не девки, которую мы здесь нашли.
– Кстати, что с ней?
– Отправили в госпиталь, – доложил Борг. – Врач сказал, через неделю будет как новенькая.
– Недели у нас как раз и нет. Где Растин?!
Растин стоял в коридоре неподалеку. Он ненавидел боссов и одновременно преклонялся перед ними.
– Растин?!
Наконец он решился зайти.
– Ты тут развлекался, значит?
– Нет. То есть да. Я думал, влюбленная парочка забрела по ошибке, хотел пошутить. А тут вы звоните. Я смотрю – одно лицо. Ну я и замуровал их в ловушке в пятом ангаре.
– А почему там теперь никого нет?
– Не знаю…
Вид у Растина был самый, что ни на есть, растерянный. Положение усугублялось тем, что он всеми правдами и неправдами стремился скрыть запах изо рта. Дышал бы, чего уж там…

– А вам‑то я зачем понадобился? – Смит едва сдерживался, чтобы не обнять Мирру. Он никак не мог объяснить столь внезапно возникшую тягу к женщине, которую он видел первый раз в жизни.
– Ты мне, собственно, не нужен. Мне важно, чтобы ты не достался Первой энергетической компании.
– Ты помнишь, ты обещала мне все рассказать?
– Я передумала.

Не передумала! Боится. 

С этого момента Смит твердо решил не упускать Мирру из вида.
А Мирра не знала, что и делать. С ней творилось то же самое, что и со Смитом, но она не могла допустить того, чтобы они перешагнули черту. Это выглядело бы ну, совсем пошло. Она его спасла и отдалась. Чувство долга подсказывало, что для начала его нужно надежно спрятать. Если отпустить на улицу, энергетики найдут его в два счета. Нужно под каким‑то предлогом отвести его в катакомбы.
Она резко бросила флайер вниз. Смит качнулся и чуть не вылетел за борт. Чтоб ты разбился, подумала Мирра.
– Выходим, – приказала она. – Флайер бросим здесь. Пусть полиция разбирается. А мы пойдем пешком.
– Куда?
– Увидишь.

– Напряги память, Капитан, ты же следил за монитором, что произошло? – Биша так и подмывало засунуть этому дебилу иголки под ногти. Нет, не ради того, чтобы вырвать признание, а чтобы знал, сука, каково оно, хозяйский хлеб есть. Капитан мычал что‑то неопределенное.
– Извини, Капитан, но вот это вот, что сейчас из тебя льется, я в протокол занести не могу. Просто скажи, что ты видел? Ты хоть что‑нибудь видел?
– Видел. Парень с девушкой вошли. Я еще тогда подумал, может, они того… место ищут. Потом решил их пугануть, чтобы они волну погнали. Тогда никто и ходить сюда не будет.
– Ближе к делу. Вот ты их замуровал.
– Да, есть у нас такая функция для латания пробоин в самолетах и коптерах, на случай пробоин от вражеского обстрела.
– Дальше.
– А потом я смотрел на Армо. А когда перевел взгляд на этого парня, рядом с ним стояла девушка. Брюнетка.
– А потом.
– Потом… – Растин затосковал, ища взглядом спасительную бутылку «Утренней звезды».
– Так, понятно, толку от тебя никакого. Оставить тебя здесь еще лет на пять, да ты же совсем человеческий облик потеряешь. Врубай запись.
Растин нажал кнопку. На мониторе вспыхнуло изображение комнаты‑ловушки. Взгляд Биша невольно упал на Армо, скорчившуюся в углу. Биш взял себя в руки и заставил свои глаза следить за Смитом. Рядом с ним стояла брюнетка. Смит манипулировал с лазерным лучом. Процесс настолько увлек Биша, что он снова ослабил контроль. Все, что он видел, – это искривляющийся луч бластера. Он проморгался и опять посмотрел на Смита. Но ни Смита, ни брюнетки в комнате уже не было.
Несколько раз Биш проматывал пленку, но каждый раз результат был один и тот же – он никак не мог уловить момент исчезновения.

Флайер был брошен прямо посреди улицы. Мирра быстро шагала по мостовой, Смит едва успевал за ней. Довольно быстро они оказались за чертой города. Здесь цивилизация заканчивалась, и начиналось царство знаменитой шандольской природы. Вместо дороги под ногами были камни и непокорная трава. Шум воды подсказывал, что они приближались к каньону. Через несколько секунд они остановились на краю обрыва. Там, далеко внизу бушевала узкая горная речка.
– Будем прыгать? – попытался пошутить Смит. Мирра не ответила. Она вновь крепко обняла его и прижала к себе. Раздался электрический треск, сопровождаемый легким запахом озона. В глазах у Смита запрыгали цветные зайчики, а через мгновение он оказался в мрачном подземелье. Каменный коридор давил со всех сторон.
– Иди за мной, – приказала Мирра и двинулась вперед. Он был вынужден подчиниться, так как почти ослеп от второго неожиданного перелета.
– Ты какой категории? – спросил он.

Биш мрачно смотрел на пленку. Его сердце колотилось практически в горле.

Их ДВОЕ! 

Вот что имел в виду Торч. Теперь все становилось на свои места. Шум прибоя снова ворвался в мозг, как будто к уху приложили морскую раковину. Теперь они вместе. Теперь взять их будет еще труднее. Нужно срочно что‑то придумать. Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. Он оглянулся. Перед ним стоял Рекард.
– Мы же предупреждали, – сказал Рекард своим традиционно доброжелательным тоном, – а потом вы обижаетесь, что мы не предпринимаем активных действий. Да как же их предпринимать, если вы сами не даете этого сделать?

Коридор закончился небольшой дверью. Мирра уверенно постучала. Дверь ей открыл Ял Валенс. В глазах его без труда можно было прочитать удивление.
– Мирра? – он перевел взгляд на Смита. – Это он?
– Да, Валенс. Это он.
– Зачем ты привела его сюда? За ним может придти целый полк полицейских или Охотников.
– Меня чуть не поймали при выходе в город. Мне показалось, что искали именно меня. Такое впечатление, что андроидов кто‑то предупредил.
Валенс опустил глаза.
– Поэтому, – продолжила Мирра, – мы не можем здесь оставаться, я только хочу показать людям, что Первой энергетической компании не видать Девятой, как своих ушей.
– Торч?
– Я его просто кинула.

ГЛАВА 24

Могут развиться светобоязнь, кишечные расстройства, аллергический насморк, фарингит, головные боли, головокружения, учащенное сердцебиение, сухость слизистых оболочек глаз и рта, болезненность лимфатических узлов, ломота в суставах. 

Мирт выглядел выспавшимся и веселым. Он не участвовал в облаве, оставшись на хозяйстве и теперь с любопытством вертел головой. Биш восседал в своем императорском кресле, напротив расположился Рекард. Рекард пытался убедить его в том, что Охотников следует отстранить, а всю полноту ответственности за поимку Смита переложить на Черный эскадрон. Хуч сидел по другую сторону стола и ничего не говорил. Он давно уже про себя решил, что как бы ни сложился этот пасьянс, Смит должен умереть.
В самый разгар дискуссии дверь распахнулась, и в кабинет вошли несколько человек. Самые обычные люди, самого обычного телосложения, в самой что ни на есть заурядной одежде. Мирт проводил их удивленным взглядом.
Первым шел невысокий худощавый человек, в котором, однако, чувствовалась непреодолимая сила. Про таких говорят: в огне не горит и в воде не тонет. При взгляде на его узловатые пальцы верилось, что он запросто может порвать коаксиальный кабель. Он явно был за старшего.
– Рональд Лорр. Федеральная служба социальных проблем.
Рональд Лорр дал всем присутствующим вдоволь насладиться своим титановым жетоном.
– Это со мной, – кивнул он на сопровождающих его лиц. – У нас проблема.
– Это частная компания, – начал было Мирт, но Рональд Лорр остановил его скупым, но очень убедительным жестом.
– На две недели Черный эскадрон прекращает свою деятельность.
– На каком основании? – поднялся Рекард.
– Профилактика технических средств.
Лорр сделал знак своим подручным. Один из них подошел к Рекарду, достал из бокового кармашка волновую отвертку и приставил ее к горлу полицейского генерала. Голова Рекарда начала вращаться с немыслимой скоростью. Техник вернул отвертку в карман. Голова Рекарда постепенно остановилась. Взгляд андроида стал абсолютно бессмысленным. Техник аккуратно взял его за уши и снял голову с плеч.
– Они слишком совершенны, – прокомментировал Лорр. – совершенство до добра не доводит. Вставим ограничители. А пока запустим через него новую программу. У них единая сеть, это облегчает работу. Кстати, Хуч, – обратился он к Охотнику, – хватит уже ерундой заниматься. Мы вам присмотрели вполне приличную должность. В моем отделе. Не возражаете? Я так и знал. Но это после того, как вы закончите дела с мистером Смитом. Прислушайтесь к моим словам. Борга мы уже арестовали. Будет показательный процесс. Мистер Биш, Мистер Мирт, желаю успеха. Правительство заинтересовано в мистере Смите. Честь имею.
Лорр махнул рукой технику и они вышли. Один из них нес под мышкой голову Рекарда. Тело осталось сидеть на прежнем месте. Оно лишь слегка содрогалось через равные промежутки времени. Как только сотрудники Федеральной службы социальных проблем вышли, Мирт спросил:
– Что это было?
– Правительство дало отмашку. Вот что было. Что скажешь, Хуч?
– Будем работать.
– Я тебя хочу предупредить, чтобы не было, как со Стерном и Морганом. Их теперь двое. Две девятки.
– Две девятки, – Хуч непроизвольно почесал затылок, – так дело не пойдет.
– Зато какая у тебя крыша. Правительство! Самая влиятельная спецслужба! А какой тебя ждет гонорар за две девятки!
– Какой?
– Акции Кирка. Ты в доле. Официальная служба в Федеральной службе социальных проблем, полная легализация. Чего еще хотеть?
– Убить Смита.
– Разве ты умеешь убивать? Вот мы – другое дело. Мы выпьем его по капле. Теперь можно не торопиться. Я тут разговаривал со Стерном. Они с Морганом обнаружили Восьмого. Нужно его по‑быстрому взять. Свет клином на Смите не сошелся. Пусть он успокоится, расслабится, а потом мы его возьмем. Ты возьмешь. С помощью федералов.
– А что это правительство стало таким добрым?
– Есть несколько причин. Во‑первых, они боятся огласки, во‑вторых, чисто меркантильный интерес. Они хотят получить долю. Ну так как насчет Восьмого?
– Как зовут?
– Урмас Дагг. Работает в цирке «Удивительная компания». Клоун‑эксцентрик. Его очень любят дети.
– Может, все‑таки лучше сосредоточиться на Смите? Как следует подготовиться, разработать более надежный план…
– Хуч, тебе нужно вернуть уверенность в себе. Все‑таки три неудачные попытки. Потеря людей… У тебя вообще в жизни были неудачи?
– Вся моя жизнь – сплошная неудача.
– Вот. Видишь, я прав. Пессимизм, меланхолия, самобичевание. Тебе нужно встряхнуться. Быстрая, успешная операция вернет тебя к жизни.
Хуч поднялся:
– Ладно, готовь контракт. Я займусь вашим клоуном.
– Вот и отлично, – Биш хлопнул Хуча по плечу. – «Удивительная компания» сейчас как раз на гастролях в Шандоле.
Хуч устало покинул кабинет.
– Я тебе поражаюсь, – сказал Мирт, когда Хуч закрыл за собой дверь. – Тут такое творится, а ты продолжаешь работать, как ни в чем не бывало.
– Бизнес есть бизнес.
Все случилось быстро и естественно. Словно они знали друг друга уже много лет. Она просто зашла к нему в ванну. Ее поступок выглядел, как нечто само собой разумеющееся.
Смит смотрел на Мирру, облепленную простыней. Она лежала, закрыв глаза. Дыхание было ровным и спокойным. Но он знал, что она не спит.
Она привела его на конспиративную квартиру в одном из многочисленных пригородов Шандола. Квартира находилась в большом доходном доме, который давно уже был назначен под снос. Большинство жильцов съехали. Дом стоял одинокий и полупустой, казалось, всеми забытый. Идеальное убежище.
За все время любовной схватки они не сказали друг друга ни слова. Создавалось впечатление, что они встретились после долгой, но неизбежной разлуки и теперь наверстывали упущенное. Смит понял, что именно эта женщина предназначена ему судьбой. Он давно забыл об Армо. Его совершенно не интересовала ее судьба. Его не мучила совесть за то, что он оставил ее одну во власти газа в этом ужасном бункере.
Веки Мирры затрепетали, и она открыла глаза. Чуть потянулась. Затем обняла Смита и уткнулась ему в шей.
– Так какой ты все‑таки категории? – снова спросил он.
– Девятой. Так же, как и ты. Телепортация.
– Значит, ты могла вернуться за Армо?
– Могла. Но это было слишком опасно. Газ… И потом… Она слишком красива, чтобы за ней возвращаться.
Смит улыбнулся про себя. Она ревнует.
– Что теперь с ней будет?
– Ничего не будет. Биш возьмет ее на работу, у нее будет высокое жалованье. В общем, ей заткнут рот. У нее нет выбора.
– Ее не убьют?
– Вряд ли.

Труп Армо Поллард закопали вместе с братьями. Хижину, в которой жили лесные разбойники, сожгли. Все следы их пребывания в Шандольском лесу уничтожили. Обнаружить что‑либо не смог бы даже самый дотошный андроид. Потому что «зачисткой» занимались профессионалы из Федеральной службы социальных проблем. Только поздно ночью на могиле появился еще один участник этой истории, которого федералы не смогли обнаружить – черный лохматый ризеншнауцер. Он скорбно сидел над телами своих хозяев и выл всю ночь. Только под утро, поняв, что Полларды больше никогда не появятся в его собачьей жизни, он тяжело встал и медленно потрусил вглубь леса.

– Как ты это делаешь? – спросил Смит. У него было много вопросов.
– Не знаю. А ты знаешь?
– Нет. Я просто очень сильно хочу, и у меня получается.
– Аналогично.
– Как ты обо мне узнала?
– Это длинная история. Но про тебя знают уже все. Такой охоты за человеком я еще не видела. Просто чудо, что тебе пока удается скрываться.
Она еще крепче прижала его к себе.
– Но теперь все будет по‑другому. Теперь мы превратимся в охотников.
Эта мысль не приходила в голову Смита. Такое он себе представить не мог. За последние несколько дней он привык убегать. Состояние преследуемого стало для него столь же привычным, как и утренний туалет. Превратиться из беглеца в охотника…
– Зачем ты меня оттуда вытащила?
– Я тебе уже говорила: чтобы ты не достался Первой энергетической. Они называют нас Крысами, потому что мы обитаем в подполье. Наша цель – свалить энергетические компании. Ты, как и большинство на этой планете, даже не подозреваешь, что происходит.
Смит похолодел. Неужели судьба столкнула его еще с одним параноиком? Опять заговор. Опять никто ничего не подозревает, кроме кучки посвященных в тайное знание. Смит чувствовал, что и сам скоро сойдет с ума от бесконечных тайн и загадок.
– Правительство знает обо всем, – продолжала Мирра, – но факты тщательно скрываются.
– Ты это серьезно? – Смит, конечно, прекрасно знал, что Мирра не шутит. У нее тоже Девятая категория, а телепортация позволяет ей уходить практически от любой погони. Вполне возможно, что она благодаря своим способностям может бывать в самых секретных закулисах. Она вообще могла бы стать идеальной шпионкой… Шпионка? А что если она действительно шпионка? Что если она работает на кого‑то неизвестного и могущественного? И вот теперь он лежит здесь, голый и беззащитный. Сейчас войдут вооруженные люди и скажут что‑нибудь типа: «Ваша карта бита, мистер Смит». Смита охватила легкая паника.
Добро пожаловать, старая, добрая паранойя. Как же тяжело жить, когда некому верить. Смит судорожно сглотнул.
– Как ты узнала, где я нахожусь?
– Мне помог Торч. Когда‑то у него тоже была категория. Он мог касаться сознания людей. Теперь от способностей остались жалкие остатки, но этого оказалось достаточно.
– Ты работаешь на Торча.
– Конечно, нет.
– Но он что‑то потребовал взамен за услугу?
Мирра не ответила. Она начала жадно целовать Смита, словно пытаясь отвлечь его от опасной темы. Смит резко отстранил ее.
– Ты обещала ему меня?
Мирра отвернулась. Он развернул ее к себе.
– Ты обещала ему меня?
– Нам было важно, чтобы ты не достался Первой энергетической.
– Значит, тебе было наплевать, что сделает со мной Торч.
– Я не знала тебя.
– Ты просто фанатик, безумный фанатик, которому наплевать на все, кроме призрачной цели.
– Она не призрачная!
Мирра вскочила. Теперь она стояла на кровати на коленях. Она была в ярости. Точно фанатик. Такая и зарезать может во сне. Смит тоже поднялся.
– Я ухожу. С меня достаточно сумасшедших.
– Ты трус! – бросила она ему в лицо. – Сейчас, вдвоем мы сможем все изменить.
– Что изменить?
Внезапно она набросилась на него и повалила на кровать. Сопротивляться не было сил.

ГЛАВА 25

Пациенты с синдромом хронической усталости разделяются на несколько категорий. Одни, заболев, чувствуют сильную вину перед домашними. Другие не считают себя больными и принимают болезнь за собственную лень. Третьи ощущают себя обреченными. 

Коптер Охотников приземлился на специальной площадке международного аэропорта Шандола. Было раннее утро. Коптеры, выстроившиеся на площадке, тонули в сером тумане. Солнце никак не могло пробиться сквозь облака. День начинался несколько мрачновато.
Хуч взял с собой восемь человек. Сейчас они сидели в небольшом кафе на территории аэровокзала и получали последний инструктаж.
– В цирк со мной пойдет Лаймон. Остальные на подстраховке и зачистке. Восьмая категория – это серьезно. Мы опять точно не знаем, что он умеет. Но, слава Богу, не Девятый. Действовать строго по моему приказу. Если я по каким‑либо причинам выйду из строя, старшим автоматически становится Лаймон. Если и он выйдет из игры, немедленно возвращаться на базу.
Хуч разложил перед собой карту Центральной площади Шандола, где обычно проводились городские праздники. В настоящее время на площади стоял шатер шапито, в котором работал Урмас Дагг.
– Раст и Мол, вы займете позиции на крышах вот этих домов и будете выполнять роль снайперов. Если только Дагг появится – стреляйте. Сонни, ты займешься чашкой контроля. Она здесь одна. Вот она. Качински, Сомерс и Батт занимаются случайными свидетелями. Все ясно?
Ответа не последовало. Они свою работу знали.
– Сейчас шесть утра. Нужно закончить к шести тридцати. В крайнем случае, к семи.
Охотники поднялись и зашагали к круглосуточному прокату аэромобилей. Через пять минут они припарковались на Центральной площади Шандола и начали занимать позиции. Хуч и Лаймон зашли в Шапито.
Никаких препятствий не возникло. Сторож дрых на раскладном стуле, как будто решил отоспаться на всю оставшуюся жизнь. Лаймон достал электронную отмычку и открыл дверь. В нос ударил запах навоза и опилок. Они миновали небольшой проход под трибунами и оказались на манеже. Несмотря на ранний час, репетиция была в самом разгаре. По кругу скакала унылая лошадь неопределенного серого цвета. Скакала она так, будто ее на этом зациклило. На спине у лошади со скорбным видом стояла обезьянка в красной юбочке. Периодически по ходу движения из‑под купола стремительно опускались горящие кольца. Лошадь наклоняла голову, обезьянка прыгала сквозь кольцо и снова оказывалась на спине лошади. В центре арены бесновались клубы разноцветного газа. Сложная система поддува формировала из клубов фантастические фигуры. За этим процессом скептически наблюдал тучный человек с жабьим лицом. На нем был надет старый засаленный халат.
– Ну как? – крикнул ему откуда‑то сверху тощий всклокоченный мужчина неопределенного возраста, живое пособие по желудочным заболеваниям.
– Честно? Херня! Может, попробуешь что‑нибудь более реалистичное?
– Герр Сутер, вы забываете, что еще будет подсветка и лазеры.
– Я ничего не забываю. Но мог бы ты слепить что‑нибудь узнаваемое?
Тощий человек засуетился. Чувствовалось, что с реализмом у него не все в порядке.
– Конечно, смогу, – заверил он Герра Сутера.
Сообразив, что засаленный халат, скорее всего, директор цирка, Хуч и Лаймон направились прямо к нему.
– Неплохо смотрелось бы извержение вулкана, – сказал Хуч, протягивая ему руку.
– Тобиаш! – заорал Сутер, не обращая внимания на протянутую руку. На верхотуре, там, где обычно располагается оркестр, снова показалась всклокоченная голова. – Извержение вулкана сможешь?
– Я как раз об этом подумал. Последний день Помпеи.
– Ну вот, наконец‑то начал соображать. Чем могу быть полезен, господа?
Теперь он пожал руку Хучу и кивнул Лаймону.
– Мы ищем Урмаса Дагга.
Сутер вздохнул. Видимо, Урмас Дагг вызывал у него неприятные ассоциации.
– Он у себя. А зачем он вам, собственно, понадобился?
– У нас есть к нему предложение.
– Предложение… – в голосе Сутера звучало сомнение. – Хочу вас сразу предупредить, мистер Дагг весьма неприятная личность. Я бы давно с ним расстался, но дети от него просто в восторге.
– А чем вам не нравится Дагг? Дело в том, что мы хотим предложить ему работу, поэтому хотелось бы узнать, с кем нам предстоит иметь дело.
– Работу? Боюсь, вас ждет разочарование. Этот человек как раз работать и не любит.
Раздался жуткий визг. Обезьянка не очень удачно прыгнула сквозь кольцо, и теперь на ее коричневой шерстке плясали язычки пламени. К ней подбежал дрессировщик и окатил ее водой из ведра. Сутер не обратил на происходящее ни малейшего внимания.
– Каждый раз перед выходом на арену он впадает в депрессию и закатывает жуткие скандалы. Все нервы мне вымотал. Как будто у меня других проблем нет.
В центре арены из клубов газа медленно формировался вулкан.
– Ну это не проблема. Мы умеем заставлять работать.
– Вы тоже из цирка?
– Нет. Хотя элементы цирка в нашей профессии присутствуют.
– Понимаете ли, мистер…
– Лагаш.
– Мистер Лагаш. Дело в том, что у меня с Даггом контракт. Я потеряю деньги. Многие дети приходят на представление из‑за него.
– Какая компенсация вас устроит?
В глазах Сутера загорелся алчный огонек.
– Мы хотели бы прикупить пару зебр и носорога.
– У вас большие планы.
– Да, мы собираемся обновить программу.
– Сумма.
– Как на счет двадцати тысяч?
Сутер замер, пораженный собственной наглостью.
– И со следующей недели он ваш.
– Тридцать тысяч. Он наш прямо сейчас, и вы никогда его не видели.
На лице Сутера появился испуг. Что‑то здесь было явно не так. Посетители не были похожи на деятелей шоу‑бизнеса. А на кого же они были похожи?
На профессиональных убийц! Вот на кого были похожи. Подтянутые, строгие, сосредоточенные. Сутер был тертым калачом и понимал, что чем меньше знаешь, тем дольше живешь. Причем для него это была не просто фигура речи, а реальность подкрепленная собственным опытом. Поэтому он сладко улыбнулся:
– Зайдете внутрь, там справа будет коридор. Первая дверь налево. Это его гримерная и квартира одновременно. Жизнь у нас походная, на колесах, так что беспорядку не удивляйтесь. А мне, извините, надо работать.
Вот уж что‑что, а провожать он их не собирался, чтобы, не дай Бог, не стать свидетелем какой‑нибудь криминальной мерзости. Пусть сами разбираются. Хорошо бы не здесь. Такая реклама ему не нужна. Он проводил тревожным взглядом Хуча и Лаймона. Эти могут и здесь.
Они прошли мимо клетки со львом, свернули в нужный коридор, и Лаймон открыл дверь.
Дагг, развалившись, сидел за столом. Перед ним стояла пустая тарелка, на которой, судя по всему, еще недавно лежал завтрак. На шее Дагга висел сопливчик. Сам он облизывал вилку. Увидев гостей, он неспешно отложил ее в сторону. Это был среднего роста и возраста человек. Рано облысевший. Под тонкими бровями притаились умные, насмешливые глаза. Он смотрел на вошедших без страха и смущения.
Хуч и Лаймон пододвинули стулья и сели напротив. Немного помолчали. Дагг никак не реагировал. Это удивило и встревожило Хуча. Первым не выдержал Лаймон.
– Урмас Дагг?
– А вы что, не знали, к кому идете?
Дагг неспешно снял сопливчик, взял со стола салфетку и промокнул губы. На мизинце блеснуло кольцо с небольшим бриллиантом.
– Ну мало ли, может, мы ошиблись дверью. Вас вообще не удивил наш визит?
– Да мне, честно говоря, плевать на все визиты на свете.
– И вам неинтересно, что мы хотим?
– Неинтересно.
Хуч поднялся со стула:
– Встать!
Урмас Дагг засмеялся. Он смеялся искренне и заразительно.
– Отлично! Просто блеск! Ну Сутер, не, дает, сукин сын. Молодец! Я не знал, что у него такое чувство юмора. Где он вас откопал?
Лаймон поглядел на Хуча:
– О чем он?
– Встать! – снова заорал Хуч, который привык, что его голос, включенный на полную мощность, может заставить подпрыгнуть парализованного.
Дагг просто задохнулся от смеха. Он распластался по столу, как огромная каракатица, и хлопал ладонью так оглушительно, что Хуч почувствовал себя на тренировке в тире.
– Все! Все! Больше не могу! Хватит! – Дагг разогнулся и стал вытирать выступившие на глазах слезы, но опять не сдержался и захохотал. Наконец, просмеявшись, он смог говорить нормально:
– Отлично. Я буду с вами работать. Трое эксцентричных клоунов. Вы – тупые гангстеры. Я – ловкий обыватель. Значит, так, – показываю.
Он поднял руки вверх, будто сдавался на милость победителя, затем хитро посмотрел на Лаймона и Хуча.
– А теперь… Оп‑ля!!!
Из внутренних карманов Охотников выскочили два пистолета и прилипли к ладоням Дагга. Лаймон даже вскрикнул от неожиданности. Затем раздался треск, и маленький «Бран» выполз из штанины Хуча и отправился к своим более крупным собратьям.
Улыбка на лице Дагга застыла.
– Они что, настоящие? – шепотом спросил он, покосившись на оружие.
– А ты как думаешь? – злобно ответил вопросом на вопрос Хуч.
– Заряженные?
– Заряженные.
– Отлично! Просто отлично.
Движения Дагга стали быстрыми и одновременно плавными. Он ловко спрятал миниатюрный «Бран» в карман, а два «Буллита» перехватил и направил на гостей.
– Прошу садиться.
Хуч сел.
– Ну, придурки, рассказывайте, кто вы и зачем пожаловали? Зачем вам понадобился клоун Дагг?
Хуч устало вздохнул.
– Как это у него получилось? – спросил растерянный Лаймон.
– Восьмой, что ты хочешь.
– Я притягиваю металлические предметы. Бесполезное уменение. Человек‑магнит. Помните афиши?
– За какой год? – вяло поинтересовался Хуч.
– Это было пять лет назад. Какой триумф!
– Извини, приятель. Последний раз я ходил в цирк лет тридцать пять назад.
– Ах, ну да, конечно… Теперь вот я клоун‑эксцентрик. Смешу детей. Правда, у меня заразительный смех?
– Правда, – без особого энтузиазма согласился Хуч. Его рука скользнула, как ртуть, за пазуху, и у лба Дагга очутилось дуло небольшого пистолета.
– Керамический бластер «Руст». Керамику ты притягивать, как я понял, не можешь.
– Не могу, – подтвердил Дагг и смешно скосил глаза на дуло. Пистолеты он по‑прежнему держал нацеленными на Охотников.
– Что дальше? – поинтересовался он.
– «Руст» прожигает очень маленькие, аккуратные дырочки.
– Очень интересно, – Дагг не выглядел испуганным. Это начинала Хуча злить.
– Лаймон, может, отрезать ему бластером уши?
Грохнули одновременно два выстрела. Комната наполнилась пороховыми газами. Лаймон и Хуч вскрикнули, как по команде или как будто они годами репетировали это движение, схватились каждый за левое ухо. Меж пальцами у них сочилась кровь.
– Черт! – выругался Лаймон. – Он мне мочку уха отстрелил.
– Мне тоже!
Дагг слишком хорошо стрелял для клоуна. Хуча терзали боль и обида. Одно радовало – он не выпустил «Руста» из рук.
– Вот видите, – сказал Дагг, – ваш бластер вам не помог. Я буду отстреливать по кусочку от ваших тел, если вы не прекратите агрессивных действий. То же самое произойдет, если вы не расскажете мне, кто вас послал и зачем.
– Нашему клиенту понадобились ваши способности…
– Хорош заливать. Мои способности нужны только в этом цирке. Больше нигде. Я вас предупреждал.
– Стой! Погоди. Не эти  способности.
– Слушай, ты не мог бы положить бластер на стол? А то у меня руки устали. Еще немного, и я пристрелю вас, чтобы не мучиться.
Хуч положил бластер на стол и подтолкнул его Даггу. Бластер скрипнул о столешницу и прижался к животу клоуна.
– Ф‑фух, – Дагг опустил руки. – Итак, что ты там говорил про способности?
– Для Восьмой категории притягивать металлические предметы маловато.
– Какая еще восьмая категория?
– Ты псионик Восьмой категории, – терпеливо объяснил Хуч. Они с Лаймоном были похожи на меломанов, которые прижали наушники и теперь наслаждаются любимой мелодией.
– Псионик? Человек с экстрасенсорными способностями?
– Точно так. Слушай, можно нам кровь остановить?
– Можно. Только осторожно.
Лаймон и Хуч достали индивидуальные аптечки, вынули оттуда пластырь с препаратом Х и залепили раны.
– Ребята, вы не близнецы? Такая синхронность действий. Жаль, что вы не клоуны, у нас получилось бы отличное трио. Валяй дальше про категории.
– Ты Восьмой. Круче тебя только Смит и еще одна девушка, но ты их не знаешь.
– А они что умеют?
– Телепортация, предчувствие, телекинез.
– Какой контингент для «Удивительной компании»!
– Это уж точно! – отметил Лаймон, вытирая с руки запекшуюся кровь.
– Ну и?
– Об этом мы хотели бы спросить тебя. Притягивание металлических предметов – это Третья, ну максимум Четвертая категория. А ты Восьмой. Так утверждают Разведчики.
– Разведчики?
– Парни, которые отыскивают псиоников. У них специальная аппаратура и все такое. Так что ты умеешь еще?
Дагг помрачнел.
– Боюсь разочаровать вас, ребята. Я, конечно, умей кое‑что еще, но это так же бессмысленно, как притягивание металлических предметов. Я отчетливо вижу прошлое. Какое угодно. Я могу проследить Землю до начала времен.
– Ух ты! – не удержался Лаймон.
– Вот и я так думал. Я хотел стать великим историком, археологом и палеонтологом. Я мог бы рассказать, почему вымерли динозавры, куда исчезли неандертальцы, где находится библиотека Ивана Грозного, сколько стрелков участвовало в покушении на Кеннеди, где тело Хоффы, как и зачем строилась пирамида Хеопса, откуда в Мексику попал Кецалькоатль, сколько на самом деле написал пьес Шекспир, кто построил Стоунхендж, были ли египтяне в Америке, что случилось на острове Пасхи перед прибытием европейских колонизаторов…
– А можете нам рассказать? – спросил завороженный Лаймон.
– Скажу одно: Атлантиды не было. Это выдумки Платона.
– А вот…
– Подожди, – оборвал любопытного Лаймона Хуч. – Я что‑то не слышал о новых исторических открытиях.
– То‑то и оно, – загрустил Дагг, – научный мир принял меня в штыки. Да что там говорить, меня просто высмеяли. Тем более, они требуют доказательств: письменных источников, археологических находок… Вы первые люди, которые официально признали мой дар. Вы, оказывается, даже классифицировали таких, как я.
– Люди полны предрассудков, – скорбно вторил Даггу Хуч. Дагг посмотрел на него подозрительно – уж не издевается ли паршивец? Но Хуч выглядел достаточно убедительно. На самом деле его до некоторой степени взволновал необычный рассказ клоуна‑эксцентрика.
– И что дальше? – спросил размякший от любопытства Лаймон.
– Дальше я открыл добрачную контору.
– Какую?
– Добрачную. Предположим, вы собираетесь жениться. Разве вам не хочется узнать прошлое вашей избранницы? Вдруг там пробы ставить негде? А он? Он может оказаться в прошлом вором и убийцей. Дело было выгодным.
– И что помешало?
– И опасным. Меня заказали три невесты и два жениха. Еле отбился. Все средства отдал Охотникам. Да‑да. Поэтому я вас сразу и раскусил. Ваша братия мне знакома. Так что не думайте, что я поверю, будто кому‑то понадобились мои способности. Хотя, конечно, приятно получить такое предложение. Рассказывайте, как дело обстоит на самом деле.
И Хуч рассказал. Рассказал все, с удовольствием наблюдая, как от удивления округляются глаза Дагга. Он говорил довольно долго и с подробностями.
Выслушав Хуча, клоун некоторое время молчал, а потом, видимо, приняв окончательное решение, твердо сказал:
– Я согласен, но при одном условии.
– Мы вас внимательно слушаем.
– Я буду жить в самом лучшем отеле Бурга. Никакой работы. И ежемесячная рента в десять тысяч. Не более одного сеанса в месяц.
Хуч сталкивался с подобным впервые.
– Мне нужно позвонить.
– Валяйте.
– Алло, Стерн? Тут такое дело… Объект согласен сдаться, но при определенных условиях.
Хуч быстро перечислил требования Урмаса Дагга.
– Это нормально, Хуч, – быстро ответил Стерн, – ты можешь не поверить, но таких, как он, довольно много. Привези его ко мне, я подпишу бумаги.
Хуч покосился на пистолеты в руках Дагга.
– Скорее он нас к вам привезет.

ГЛАВА 26

Продолжению серьезных исследований синдрома хронической усталости в середине 80‑х годов способствовали сообщения из Америки и других стран о вспышках продолжительной изнуряющей усталости. 

Они лежали, не в силах оторваться друг от друга. Что же их так взаимно притягивало? Неужели то, что они оба были Девятой категории?
Мирру переполняла горечь от того, что Смит не верил ей, считал ее сумасшедшей фанатичкой. Если не верит он, то как убедить остальных? Люди стараются избегать правды. Особенно если это страшная правда. С усилием воли она разомкнула объятия, встала и подошла к окну.
Внизу роился город. Люди шли пешком или передвигались на флайерах. Они не знали, что дает им тепло, свет, что заставляет двигаться аэромобили. Для них эти знания были отголоском смутных объяснений в учебниках физики. Они предпочитали закрывать глаза на все происходящее, воспринимать его как данность. Главное знать, на какую кнопку нажать, а что происходит внутри – неважно. Тупые, жующие животные. Овцы, которых стригут, когда приходит пора. Им можно внушить что угодно, они поверят в любую ложь. Но Мирра досадовала не на эту легковерность, а на то, с какой радостью, с каким щенячьим восторгом они верят в откровенный, безыскусно состряпанный бред. А когда ты пытаешься переубедить их, оперируя железными фактами, они закрывают глаза, отрицательно мотают головой и приходят в ярость.
Мирра понимала, что не сможет жить без Смита. Это было так же невозможно, как дышать под водой при помощи легких. Ее переполняло щемящее чувство и грусть одновременно. Она с ужасом осознавала, что подполье и оппозиция для нее больше ничего не значат, что она готова предать людей, которые верили в нее и надеялись на то, что она способна на чудо.
Воспоминание о подполье привело ее к мысли о Валенсе. Он сделал оппозицию частью своей жизни. Она уже не сомневалась, хотя и не могла этого доказать, что Валенс давно состоит в сговоре с компаниями. Подполье не нуждалось в деньгах, но никаких серьезных акций, способных хоть немного приблизить их к цели, не проводило. Руководителям компаний существование Крыс тоже было выгодно. Они пугали ими акционеров и выбивали дополнительные статьи расходов на борьбу с катакомбниками. Эти деньги легко списывались. С Охотниками ведь не расплатишься по безналичному расчету и не зарегистрируешь сделку в Торговой палате. Это как расходы на оборону. Всю сложившуюся систему пронизывал дух абсурда. Враги дружили против своих союзников. И при этом отлично наживались при минимальных затратах и жертвах.
Мирра знала, что возвращаться в катакомбы ей ни в коем случае нельзя. Валенс наверняка получил хорошие деньги за то, что сдал Девятую. Они становятся как помешанные от этой цифры. Девятая мечта любого бурильщика. Девятая – это мечта. Шанс ее отыскать один на миллион. Ни одной компании до сих пор сделать этого не удалось. Некоторые вообще не верили в ее существование и считали такой же легендарной, как страна Эльдорадо.
Миф о Девятой возник еще тогда, когда не было больших компаний, а существовали лишь небольшие артели старателей и старатели‑одиночки. Они действовали на свой страх и риск и вели жестокую, кровопролитную борьбу. Эта война, в конце концов, должна была привести к тому, что все станет известно широкой общественности, обыкновенным людям, которые и сами зачастую становились жертвами энергетической лихорадки. И тогда они подписали Общее соглашение и создали Центральный Совет. Они издают внутри своей замкнутой системы свои законы и живут по своим правилам. Через год их доходы позволили им полностью взять под свой контроль правительство. И теперь они всесильны. Мирра, проговаривая про себя эти слова, чувствовала, насколько они похожи на бред сумасшедшего.
И тогда она подумала о том, что можно просто обернуть все в шутку и отправиться вместе со Смитом куда‑нибудь на край света. Спрятаться там и жить в свое удовольствие, забыв о компаниях, Охотниках и андроидах из Черного эскадрона.
Нет, это невозможно. Они найдут их, где бы они ни были. Невозможно отказаться от Девятой. От двух Девяток невозможно отказаться вдвойне. Две Девятки были уже не легендой, а своеобразной религией. Среди свихнувшихся старателей существовал даже культ двух Девяток. Считалось, что тот, кто заполучит две Девятки, соединенные вместе, будет не просто править миром, он будет творить миры. Но этот же культ утверждал, что две Девятки могут уничтожить всю энергосистему.

Смит смотрел на Мирру. Свет из окна вычернял ее фигуру. Она была похожа на африканскую статуэтку, легкую и изящную. Смит думал, каково это, обладать сумасшедшей девушкой. Было в этом что‑то извращенно‑болезненное. Но может быть, еще не все потеряно? Он увезет ее отсюда куда‑нибудь очень далеко, где нет энергетических компаний и Черного эскадрона, и постепенно она придет в себя. Любовь способна творить чудеса.

Внезапно она повернулась к нему. В ее взгляде сквозила решимость.
– Адам, я прошу тебя только об одном, – она подошла, села на кровать и положила ему руку на плечо, – просто выслушай меня. А потом ты сам седлаешь вывод. Он обнял ее за талию, с удовольствием ощущая под рукой гладкую кожу. По ее телу пробежала едва уловимая дрожь. На тысячную долю секунды они стали одним организмом, как сиамские близнецы.
– Хорошо, – терпеливо кивнул он, – я тебя внимательно слушаю.
– Как ты думаешь, почему за тобой охотится так много людей и андроидов?
– Кому‑то понадобились мои пси‑способности.
– Кто тебе об этом сказал?
– Охотники.
– С чего ты решил, что тебе говорят правду люди, которые, угрожая тебе оружием, хотели тебя похитить?
Смит не нашелся что ответить. Но, с другой стороны, иного логического объяснения он не находил. Это было самым логичным.
– А, по‑твоему, зачем?
– Ты – скважина. Скважина № 9. Иногда ее называют Богатой. Им нужны не твои способности, а то, что их порождает, – психическая энергия.
– Бред, – вырвалось у Смита.
– Скажи мне, что ты видел в Отстойнике?
– Где? – не понял Смит.
– В том бункере, из которого я тебя вытащила.
Картина предстала перед глазами, как на экране суперсовременного кинотеатра.
Он шел по коридору и открывал двери. Везде была одна и та же картина: иссохшие, выжатые люди, большинство еще живые, у мертвых, как правило, электрод, ввинченный в череп, не испускал голубоватого сияния. Некоторые секции были пусты. Это места для нас. Есть еще места. На всех хватит. 
Смит провел рукой по лицу, стараясь прогнать видение, но оно не исчезало. На него смотрели живые, заполненные болью и страданием глаза, он видел мозг девочки через трещину в черепе. К горлу подкатил неприятный желчный комок, слюна стала отвратительно горькой и какой‑то чужой.
– Ты был там, внизу, в самом Отстойнике?
Она смотрела ему в глаза так, словно хотела запрыгнуть в его нутро.
– Был… – хрипло выдавил он.
– Видел? – Мирра становилась все настойчивей.
– Видел… – у него уже не было сил сопротивляться накатывающей на него комшмарной реальности. С него как будто заживо сдирали кожу.
– И как ты думаешь, что сделали с этими людьми?
Их выжали. Досуха. До капли. 
– Все они псионики высоких категорий. Чем выше уровень психической энергии, тем богаче скважина. Можно выкачать ее из человека постепенно, так, что он и не заметит, от чего так быстро состарился. От чего его начала подводить память, куда подевались жизнерадостность и чувство юмора, откуда берутся приступы черной меланхолии. Но они не делают этого. Они предпочитают выкачать все сразу, чтобы на короткий миг опередить конкурентов. Пока еще скважин много. Кроме того, есть и более мелкие скважины. Скважины категорий с Шестой по Восьмую относятся к классу «А», Четвертая и Пятая – к классу «В» и с Первой по Третью – к классу «С». Скважины класса «С», как правило, эксплуатируют массово.
– Как?
– Собирают вместе. Так сказать, оптом. Выкачивать энергию из каждого поодиночке невыгодно. Поэтому их собирают вместе.
– Каким образом?
– Очень просто. Энергичные люди любят путешествия, активный отдых, массовые развлечения. Стадионы, ночные клубы, популярные курорты. Это их плантации. Все они давно распределены между компаниями. Кто инвестирует дорогостоящее строительство отелей, спортивные клубы? Нефтяные и газовые компании. Но нефть и газ – это только прикрытие. Запасы нефти и газа на земле очень ограничены и, что самое главное, не подлежат восстановлению. Кроме того, разведка и бурение настоящих скважин стоит крайне дорого, это неподъемные расходы на оборудование, специалистов высокой квалификации, на систему технической и экологической безопасности. Как, по‑твоему, они ухитряются получать высокую прибыль да еще после того, как их заставляют платить чудовищные налоги и заниматься социальными программами. Возьми и просто посчитай. Прибыли быть не может. Но она есть. Откуда такая роскошь? Фантастические автомобили, яхты, виллы и даже целые острова? Откуда они берут деньги? И причем так быстро?
– Воруют, уклоняются от налогов…
– Уклонение от налогов тоже стоит денег, воровство в таком масштабе мгновенно становится заметным. Нет. Ответ прост. У них есть дешевая энергия. И они сосут ее из нас. Несколько миллионов человек паразитируют на всем населении Земли. И никто ничего не замечает. Ты когда‑нибудь читал про синдром усталости?
– Что‑то слышал.
– Врачи ломают голову, откуда он взялся, что является причиной. А есть еще синдромы менеджера и афта‑пати. Почему люди после отдыха чувствуют себя усталыми?
– Но Торч говорил мне то же самое, что и Охотники. Он предлагал мне разрабатывать Девятую вместе. Я с помощью телекинеза мог бы перемещать оборудование.
– Хорошо. Как ты встретился с Торчем?
– Он помог мне скрыться из Кортфилдза. Подхватил на своем «Дестере».
– И что потом?
Смит вспомнил. Как холодели его внутренности от того, что подсыпал ему в стакан Торч.
– Он пытался меня отравить или парализовать каким‑то наркотиком. А потом Торч…
Он встал и открыл замаскированный в стене чуланчик, с лихорадочной торопливостью стал вынимать оттуда какие‑то шланги, приборы, похожие на осциллограф и совсем непонятные приспособления. 
– У него были странные штуки. Шланги, какой‑то цилиндр…
– Самодельная качалка. Как же я не догадалась!
– О чем ты не догадалась?
– В пабе. Он использовал качалку, чтобы пополнить запасы своей пси‑энергии.
– Запасы? – у Смита кружилась голова от переизбытка информации.
– Ты видел его кожу?
Перед Смитом всплыло лицо Торча. Лицо посланника Смерти. Неестественно белая кожа. Всадник бледный.
– Они почти выжали его. Он просидел в отстойнике три года. Тогда это был еще не Отстойник, а лаборатория «Маргарита». В это время туда попала и я.
– Ты была там?!
Смит посмотрел на нее как на прокаженную. А что если это никакой не Отстойник и не бывшая секретная лаборатория, а сумасшедший дом для неизлечимых больных, которых отчаявшиеся родственники согласились отдать для научных экспериментов? «Время эксплуатации десять лет». 
– Большинство псиоников не догадываются о своих способностях. Они чувствуют нечто странное, необычное, свое отличие. Но чисто интуитивно скрывают это. Общество не любит, когда кто‑то слишком отличается ото всех. Это воспринимается как отклонение от нормы, мутация, которую нужно уничтожить. Поэтому псионики сами до конца не верят в то, что они обладают уникальными возможностями. До тех пор пока не происходит прорыв. Как правило, это сильное эмоциональное потрясение. Так было и со мной. Я не знала, что я псионик.
Мирра вспомнила тот теплый весенний вечер, когда она впервые ощутила свою власть над пространством. Она очень спешила. И знала, что ей не успеть. Мать лежала в больнице уже несколько месяцев. Последнюю неделю наступило заметное улучшение. Она начала самостоятельно ходить и принимать пищу. Врачи поговаривали о чуде. Но она сказала дочери, что это лишь отсрочка для того, чтобы она смогла привести свои дела в порядок перед переходом в мир иной. Она точно сказала дочери дату и время своей смерти и свое последнее скромное желание – попрощаться, увидеть лицо Мирры перед тем, как ее душа оторвется от тела и стартует туда, где нет «когда». Мирра ей не поверила. Тяжелобольные люди редко воспринимают действительность адекватно. Но она дала себе слово исполнить просьбу матери. В назначенный день она звонила в больницу чуть ли не каждые полчаса, чем сумела вывести из себя даже такого всегда подчеркнуто вежливого и удивительно спокойного человека,  как доктор Фоулз. Он в сотый раз повторял ей, что мама выглядит как никогда хорошо, что в обед она даже играла в настольный теннис, что если дело пойдет так и дальше, он ее выпишет и напишет монографию об этом уникальном случае. Она успокоилась и отправилась в гости к подруге, потом они мотались по магазинам. И только за десять минут до назначенного срока она начала нервничать. И именно в это время позвонил доктор Фоулз и сказал, что у ее матери тяжелейший приступ, и ей немедленно нужно быть в больнице, потому что она все время ее зовет. Десять минут. За десять минут в больницу было невозможно успеть даже на сверхзвуковом аэробусе. И все‑таки она помчалась, взяла такси, такси через минуту заглохло, и она, не обращая внимания на виноватое бормотание водителя бежала по теплому асфальту, выскочив из босоножек, зацепилась за какой‑то поручень, треск порванного платья, странный запах, головокружение… Очнулась она в больничной палате прямо перед кроватью матери. Мать взглянула на нее счастливым осмысленным взглядом, прикоснулась к ее руке, прошептала «Мирра» и отошла в полной безмятежности. Иногда она подозревала, что ее мать тоже была псиоником и обладала даром предвидения.
– Охотники взяли меня хитростью. Пообещали отличную работу в большой компании. А потом отвезли в Шандольский лес. По дороге они переговаривались с Разведчиками. Разведчики есть у каждой компании. Они ищут пси по всему свету. И из разговоров я поняла, что у меня, скорее всего, не очень высокая категория. Уровень энергии небольшой. Но все равно достаточно высокий для «Маргариты». Тогда для меня это было сплошной тарабарщиной. Теперь я знаю все. Или практически все. В «Маргарите» меня обследовали два дня. Что‑то их удивило. Что, я так и не поняла. Потом меня поместили в одну из камер, которые ты видел. В соседней находился Торч. Я не видела его. Но услышала стон. Тогда я переместилась в соседнюю камеру и увидела Торча. Его вид привел меня в ужас. И я в первый раз попробовала телепортировать вместе с собой кого‑то еще. И мне это удалось! Они до сих пор ломают голову над тем, как Торчу удалось сбежать. Долгое время, насколько я знаю, они считали его мертвым. Действительно, вряд ли кто мог бы предположить, судя по его состоянию, что он способен выжить. Но он выжил. И ты для него был просто находкой. Он захотел полностью восстановиться за твой счет да еще и заработать. Выжать тебя, как лимон.
Смит почувствовал, как его руки мелко трясутся. Он никак не мог взять себя в руки. Мирра заметила его состояние.
– Что? Неприятно ощущать себя скважиной? Просто дырой, из которой выкачивают все, из чего ты состоишь?
– Замолчи! – крикнул он.
Она обняла его, пытаясь унять дрожь. Казалось, от этой дрожи он сейчас начнет распадаться.
– Что ты собираешься делать? – спросил Смит, немного успокоившись.
– Не знаю, – ответила Мирра, хотя еще вчера никаких сомнений у нее на этот счет не было. – Но одна мысль у меня есть. Тебе нужен Защитник.
– Защитник?! – Смит был потрясен этой мыслью. К помощи Защитника прибегали так редко, что он сам даже не задумывался над этим. Да и времени у него, честно говоря, не было. Защитник…
– Если нам, конечно, удастся до него добраться.

ГЛАВА 27

Признаки синдрома хронической усталости подобны ранним признакам множества аутоиммуннных болезней типа системной красной волчанки, ревматоидного артрита, синдрома Сьёгрена и рассеянного склероза. 

День начался для Хуча с очередного потрясения. Его твердыня, его гордость, его тайное убежище, его детище, его тайный штаб в одну секунду перестал быть тайным. Мало того, как понял Хуч, он не был таковым уже достаточно продолжительное время. У него было такое впечатление, что когда он принимал душ, стены внезапно рухнули, и он оказался посреди шумной толпы, мокрый и ослепший от мыльной пены.
Эта очередная катастрофа произошла в его жизни, когда к нему в кабинет вошел Рональд Лорр, специальный агент Федеральной службы социальных проблем. Вошел запросто, без церемоний. Как к себе домой. Миновал все посты, все системы наблюдения, как будто их и не было. Зашел и развалился в кресле, наблюдая, как Хуч разбирает последние донесения оперативных служб. Хуч даже сразу его не заметил, словно он выпрыгнул из временного портала. Невысокий, неприметный, доброжелательный. Только глаза недобрые.
– Ну что, Хуч, – будете у нас работать?
Хуч вздрогнул. На краткий миг ему почудился запах серы.
– А у меня есть выбор?
– Мне всегда нравилось, что вы трезво оцениваете ситуацию. Такие кадры нам нужны. А то ты даже не представляешь, с кем приходится работать. А тут готовый профессионал.
– Хотите использовать меня для грязных поручений?
– Отнюдь! – в голосе Лорра даже промелькнула искренняя обида. – Грязные поручения мы и сами любим выполнять. У нас к этому склонность. Нет. Мы предлагаем вам интеллигентную, престижную должность. Вы будете преподавать. Учить наших недорослей азам диверсионной, разведывательной, розыскной работы. Но на практике.
– На практике?
– Совершенно верно. Никакая теория не заменит практику. Теперь перейдем к главному. Нам нужно как‑то закончить это дело со Смитом. Положение становится опасным. И опасность заключается в том, что ситуация выходит из‑под контроля. Я думаю, мы должны взяться за это дело вдвоем. Должно получиться.
– Но их теперь двое. Две Девятки.
– Ерунда, – махнул Лорр, – по‑настоящему опасен только Смит. Но сейчас он напуган. Человек достаточно долго был в бегах. Его нервы на пределе.
– Но нам надо его сначала найти.
– Кто из нас Охотник?
– Когда начнем?
– Мы уже начали.
Лорр встал и направился к выходу. Хуч направился за ним. Едва затянувшийся шрам на лбу злобно пульсировал. Хучу еще никогда не доводилось сталкиваться с федеральными агентами, тем более такого ранга.
В аэромобиле они летели молча. Лорр практически читал его мысли. Поэтому когда он направил аэромобиль в Шандол, он не сказал ни слова, лишь едва заметно кивнул.
Проплывая над зеленым морем Шандольского леса, Хуч старался не смотреть вниз. Уже подлетая к городу, он все‑таки решился задать вопрос:
– У вас есть план, агент Лорр?
Тот только усмехнулся. У него всегда был четкий и ясный план. Он анализировал имейщуюся информацию не хуже андроидов. Надо же, даже машины соблазнились Девятой. Это неудивительно. Вся Вселенная держится на энергии. Придется теперь Черный эскадрон перепрограммировать в полном составе. Оно и к лучшему. За порядком теперь будет следить Федеральная служба социальных проблем. А эскадрон после профилактики технических средств перейдет под контроль его ведомства. Больше полномочий – больше власти. Скоро компании будут обслуживать только тех, на кого укажет он. Все скважины будут нашими.
– Дело в том, что мне хотелось бы знать план.
– Хуч, ты меня, наверное, не понял. Сейчас твой праздник. Я в подыгрыше. Ты ищешь. Я помогаю брать. Так что это ты мне расскажешь план.
– Если бы знать, куда она его перетащила… Скорее всего, к Крысам.
– Тогда мы держим верный путь.
– Вы уверены?
– Их штаб‑квартира где‑то рядом с Шандолом.
– Исключено. Как‑то раз нас нанимали компании, чтобы выкурить их из Шандольских катакомб. Что мы и сделали.
– Ерунда! – резко оборвал его Лорр. Там такое количество псиоников, что вряд ли вам это удалось. Эта был всего лишь спектакль. К тому же Рекард видел Мирру в городе перед началом операции. Они где‑то здесь.
– Где‑то! В Шандоле двадцать миллионов жителей.
– Я верю в тебя, Хуч. Ты найдешь его. А я буду рядом. Действуй, действуй.
Хуч приземлился рядом с самым популярным пабом в городе.
– «Бездна», – прочитал Лорр, – ты решил выпить пива?
– Нет, здесь ошивается сброд со всего города. Может, нам удастся что‑нибудь разузнать.
– Хуч, ты это серьезно? Ты что, собрался опрашивать две тысячи человек, показывая им фотографию Смита?
Теперь настала очередь Хуча торжествовать. Не такие уж они и всесильные, эти федеральные агенты. Это все байки и легенды. Он толкнул двери, и они утонули в дымовой завесе.
– Я серьезно, Хуч, что ты здесь хочешь найти? Астму? Или рак легких?
– Дело в том, – ответил Хуч, пробираясь между бесконечных столиков, что мы получили очень интересную информацию. В день облавы в лесу здесь произошла странная драка. Некто завалил трех байкеров. Отделал их по полной. У двух в крови обнаружилась значительная доза очень мощного снотворного неизвестной модификации. У всех троих на правом виске – красноватый след.
– Понятно.
– Байкеры завсегдатаи этого бара. Возможно, они и сейчас здесь. Или, по крайней мере, их дружки. И вот, что интересно. Бармен видел человека с неестественно бледным лицом. Говорит, оно светилось, как военный прожектор.
– Торч.
– Точно.
– С чего ты решил, что если мы найдем Торча, то найдем Смита?
Хуч быстро осматривал людей, сидящих за столиком и стоящих у стойки.
– Он был здесь неспроста. Он заряжался.
Лорр оглядел потолок и указал Хучу на блестящий разноцветный шар, вращавшийся под потолком.
– Он пасся на чужом поле. Это владения Первой энергетической. Шары, эквалайзеры, люстры в стиле модерн – это их стиль. В этих штуках они прячут помпы.
Лорр достал из кармана маленький прибор с небольшим экраном и нажал на кнопку.
– Ого. Человек пятьдесят Третьей категории, трое Четвертой…
– Где они? – встрепенулся Хуч.
– Вон там за стойкой, недалеко от туалетов.
Хуч посмотрел в ту сторону и сразу увидел их: трех здоровенных байкеров, у одного из которых нос был залеплен пластырем. Он белел в сумраке паба, как маяк, указующий путь.
– Пойдем. Это они.
Они подошли к ним, и Хуч молча протянул фотографию Торча. Байкеры переглянулись, кожа их курток проскрипела, словно они перекинулись парой слов на инопланетном жаргоне.
Байкер с пластырем, обладатель огромного брюха и мощных плечей, кивнул Хучу:
– Пойдем.
Все пятеро двинулись к туалетам. Впереди – Пластырь, следом Хуч и Лорр, в арьергарде – двое остальных байкеров. Когда они вошли в туалет, один из них повесил снаружи табличку «Ремонт» и прикрыл дверь. Разделенное на плиточные квадраты пространство встретило их запахом дешевых дезодорантов. Кабинки выстроились в небрежную шеренгу: некоторые двери плотно прикрыты, другие приоткрыты, третьи распахнуты настежь. Ни души. Пластырь обернулся и ударил Хуча в лицо. Напрасный труд. Охотник нырнул под кулак и ударил байкера в живот. Не менее напрасный труд. Огромное брюхо колыхнулось, Пластырь ухмыльнулся и отвесил Хучу звонкую оплеуху. Огромная ладонь прилепилась к уху, и Хуч очутился на полу. В голове зазвонили колокола всех церквей мира.
Байкер захохотал:
– Таким кулачком мою броню не пробьешь!
Двое его приятелей держали под прицелом Лорра, который при появлении пистолетов сразу поднял руки.
– Пришить его?
– Не стоит портить хорошее место. Слушай ты, придурок. Мы выследили твоего бледнолицего дружка и сегодня вечером сделаем из него швейцарский сыр. Я не знаю, какой дрянью он нас накачал, но я два дня не мог подняться с постели. Голову не держал, как младенец. И башка болела, как с похмелья. Он должен за это ответить. И мы не хотим, чтобы какие‑то ублюдки предупредили его.
– Послушай, мы просто хотели тебя расспросить о нем, – примирительно начал Лорр, – мы тоже его ищем. Похоже, нам по пути.
– Заткнись! Он наш. Поэтому вам придется сегодня переночевать в гараже.
– Так вы его выследили? Как вам это удалось?
– Это наш город. Мы здесь всех знаем, у нас везде глаза и уши. А у вашего кореша очень приметная внешность.
Хуч попробовал подняться, но кованый ботинок опрокинул его навзничь.
– Вставать только по моей команде.
Один из байкеров приставил к виску Хуча пистолет и жестом приказал ему встать. Хуч медленно поднялся. Пластырь с усмешкой за ним наблюдал.
– А еще нам нужно задать вам несколько вопросов про этого альбиноса.
Лорр хлестко ударил Пластыря тыльной стороной ладони по тому месту, где начиналось брюхо. Байкер вдохнул и не смог выдохнуть. Некоторое время он пытался восстановить дыхание, но не смог и был вынужден тяжело опуститься на колени. В ту же секунду Хуч резким движением заплел руку байкеру, который держал пистолет у его виска. Раздался хруст. Рука байкера повисла вдоль тела. Она была надломлена, словно сухая ветка. Байкер смотрел на нее, как на что‑то неживое, ему не принадлежащее. Второму байкеру с пистолетом повезло больше. Хотя как посмотреть. В его необъятный гульфик, больше напоминавший вымя молодой телки, врезался лакированный носок ботинка Лорра. Байкер охнул, выронил пистолет и стал с утробным стоном кататься по полу.
Лорр вынул из внутреннего кармана титановый жетон.
– Ребята, не стоило вам совершать нападение на федерального служащего. Это пятнадцать лет принудительных работ, как минимум. Сейчас вы расскажете нам, где тот, как вы его называете, альбинос. И окажете нам полное содействие, как и положено гражданам своей страны. Все понятно?
По лицу байкера со сломанной рукой текла крупная жемчужина слезы. Сам он при этом не издал ни звука. Крепкие ребята, подумал Смит и подобрал с пола пистолет.
– А вам, молодой человек, будет оказана квалифицированная медицинская помощь. Теперь все на выход.
Процессия потянулась в обратном направлении: впереди два байкера, за ними Хуч с пистолетом, следом Пластырь и замыкающий – Лорр. Так они и прошли через огромный зал паба. Похоже, на них никто не обратил внимания.
– Это здорово, что вы выследили альбиноса, – доверительно сообщил задержанным байкерам Лорр. – Это принесет вам бонус. Поднимаемся и спокойно идем к выходу. Вы на колесах?
Они неторопливо пересекли весь паб. К ним было сунулся официант, видя, что байкеры уходят не расплатившись, но наткнулся на взгляд Лорра и скрылся в табачном тумане.
На улице было свежо. Наступали короткие сумерки, граница дня и вечера, когда реальность ненадолго открывает свое истинное лицо.
Крылатые мотоциклы байкеров стояли справа от входа и отливали хромом. В отличие от аэромобилей они не могли подниматься высоко в воздух, только на пять‑шесть метров, чего было достаточно, чтобы эффектно преодолевать наземные преграды и избегать встречных столкновений.
– Где твой? – спросил Лорр байкера со сломанной рукой. Тот молча кивнул. Лорр взгромоздился на хромированного монстра.
– Иди в больницу. Ты на сегодня свободен. А ты, Хуч, в следующий раз поосторожней с гражданским населением.
Хуч примостился за Пластырем, и три крылатых монстра рванули с места в карьер.
– Дайте знать, когда до убежища Торча останется километра два. Я не хочу предупреждать его этим ревом.
Они мчались по вечернему городу, как всадники Апокалипсиса. Только Апокалипсис был для одного человека – Торча.
Ни Лорр, ни Хуч, ни тем более двое оставшихся байкеров не знали, что Торч сидел в узком помещении давно заброшенной трансформаторной подстанции и пустыми глазами смотрел на железную дверь, будто силясь понять таинственный смысл узоров, образованных облупившейся краской. Это состояние означало крайнюю степень ярости. Эта девчонка обманула его. Обманула Торча! И обманула до смешного просто. Никаких хитроумных комбинаций. Он рассчитывал на ее фанатизм и беззаветную веру в борьбу за правое дело, до которого лично ему никакого дела не было. Но что‑то пошло не так. Что‑то заставило ее изменить свое решение. И вот теперь он сидит в этой жестянке, одинокий и обманутый. А ведь ради того, чтобы вытащить Смита, он здорово рискнул там, в «Бездне». Он обворовал Первую энергетическую дерзко, посреди бела дня. Его запросто могли засечь. Выручил бардак, непременный спутник всех больших корпораций, когда один отдел не знает, что творится в другом, когда служащие бездельничают, уверенные, что затерялись в толпе таких же безликих, как они сами, клерков. Ничего, он еще рассчитается с ней. Но сначала нужно найти Смита. И он найдет его. У него самый лучший в мире поисковый инструмент. Нужно только найти еще одно месторождение. И он знает, где оно находится. Сегодня суперфинал. На стадионе Оллафа будет не менее пятидесяти тысяч человек. Это владения Восточной энергетической. Электронные табло – это их фирменный способ маскировать помпы. Он дождется перерыва и подкараулит какую‑нибудь Четверку, а лучше Пятерку, и на этот раз не будет миндальничать, а выжмет ее досуха, до синевы…
В глаза Торчу ударил ослепительный свет. Дверь была распахнута. В дверной проем била мощная фара крылатого мотоцикла. Торч на мгновение ослеп. Мощные волосатые руки схватили его за шиворот и выволокли на свет божий. Он узнал байкера, которому сломал нос о несвежую стену туалета в «Бездне». Дред, так, кажется, его звали.
– Привет, Дред, – поздоровался Торч, все еще щурясь после яркого света.
– Что, ублюдок, помнишь меня?
Торч прикоснулся к его густой шевелюре, словно хотел погладить. Но затем его пальцы ухватили Дреда за волосы, а большой палец надавил ему на глаз. Дред рефлекторно отдернул голову и тут же взвыл от боли. Сухие, узловатые пальцы Торча, в сумерках белевшие, как кости скелета, крепко держали его волосы. Большой палец продолжал давить на глаз. Дред бился, как огромный сазан. Его товарищ поспешил ему на выручку и ударом огромного сапога отшвырнул Торча от Дреда. Торч гулко звякнул всем телом о железную будку и осел на землю. В его руках появился пистолет со снотворным. Тихо прошелестела пуля. Будто невидимка перелистнул страницу. Пистолет Торча брызнул осколками, один из которых оцарапал ему запястье. В руке осталась только рукоятка, уродливая и бесполезная. На месте слома была видна очередная ампула. Торч повернулся в сторону выстрела. С дымящимся «Буллитом» в руках на него смотрел Хуч. Рядом стоял какой‑то неизвестный, но по виду опасный тип. Главная опасность – Хуч, с остальными он справится.
Лорр подошел к Торчу и принялся внимательно разглядывать его.
– Неважно выглядишь, Торч, – сказал он таким тоном, словно они были знакомы лет двадцать. – Теперь понятно, почему ты так ненавидишь Первую энергетическую.
Торч решил повременить с решительными действиями.
– Ребята, – обратился к байкерам Лорр, – было бы несправедливо, если бы вы не получили свою порцию сатисфакции. Жить с тяжелым грузом на душе вредно для здоровья. Я даю вам тридцать секунд.
Оба байкера тяжело шагнули к Торчу. В то же мгновение на него обрушились две пары тяжелых сапог, и он пожалел, что решил повременить с решительными действиями. Они били его со знанием дела, выцеливая незащищенные места, стараясь как можно эффективнее использовать отведенное время. Торч корчился, как лист бумаги на углях.
– Стоп, – скомандовал Лорр, и байекры мгновенно отступили. Лорр был похож на дрессировщика, работающего с бегемотами.
Да кто же он такой? Торч терялся в догадках, понимая только одно: дела его идут крайне плохо.
– Свободны, – приказал Лорр байкерам, – вы отличные ребята, я с вами еще свяжусь. У федерального правительства могут возникнуть к вам небольшие поручения.
Байкеры поспешили к своим мотоциклам.
– Да, – окликнул их Лорр, – и не ходите больше в «Бездну».
Байкеры недоуменно переглянулись, но возразить не посмели. Взревели моторы, и через секунду они скрылись в клубах дорожной пыли.
Торч тяжело дышал, каждый вздох отдавался тупой, ноющей болью. Где‑то в самой сокровенной глубине его естества горел холодный огонь ярости. Нелегкая эта работа, охотиться за Девятой. Лучше бы ему воровать по мелочи энергию по стадионам и ночным клубам. Но его ставка еще на игровом столе. По крайней мере, сейчас его положение не так безнадежно, как тогда – в «Маргарите». Он успокоил дыхание и постарался взять себя в руки.
Лорр присел перед ним на корточки.
– Ну что, Торч, пришла тебе пора поработать на Федеральное правительство.
Ткнуть бы его сейчас пальцем в глаз.
– Я старый, больной человек, вы же сами видите.
– Видим. Но мы тебя приведем в порядок, не беспокойся. Ты нам нужен.
– Именно поэтому вы приказали меня избить.
– У ребят должно было остаться хорошее впечатление от встречи с федеральной службой.
Торч мгновенно понял, о какой федеральной службе идет речь. Поговаривали, что они набирают на службу псиоников. Конечно, тех, до кого не успевали добраться компании. Этого еще не хватало.
Торч попытался подняться. Ноги плохо его слушались, как будто их пересадили ему от кого‑то другого. Лорр помог ему встать, поддержав за локоть.
– Хуч, ты вызвал машину?
– Да, – отозвался Хуч и указал на серое вечернее небо. В нем, приближаясь, вспыхивал огонек.
– Отряхнись, Торч. Хватит тебе мыкаться по заброшенным казармам, подвалам и трансформаторным подстанциям.
– Вам нужен Смит?
– Именно так, Торч. Как хорошо, что человеку не нужно ничего объяснять.
Рядом опустилось довольно подержанное автотакси. Не «Дестер», конечно, но тоже вполне приличный транспорт. Они запихали Торча внутрь, а сами уселись с двух сторон, плотно зажав своего пленника. Три пары колен напоминали древнюю батарей парового отопления. Лорр прикоснулся к панели управления титановым жетоном.
– Бесплатный проезд? – ухмыльнулся Торч.
– Секретный маршрут, – объяснил Лорр. – Сейчас мы прилетим в одно замечательное место, где тебе окажут медицинскую помощь, а заодно и помоют. Ты страшно воняешь, Торч. От тебя пахнет подпольем.
Такси раздвигало густейщие сумерки. Ветер шуршал по обшивке. Двигатель гудел ровно и надежно. Хуч посмотрел в окно, но не увидел ничего, кроме горстки смутных огней внизу. Ему внезапно захотелось выпрыгнуть и бросить все к чертовой матери. Он не ощущал ничего, кроме раздражающей усталости.
Они приземлились через четверть часа возле веселого фермерского домика. Радостно и ярко светились окна, где‑то заливисто лаял пес, гонясь за сверчками. Дверь была гостеприимно распахнута. Из нее наружу вырывался уютный свет, который застыл на пороге, словно вышел подышать вечерней прохладой.
– Конспиративная квартира, – догадался Торч.
– Почему же, – возразил Лорр, – моя частная собственность.
Они вылезли из такси, которое тут же умчалось прочь.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – сделал Лорр приглашающий жест.
Торч под конвоем Хуча вошел в дом. В просторной прихожей их ждала невысокая плотная женщина с все понимающими глазами.
– Марта, – коротко представилась она.
Вошел Лорр, заперев за собой дверь.
– Марта, займись, пожалуйста, Торчем. Но только после того, как он примет ванну.
– Ванна на втором этаже. Пойдемте, я вас провожу.
Деревянные ступени дружелюбно скрипели. Перед глазами Торча колыхались бедра Марты. Жена, любовница, экономка, и то и другое и третье? Определить было невозможно. Торчу вдруг захотелось остаться здесь навсегда, завести корову, свиней, может быть, даже козу. Козье молоко очень полезно. Ловить рыбу в соседней речке, косить газон, чинить крышу. Торч встряхнулся, сбрасывая с себя шелуху сентиментальности. Они нарочно расслабляют его. Никакой это не дом, а конспиративная база. И он наверняка не первый, кого сюда приводят. А внизу холодный подвал, в котором множество разных омерзительных штук, с помощью которых людей заставляют говорить то, чем им бы совсем не хотелось делиться.
Марта открыла дверь в уютную ванну.
– Вот, мистер Торч. Здесь свежее полотенце, ароматический шампунь. Это режимы: вот так – бодрящий, так – расслабляющий.
– А это?
– Это – контраст, – она серебристо рассмеялась, – когда‑то Лорр любил выпить, а контраст хорошо снимает похмелье.
– Так его зовут Лорр.
– А он разве не представился? На него это так похоже. Он ведь страховой агент, и ему приходится представляться по сто раз на дню. По‑моему, его уже тошнит от представлений. Вот он и забыл.
– Страховой агент?
– Он страхует от несчастных случаев и скоропостижной смерти. Это Федеральная программа.
– От смерти не застрахуешься.
– Мой муж отлично страхует от смерти. С ним вы можете быть совершенно спокойны. Ну все, не буду вам мешать. Вон в том ящике свежая одежда. Подберите себе что‑нибудь по размеру.
И она закрыла дверь. Торч был уверен на сто процентов, что она стоит под дверью и чутко прислушивается. Ему захотелось рывком открыть дверь и застукать ее за этим занятием. Он приложил ухо к двери, но удаляющихся шагов так и не услышал. Стоит. Страховой агент!
Торч с удовольствием снял ботинки и грязные носки, которые, как утверждала реклама, предохраняли от плоскостопия. Затем быстро скинул верхнюю одежду. Эти дурни забыли взять у него рюкзак. В нем хранилась его жизнь. Он поставил его осторожно, будто тот был полон деревенских яиц.
Он повернул режим на бодрость и шагнул в ванну. Тысячи игл пронзили его тело. Но бодрость не приходила. Грязные ручейки обвивались вокруг его сморщенных ступней. Окно в ванную комнату было открыто. Торч смывал с себя грязь вместе с пеной от ароматического шампуня, который, судя по надписи на этикетке, обострял восприятие жизни.
Наскоро помывшись, Торч быстро вытерся и практически выпрыгнул из ванны. Взгяд его ни на секунду не отрывался от раскрытого окна. Обычный человек в него пролезть не смог бы. Даже ребенок. Но Торч не был обычным человеком. Он был ходячим скелетом, обтянутым выгоревшим на солнце брезентом.
Скрипнул, выскочив наружу, бельевой ящик. Торч выбрал ослепительно белую футболку (так его кожа не слишком будет бросаться в глаза) и коричневые шахтерские штаны. Быстро оделся.
Слава Богу, сила в его высохших руках осталась. Сила, которая питалась энергией ярости, ненависти и жажды мести. Он ловко подтянулся на руках и скользнул наружу. Рюкзак был предусмотрительно привязан к ноге. Торч мягко приземлился на цветочную клумбу. Теплая земля мгновенно заползла в ботинки, одетые на босу ногу. Свобода.

Хуч и Лорр сидели в небольшой кухне за деревянным столом. Перед ними дымились тарелки с ужином. Марта колдовала над заварочным чайником, сыпала туда какие‑то листочки, корешки, лепестки. От них в воздух выстреливали дразнящие амбрэ.
– Он не сбежит? – тревожился Хуч.
– Может, конечно, это же легендарный Торч. С другой стороны, скажи, положа руку на сердце, а ты бы смог сбежать, после того как с тобой поработали эти бородатые чудовища?
Хуч поежился, вспомнив, с каким остервенением байкеры пинали Торча.
– Он сейчас лежит в ванной и медленно приходит в себя. Марта потом его вынет оттуда.

Разогнуться после приземления Торч не успел. Прямо в глаза ему смотрело лохматое чудовище. С языка капали крупные капли слюны. Огромные клыки не помещались в пасти. Из глубины цилиндрического тела доносилось утробное рычание. Хвост подметал газон. Пес весил не меньше семидесяти килограммов и был в отличной форме. Интересно, мелькнула у Торча безумная мысль, а среди животных есть псионики? Должны быть. Он попытался распрямиться, но пес сделал короткое угрожающее движение, одновременно усилив рычание. Было бы неплохо проверить эту версию. У этой животины наверняка солидная категория. Можно было бы жить… Завести себе свору собак. Или купить слона. А еще лучше устроиться сторожем в зоопарк. Пес приблизился вплотную и ткнул его носом в бок, как бы подталкивая. Торч медленно двинулся в этом направлении. Пес одобрительно тявкнул. Но все попытки Торча разогнуться наталкивались на жесткое наказание. Один раз собака довольно серьезно прихватила его чуть пониже спины. Так он и дошел до парадной двери, согнувшись в три погибели. Когда Торч взошел на крыльцо, пес сел. Торч наконец разогнулся и постучал. Дверь тут же открылась. Будто Марта ждала его на пороге.
– Помылись? – спросила она, пропуская его в дверь. – Вы Хантера не видели?
– Какого Хантера?
– Пса, старшего брата Хита, который проводил вас сюда.
– Нет.
– Охотится, наверное, на енотов.
Ирреальность этой женщины сводила Торча с ума. В сомнамбулическом состоянии он прошел на кухню и принялся за ужин, который показался ему абсолютно безвкусным. Лорр с интересом рассматривал его ботинки, полные земли.
– Да, Торч, – наконец сказал он, – полнеть тебе надо. Где это видано, чтобы нормальный человек мог вылезти в такую маленькую форточку. Ну, ничего, завтра мы тобой займемся.

ГЛАВА 28

На первом месте стоит реакция на  психосоциальный стресс и  аффективные состояния (тревога и депрессия). При этом депрессия может быть не очевидно клинически выражена, а представлена в скрытой, маскированной форме. 

Они сидели на кухне и ели яичницу. Точнее, ел один Смит. Мирра листала электронную рекламную газету. Маленький серебристый корпус поблескивал в ее маленьких пальчиках. На дисплее вспыхивали разноцветные модули.
– Вот, – торжествующе сказала она, протягивая Смиту через стол компат‑коннект, подключенный ко всем доступным базам данных. Смит взял серебристый параллелепипед и взглянул на дисплей. На ядовитом желтом фоне крупным шрифтом было набрано незатейливое «Защитник», а чуть ниже «Илия Гетторн VII». Семь поколений! Да, он происходит из семьи одних из первых Защитников Федерации.
– Ну, что ты решил?
– А если я не сумей доказать свою невиновность?
– Ты шутишь?
Мирра вскочила, полы ее халата распахнулись, она запахнула их резким движением. Глаза пылали. Смит уже начинал тяготиться ее бешеным темпераментом.
– С Защитником тебе не будут страшны ни андроиды, ни Охотники, ни федеральные агенты. Мне надоели твои сомнения, Адам. Тебя гоняют по всей Федерации, как зайца, а ты все еще думаешь, что это недоразумение.
– Ничего я не думаю, – зло ответил он и нажал пальцем на имя Илия Гетторн VII. Появилась «колбаска» соединения. Она быстро заполнилась красным. На экране побежали буквы, черные суетливые муравьи: «Ваше местонахождение установлено. С этого момента вы автоматически находитесь под защитой Илии Гетторна VII. Контракт не может быть расторгнут ни при каких условиях. Защита считается принятой. Никаких дополнительных условий. Просьба оставаться на месте, Защитник уже в пути».
Все, назад возврата нет. Только что он заключил самый жесткий контракт на всем юридическом поле. Самый бескомпромиссный, самый короткий и самый бесспорный. Этот контракт не оспаривался ни разу со времен принятия Билля о Защитниках.
Их называли так, чтобы не смешивать с бесчисленными стадами адвокатской саранчи, которая успевает опустошить ваши карманы до того, как вас посадят за решетку.
Полное название этого необычного общественного института звучало так: Последний Защитник. На него имел право любой, кто считает себя невиновным. Билль был принят сразу после скандального дела Кромтона. Когда его взяли, пресса окрестила Кромптона, скромного банковского служащего «Душителем из Бурга». Тридцать восемь жертв. Все – женщины‑блондинки от двадцати до тридцати. Взяли его с поличным, над еще не остывшим телом очередной жертвы. На шее были отпечатки его пальцев, под ногтями – ее кожа. У него не было алиби ни по одному эпизоду. Мало того, выяснилось, что Кромптон проходил лечение в закрытой психиатрической клинике для социально опасных душевнобольных. Этот факт Кромптон тщательно скрывал. Попал он в клинику за попытку задушить свою сестру – блондинку, которая была проституткой. Было ему тогда пятнадцать лет. Экспертиза признала его невменяемым. Но курс лечения оказался настолько успешным, что Кромптона через пять лет выпустили. Врач был единственный, кто свидетельствовал на суде в его защиту. Не помогло. Нашлись свидетели, который видели Кромптона несколько раз в то время и в том месте, когда погибли несколько женщин. Его приговорили к смертельной инъекции. После оглашения приговора Кромптон закатил в суде настоящую истерику. Он кричал, что невиновен и его смерть падет на головы всех присяжных, судьи, обвинителя и газетчиков. Не помогло. Через несколько дней, в рекордный срок, приговор был приведен в исполнение. Кромптон успел проклясть и человека, сделавшего инъекцию. Однако убийства продолжились. Были задушены еще десять блондинок, легкомысленно прогуливавшихся в безлюдных местах в слишком позднее время суток. Сначала общественность решила, что это орудует подражатель, но страшная правда выплыла наружу, когда преступник был схвачен. Им оказался некто Грагг, отпрыск одного из стальных королей, оказавшийся совершенно безумным. Первой блондинкой, которую он задушил, была молодая топ‑модель, на которой его папаша‑миллиардер женился, выгнав из дома мать Грагга. Ну а дальше пошло‑поехало. Все усилия самых дорогих адвокатов оказались напрасными. Грагг во всем признался с торжествующей прямотой. Давая показания в суде, он хохотал, крича, что он единственный убийца в этом зале. Что судья (а по стечению обстоятельств дело рассматривал тот же самый судья, который приговорил Кромптона) убил ни в чем неповинного человека, обычного, одинокого клерка, который не мог доказать свое алиби, потому что у него не было ни друзей, ни знакомых. Он громогласно называл имена присяжных, вынесших Кромптону обвинительный вердикт, он поздравлял их с вступлением в клуб убийц невинных людей. Все можно было списать на его невменяемость, но Грагг с такими подробностями описал все тридцать восемь убийств, которые приписывались Кромптону, что общественность содрогнулась. Речи Грагга, записанные на видеопленку, разошлись тысячными тиражами, вызвав среди населения неадекватную реакцию. Как назло, Грагг оказался очень талантливым оратором. Он бичевал всю систему правосудия с такой яростью и убедительностью, что по Федерации прокатилась волна демонстраций с требованием судебной реформы. Ситуация усугубилась тем, что по ходу процесса над Фраггом покончили жизнь самоубийством судья и трое присяжных по делу Кромптона. Обвинителя чудом удалось вынуть из петли. После этих событий была повсеместно отменена смертная казнь и введен институт Последнего Защитника.
В дверь осторожно постучались.
– Я открою, – сказала Мирра, но Смит остановил ее.
– Лучше переоденься. Это же Защитник.
Мирра, спохватившись, скрылась в спальне и зашуршала там бельем.
Защитников выбирали из самых высокоморальных людей. Справедливость была их основным принципом. Отбор проводился всем населением страны и вызвал самые жаркие споры. Наконец было отобрано тринадцать человек. Они не подчинялись никому, полностью освобождались от налогов и имели право применять оружие против любых представителей государственной власти по своему усмотрению. Чертова дюжина Неприкасаемых. Свое дело они передавали по наследству. Если кто‑либо из их потомков оказывался бесплодным или по каким‑то другим причинам не мог иметь детей, то он в глубокой тайне усыновлял ребенка. Дети Защитников воспитывались изолированно от остальных и воспитывались только в традициях абсолютной справедливости.
Смит открыл дверь. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в ковбойской шляпе. Темно‑синяя в черную клетку (цвета клана Гетторнов) рубашка, джинсы и легкие макасины. За спиной, прикладом вверх висело «Даббл», супервинтовка с двумя стволами. Один обычный огнестрельный, другой бластерный. Сорок патронов в магазине. Высокая точность, прицельная дальность два километра. Пуля прошивала танковую броню, как иголка ситец. Винтовку сверху накрывал кожаный мешок, стянутый плетеным шнурком.
Илия Гетторн снял шляпу. Глубы кристаллы глаз. Брови сошлись у переносицы. Из‑под шейного платка выглядывала цепочка крестика.
– Разрешите войти? – спросил он суховатым, полным скептицизма голосом.
– Да‑да, конечно, – посторонился Смит.
Гетторн не сдвинулся с места.
– Что‑то не так? – забеспокоился Смит.
– Вы должны были потребовать у меня жетон Защитника. Я удивлен, что вы еще не за решеткой.
Гетторн вытащил из нагрудного кармана жетон и предъявил его Смиту. На титановой пластинке, раскрашенной в цвета клана Гетторнов, блистал золотой щит, украшенный тремя рубинами, расположившимися в форме треугольника. Эмблема, так хорошо известная каждому мальчишке в Федерации. Какой же мальчишка не смотрел сериал Защитник, какой же мальчишка не мечтал, чтобы его усыновил один из кланов? Все хотели стать Защитниками, суровыми и непобедимыми. Но редко кто прибегал к их помощи. Ибо помощь эта стоило очень дорого. Плата была столь высокой, что даже мультимиллиардеры предпочитали все‑таки традиционных адвокатов. К тому же любой житель Федерации знал, что Защитника обмануть невозможно. Если он узнавал, что клиент виновен, он, согласно Биллю о Последнем Защитнике, сам вершил правосудие. И такие случаи были. Особенно в самом начале. Но после того как Редера‑мадшего, обвинявшегося в изнасиловании несовершеннолетней, нашли повешенным в его собственном доме с торчащим из заднего прохода черенком от лопаты, больше никто не рисковал обмануть Защитника и прикинуться невинной овечкой. Защитнику были не нужны юридические доказательства, он всегда действовал по велению сердца, а сердце Защитника никогда не сбоило.
Предъявив жетон, Илия Гетторн прошел на кухню, быстрым взглядом осматривая помещение. Он сел за стол.
– Как я понял, мне предстоит защищать некую Мирру Инс.
Мирра появилась в дверях кухни в коротком легкомысленном топике и очень коротких шортах.
– Вы ошиблись, Защитник.
– Зовите меня Гетторн. Слово Защитник для меня наполнено слишком большим смыслом, чтобы просто так трепать его. Я никогда не ошибаюсь. Сообщение было принято от Мирры Инс.
– Это я послал сообщение. Я был вынужден воспользоваться коннектом Мирры.
Гетторн вынул из правого нагрудного кармана небольшую трубку, смахивающую на пальчиковой фонарик. Затем быстрым движением он поймал ладонь Смита и, больно сжав, подтянул к себе. Включил «фонарик», который замерцал зеленоватым светом, и провел исходившим из него лучом по пальцам Смита.
– Извините. Стандартная процедура. Теперь у меня есть ваши отпечатки пальцев.
Он повернулся к Мирре. В его взгляде сквозило осуждение. Он не одобрял, когда девушки одеваются столь легкомысленно. Его дочь никогда себе этого бы не позволила, хотя ноги у нее ничуть не хуже. Мирра почувствовала, как ее щеки заливает краска стыда. Она всего лишь хотела подразнить Защитника, а теперь чувствовала себя самой последней развратной дрянью.
– Передайте мне, пожалуйста, ваш компакт‑коннект.
Мирра нагнулась, придерживая вырез топика, выдвинула ящик стола и достала прибор, который Смит уже успел спрятать.
– Вот, – протянула она коннект Гетторну и поспешно скрылась в спальне.
На дисплее все еще светился рекламный модуль Гетторна. Он провел по нему «фонариком».
– Да, на связь выходили именно вы. Назовитесь.
– Адам Смит.
– Место работы.
– Восточная энергетическая компания.
Гетторн снял с плеча мешок и, не спеша, расшнуровал его. Смит ждал, что сейчас появятся золотые самородки, спички, соль, завернутая в бумагу и кусок солонины. Илия Гетторн извлек наружу небольшой цвета воронова крыла компьютер. Открыл крышку и сиреневый свет дисплея осветил его упрямое лицо. Пальцы забегали по клавишам, как ноги ахалтекинца. Некоторое время было слышно тихое пощелкивание. Смит ощущал себя сидящим в очереди на прием к стоматологу. Наконец Гетторн захлопнул крышку.
– Мистер Смит, вы обвиняетесь в промышленном шпионаже. Обвинение абсолютно абсурдно и ничем не подкреплено. Меня удивляет ваш вызов. Я работаю только с клиентами, которым грозит смертная казнь или пожизненное заключение, то есть с теми, которые могут потерять жизнь. Вашей жизни это нелепое обвинение не угрожает. Любой адвокат в два счета добьется вашего оправдания.
– Но меня еще обвиняли в убийстве! – воскликнул Смит.
– В убийстве? Судя по оперативным сводкам, вы никого не убивали, мистер Смит.
– Я убил двух Охотников. Одного столкнул с крыши, а другого проткнул энергоножем.
– Во‑первых, Охотники вне закона. Во‑вторых, если вы сумели расправиться с двумя Охотниками, то вам ничего не стоит защитить себя самому.
– Вы отказываетесь от Защиты?
Илия вскинул подбородок:
– Гетторны никогда не отказывают в Защите! Но я должен все выяснить до конца. И я это сделаю. У вас задача простая. Вы не должны лгать. Времени для разговора у нас достаточно.
– Вот это вряд ли. С минуту на минуту нас могут обнаружить и уничтожить.
– Не забывайте, мистер Смит, что вы под защитой клана Гетторнов. Дом оцеплен. У дверей вооруженные люди. Сюда не сможет войти никто. Даже если он приедет на тяжелом танке. Мы способны выдержать осаду даже маленькой армии. При любом нападении на Защитника вся пресса будет мгновенно оповещена. Все под контролем. Успокойтесь и рассказывайте, кто хочет вас уничтожить? Если это криминальные элементы, то мы вызовем федеральных агентов, и они займутся этим вопросом.
– Федеральных агентов? – удивился Смит. – А почему не Черный эскадрон?
– Черный эскадрон отправлен на две недели на профилактику. Какой‑то глобальный сбой. Теперь за порядком следит Федеральная служба социальных проблем.
– Впрочем, никакой разницы.
В кухню снова вошла Мирра. На этот раз на ней было простое, вполне целомудренное платье.
– Можно? – она присела на стул рядом с Защитником.
Гетторн вопросительно взглянул на Смита.
– Она в таком же положении, как и я. Боюсь, теперь охота ведется на нас обоих.
– Вы хотите сказать, что Охотников наняли государственные службы?
– Охотников наняла Первая энергетическая компания. Она же наняла андроидов. Потом, насколько мы поняли, к делу подключились федералы, – объяснила Мирра.
– Это похоже на заговор.
– Так и есть.
– Допустим. И чего же они от вас хотят?
– Дело в том, что мы – Скважины.
– Простите? – не понял Гетторн.
Смит с тоской подумал о том, как сложно будет все объяснить. Но Мирру это обстоятельство ничуть не смутило. Она с жаром начала рассказывать все, что вчера поведала Смиту. Защитник слушал внимательно, не перебивая. По выражению его лица невозможно было понять, как он относится к услышанному, считает он их обоих параноиками, патологическими лжецами или безоговорочно верит каждому слову.
Когда Мирра закончила, он снова открыл свой компьютер и снова сосредоточенно защелкал по клавишам. Потом, закончив, достал свой мини‑телефон.
– Иона, я тебе кое‑что передал. Тут довольно интересный случай. Хотя поначалу я думал, что тут что‑то нечисто. Но, похоже, клиенты не врут. Да. Двое. Но, скорее всего, их будет больше. Это новое направление. Проанализируй данные и выдай свой вердикт, хотя я уверен в правдивости на сто процентов.
Он положил телефон в карман.
– Спасибо, – прошептала Мирра, прикоснувшись к его руке губами.
В этом жесте не было ничего удивительного. Защитников почитали в народе, как святых. У них просили благословения и совета. Если кто‑то покидал клан, отказываясь от судьбы Защитника, будь то мужчина или женщина, каждый старался заполучить такого человека в свою семью в качестве жениха или невесты. Любая вещь, оброненная Защитником, по поверьям, приносила удачу. Считалось, что прикосновение Защитника излечивает от золотухи, ветрянки и кори.
Гетторн поднялся и уложил компьютер в мешок. Забросил мешок за спину и двинулся в прихожую.
– Пойдемте. Здесь вам оставаться больше нельзя. Сейчас мы поедем в Замок Гетторнов. Там вы будете в безопасности. А мы пока займемся вашей судьбой. Да, надейсь, вы помните о гонораре.
– Да, конечно, – сказал Смит.
– Вы передаете клану Гетторнов все ваше движимое и недвижимое имущество, все ваши наличные и безналичные деньги, недвижимость, тайные клады, одежду, личные архивы. Все. У вас остается только то, что на вас. И, конечно, самое главное – у вас остается жизнь.
Они вышли из здания, щурясь на солнечный день. Если члены клана Гетторнов где‑то и скрывались, то Смит их не заметил. Это внушало надежду. Он впервые за последнее время начинал чувствовать себя в безопасности.
Сверху почти камнем упал грузовой коптер.
– Быстрее! – крикнул Гетторн, подсаживая Мирру.
Через несколько мгновений они уже неслись навстречу солнцу.
Замок Гетторнов располагался, как и положено замку, высоко в горах. Стального цвета вершины с белыми шапками снега казались стеной, окружавшей волшебное королевство. Там их ждут добрые феи и мудрые маги. Там река времени течет медленно, как воск по свече. Туда не добраться неприятностям. Там ждут прекрасные, волнующие и неопасные приключения.
Коптер карабкался вверх, стараясь переползти горный хребет. Смит изнывал от нетерпения – так ему хотелось увидеть Замок Защитников, где удавалось побывать единицам. Если Надежда, где и обитала, то, несомненно, за этими вершинами.
В кабину был ледяной освежающий ветер. Он покусывал за щеки, щипал за уши, пытался покрыть изморозью разгоряченное тело коптера. Дышать стало тяжело, кислорода здесь явно не хватало. Но это длилось недолго. Коптер миновал заснеженный перевал и ухнул вниз. Там, внизу на небольшом плато, окруженном со всех сторон горными пиками, стоял настоящий замок. Сотни башенок и пристроек. Флаги с гербом Гетторнов – стилизованная фигура св. Себастьяна, пронзенного стрелами. Стены замка были покрыты броней из кевлара, башни обшиты титановыми плитами. Наверху донжона стоял крупнокалиберный зенитный пулемет, внимательно всматривающийся в небо. Кое‑где из бойниц высовывались дула серьезных орудий. Это была настоящая крепость.
Коптер приземлился на лужайку перед резиденцией Гетторнов.
– Добро пожаловать! – крикнул Илия, спрыгнул на землю и протянул руку Мирре. Она с удовольствием приняла помощь. Смит почувствовал укол ревности. По лужайке носилась свора огромных псов неопределенной породы. Они явно радовались прибытию хозяина. К ним спешили люди в таких же шляпах и рубашках, как у главы клана. За спинами торчали приклады «Дабблов». Сколько же их здесь? С удивлением Смит отметил, что среди бегущих есть и женщины. Они все как одна были светловолосыми и высокими.
Гетторн окликнул одну из них, стройную, спортивную, с сильными ногами, которые обтягивали вылинявшие джинсы, лет тридцати на вид.
– Джейн, определи Мирру на женскую половину. Роав, отведи мистера Смита в его комнату. Ужин ровно в шесть, – обратился он к Смиту и Мирре. Как услышите колокол, спускайтесь на первый этаж в гостиную. Мы ужинаем всей семьей.
– А можно нам выделить одну комнату на двоих? – спросила Мирра.
Гул голосов и даже лай собак стихли. Гетторн строго посмотрел на Мирру, потом на Смита:
– Вы женаты?
– Нет… – обреченно ответила Мирра, подавив в себе мгновенное желание обмануть. Но обманывать Защитника нельзя.
– Значит, об этом не может быть и речи.
– Но мы собираемся пожениться, – вступился за Мирру Смит, – сами понимаете, в нашем положении это было не так легко сделать.
Пауза.
И тут в глазах Гетторна заплясали два веселых чертенка. Его лицо неуловимым образом преобразилось.
– Как глава клана Гетторнов, как официальный Последний Защитник, один из Тринадцати, я имей право сочетать вас законным браком. Если желаете, могу сделать это прямо сейчас.
Мирра взяла Смита за руку. Две Девятки. Девяносто Девятая. Ни в коем случае не думайте о Девяносто Девятой. Мечтать о ней можно. Думать нельзя.
– Желаем! – ответила Мирра за обоих. Смит кивнул. Ему представлялась, что начинается новая жизнь. Жизнь среди добрых, открытых людей. Жизнь, где никто не будет из него ничего высасывать, чем бы это ни было. Мир, в котором нет скважин. И нет этой бесконечной, бессмысленной погони, которая всегда заканчивается одним и тем же финалом.
Он сжал руку Мирры, и она ответила ему тем же.
Гетторн довольно оглядел их:
– Ну, за руки вы уже взялись, – начал он церемонию, – теперь дело за малым. Готов ли ты, Адам Смит, взять в жены Мирру Инс, такой, какова она есть, заботиться о ней до конца своих дней, делить с ней горести и радости, хранить ей верность и быть для нее защитником?
– Да, – ответил Смит.
– Мирра Инс, готова ли ты взять в мужья Адама Смита, такого, каков он есть, готова ли ты заботиться о нем до конца своих дней, делить с ним горести и радости, хранить ему верность и быть для него опорой?
– Да, – ответила Мирра.
– Тогда властью, данной мне народом Федерации, объявляю вас мужем и женой. Скрепите союз супружеским поцелуем.
Мирра и Смит смущенно поцеловались.
– Джейн! Пойди на кухню и скажи Виоле, что у нас сегодня вечером свадьба. Пусть Лаэрт открывает погреба, а ты, Роав, возьми с собой кого‑нибудь покрепче и забейте Цезаря. Сегодня у нас свадьба! Мирра и Адам. Теперь после того, как совершен обряд, вы становитесь членами нашей семьи. Честно говоря, я сначала заподозрил подвох.
– Какой подвох, – удивилась Мирра.
– Дело в том, что члены семьи защищаются бесплатно. Теперь я не вправе требовать с вас обычный гонорар. У меня к вам другое предложение. Вы можете остаться здесь навсегда. Никто не посмеет атаковать замок Защитника. Вы будете жить и работать здесь. А все ваши неприятности останутся по ту сторону гор. Через несколько лет о вас просто забудут. У нас есть все, что необходимо для нормальной жизни. Клан Гетторнов довольно большой.
– Я слышала, самый мощный из Тринадцати.
– Возможно. Он насчитывает четыре тысячи человек. Мой прадед усыновил около сотни детей и воспитал их в лучших традициях клана. Безусловно, вы можете отказаться вступить в нашу семью. Если же вы согласитесь, завтра это будет оформлено нотариально. Я в основном обращаюсь к тебе, Мирра. Ты долгое время жила в подполье, боролась с компаниями, у тебя есть цель. Если ты останешься, об этом придется забыть.
– Я останусь, – ни секунды не поколебавшись, ответила Мирра.
– Прекрасно. Клан Гетторнов увеличился на два человека. Мы найдем применение вашим способностям. А теперь, готовьтесь к свадьбе.
И Гетторн зашагал к дому. Мирра и Смит отправились следом, продолжая держать друг друга за руки.
И вот конец. Теперь ни Хуч, ни Торч, ни кто‑либо еще не смогут дотянуться до них. Эта мысль наполняла Смита ощущением неземного полета. Две Девятки вне досягаемости энергетических компаний. Они, наверное, умрут от бессильной злобы. А он будет жить им назло, полный сил и энергии.
Они шли к дому по изумрудной лужайке и страшные псы крутились у их ног, заигрывая и ластясь, словно каким‑то неведомым чутьем им удалось узнать, что Мирра и Смит теперь члены семьи, их новые хозяева. Они подпрыгивали, разевая свои клыкастые пасти и норовили лизнуть в щеку то одного, то другого. Долгое путешествие закончилось. Они пересекли пустыню страха. Их ждало счастье, как оно есть.

ГЛАВА 29

Некоторые специалисты полагают, что из‑за подверженности электромагнитным полям часть населения страдает синдромом усталости, головными болями и кожными проблемами. Другие утверждают, что доказательств этому нет. 

Торч проснулся оттого, что солнечный луч щекотал его щеку. Он чувствовал себя отдохнувшим. Немного болело место, за которое его укусила собака. На пороге стоял Лорр. Он был одет так, словно собирался в отпуск. Тенниска, шорты, легкомысленные гольфы и кроссовки. Из сумки за спиной выглядывали ручки ракеток. А его спиной маячил хмурый, явно невыспавшийся Хуч.
– Подъем! – весело крикнул Лорр. – На сборы ровно минута. Мы ждем тебя внизу.
Охотник и агент спустились в кухню. На столе стояли стаканы с соком и тарелка с бутербродами. За окном бушевала чудесная погода. Хучу снова захотелось забыть о делах и наплевать на всю эту историю со Смитом.
Он сел за стол и безо всякого удовольствия стал жевать бутерброд с курицей. Лорр тем временем достал телефон и нажал кнопку вызова.
– Биш? Ты уже на месте? Прекрасно. У меня к тебе дело. Мы тут взяли Торча… Да нет вопросов! Ты бы заехал за нами с Хучем. Нет, я был не прав. У меня к тебе два дела. Одно просто дело, а другое – коммерческое предложение. Через пятнадцать минут? Отлично. Мы завтракаем. Мирта? Конечно? Они будут через пятнадцать минут, – доложил Лорр Хучу. Хуч не ответил, промычав что‑то нечленораздельное. Лорр с аппетитом начал уплетать бутерброды, шумно запивая их соком. В кухню осторожно зашел Торч.
– Садись, ешь, – пригласил его Лорр, пододвигая стул. Торч посмотрел на стул, прикидывая, а не шарахнуть ли им Лорра по голове. Интересно было бы посмотреть на его реакцию. Если бы не было Хуча. С этим шутки плохи. Торч вздохнул и, выбросив из головы пустые мечты, присоединился к завтраку.
– Сейчас тебя ждет очень занятная встреча, Торч. Я знаю, ты о ней мечтал.
Торч застыл с недонесенным до рта бутербродом.
– Да‑да. Скоро здесь будет Роберт Биш собственной персоной. И его приятель Мирт. Знаешь таких?
Торч снова подумал о стуле и возможностях, которые таились в этом простом предмете человеческого быта.
– Биш?
– Он самый.
– Зачем?
– Мы решили поправить твое состояние Торч.
– Я мог прекрасно обойтись и без Биша. Ему со мной вовек не расплатиться после «Маргариты».
– Здорово он тебя тогда надул, Торч.
Не он первый, не он последний. Торч лихорадочно размышлял. Его душу переполняла надежда. Неужели они пригласили Биша именно из‑за того, о чем он подумал? Если это так, то впереди его ждали увлекательные события. Он откусил кусочек от бутерброда с тунцом. Неужели Клондайк? Неужели они решили прокатиться в Клондайк? Было бы неплохо, очень неплохо.
За окном послышался шум двигателя заходящего на посадку коптера. Залаяли собаки.
– А вот и Биш с Миртом, – констатировал Лорр. Хуч опустил плечи. В отличие от Лорра он особого энтузиазма не испытывал.
Хлопнула входная дверь, и вскоре на кухне появились Биш и Мирт. Первый выглядел как всегда отлично, второй – будто только что вылез из корзины для грязного белья.
– Приятного аппетита, – пожелал вежливый Мирт. Биш же не отрывал взгляда от Торча. Торч почувствовал, как постепенно теряет над собой контроль.
– Вот так, значит, выглядят люди, вернувшиеся с того света. Да‑а… По‑моему, тебе было бы лучше умереть, – Биш продолжал разглядывать Торча.
– Засунуть бы тебя года на три в «Маргариту», – на удивление спокойно ответил Торч. Его глаза смотрели сквозь Мирта. Мирт невольно поежился.
– Меня не имеет смысла. У меня нет категории, Торч. Даже Первой.
– Празит, – пробормотал Торч.
– Что? – наклонился к нему Биш.
– Паразит! Селитер! – заорал Торч.
– А ты говорил, его выжали досуха, – повернулся Биш к Мирту, – вон сколько энергии. Откуда что берется.
Биш сел напротив Торча, взял его стакан сока и отхлебнул.
– Так как ты сбежал, Торч? Меня интересует только это.
– Ах, тебя интересует только это?
– Расскажи, нам всем интересно.
– Хорошо. В тот день Охотники привезли в «Маргариту» одну девушку, даже не девушку, совсем еще девчонку. Оформлять не стали. Долго не могли разобраться, что у нее за категория, стоит ли ее оформлять в «Маргариту» или отправить в Клондайк. И никто из этих придурков не знал, что она Девятая. Вы упустили Девятую, Биш.
– Мы упустили Деятую?
– Да, Биш, упустили, – Торч забрал у него свой стакан. – Вы всегда упускаете Девятых. Они вам не по зубам. А теперь их ДВОЕ .
– Я всегда хотел узнать, Торч, каково это, быть Скважиной? Что ты чувствовал, когда из тебя вытягивали душу?
Торч взлетел со стула, как огромная моль, он схватил стул, на котором сидел, и ударил Биша по голове. Хуч, сидевший рядом успел толкнуть Биша в плечо, тот упал на пол и стул, врезавшись в стол, разлетелся в щепки.
– Черт, – пробормотал Биш, отползая в сторону.
– Торч! – крикнул Лорр. – Сидеть!
– Не на чем, – буркнул Торч, со злобой глядя на Хуча. Как он и предполагал, Охотник ему все равно помешает.
– Ладно. Закончили. Торч, Биш, я надейсь, больше эксцессов не будет.
Он подал руку Бишу и рывком поднял его с пола.
– А то на вас стульев не напасешься. Пожалуй, пройдем в гостиную. Там мебель мягкая.
Они в полном составе проследовали в гостиную и расселись в большие, удобные кресла.
– Мне от вас скрывать нечего, – начал Лорр, – с Хучем мы теперь напарники, а вскоре будем сидеть в одном кабинете. С Бишем и Миртом мы будем деловыми партнерами.
– Не понял? – Мирт с удивлением посмотрел на Биша.
– А я? – спросил Торч.
– А ты, Торч, если будешь осторожней обращаться со стульями, тоже получишь свой кусок пирога. Ты теперь под моей защитой.
Торч скептически ухмыльнулся.
– Кстати, что это за самогонный аппарат у тебя в рюкзаке?
– Искусственная качалка? Ты хотел разрабатывать Смита с помощью искусственной качалки?! Ты – варвар, Торч! – Биш аж позеленел от злости.
– Дик, успокойся, ты сюда не драться приехал. Насколько я понял, у нас намечается эксклюзивный вариант Девяносто Девятая. Кто владеет Девяносто Девятой, тот владеет миром. Я хотел бы, чтобы мы заключили соглашение прямо сейчас. Мы будем разрабатывать ее на паях. Первая энергетическая компания получит пятьдесят процентов, мы с Хучем сорок девять. И один процент Торчу. В качестве пенсии по инвалидности.
– И как я объясню этот расклад акционерам?
– А зачем? Насколько мне известно, у вас блокирующий пакет акций.
– В общем‑то, да, – согласился Мирт.
– Ну вот, один вопрос решили.
– Мне мало одного процента, – твердо заявил Торч.
– А сколько же ты хочешь, привидение? – спросил Биш.
– Я, ублюдок, хочу получить все, что ты у меня отнял плюс компенсацию за моральный ущерб. Вы превратили меня в урода.
– Справедливо, – согласился Лорр, – Биш, как насчет того, чтобы вы с Миртом отстегнули бедолаге еще один процент?
– Мы согласны, – ответил за компаньона Мирт.
– Торч? Это Девяносто Девятая. Два процента – это очень много для одинокого человека. Восстановишься и будешь жить, как арабский шейх.
– Согласен.
– Отлично. Вижу, дела идут, как по маслу.
– Согласен‑то я согласен, да вот только нам их не взять. Смит – мощный кинетик, а Мирра владеет телепортацией. Они могут перемещаться и перемещать. Нам за ними не угнаться.
– Торч, Торч, позволь решать профессионалам. Мы с Хучем берем операцию на себя. Здесь нам нет равных. Сначала мы возьмем Смита. А Мирра придет к нам сама. Девятка притягивает Девятку. Помнишь старую старательскую поговорку? Они как разноименные заряды.
– И как вы собираетесь брать Смита? – поинтересовался Биш. – Сколько раз его уже упускали?
– Это потому, что за дело не брался я. Теперь беспокоиться не о чем. Меня он не знает. Мирра тоже. Хуч будет меня прикрывать.
– Как вы найдете Смита, который в обществе второй Девятки может прошивать пространство в любом направлении? Он сейчас где угодно. Может быть, уже за пределами Федерации. При телепортации не нужны въездные визы.
– А вот здесь нам поможет старина Торч. Бывший, но неувядаемый Восьмой. Ты же умеешь читать мысли, Торч? Точнее, умел. Верно? – Лорр испытующе посмотрел на Торча. Обычно псионики высокой категории имели несколько различных способностей.
– Нет, не верно, – ответил Торч, – я не умей читать мысли, я касаюсь сознания.
– А какая разница?
– Большая. Я просто могу посмотреть на окружающий мир глазами любого человека.
– Отлично! Значит, ты сможешь определить, где находится Смит.
– Жаль, Торч, что ты не умеешь читать мысли, – сокрушенно вздохнул Биш, – я так много о тебе думал.
– Постойте, – вмешался Мирт, – но Торч бывший  Восьмой. Вы только взгляните на него.
Лишний раз любоваться Торчем ни у кого желания не возникло.
Лорр победно оглядел Мирта и Биша.
– Господа топ‑менеджеры, мы пополним запасы Торча и он, пусть ненадолго, обретет свои способности. Как мы с Хучем выяснили, он уже это неоднократно проделывал. А пополнить его запасы мы планируем в Клондайке, который, как известно, принадлежит Первой энергетической компании. Как насчет небольшой инспекционной поездки?
– Почему обязательно Клондайк? – Мирт не мог скрыть раздражения. Кландайк был одной из лучших плантаций Первой энергетической. Там находились на постоянном проживании псионики высоких категорий, которые согласились на добровольную разработку. Это был один из самых шикарных закрытых курортов средиземноморья. Там были собраны все удовольствия мира. Псионики, из которых постоянно качали энергию, могли пополнять ее с помощью ультрафиолета и целебного морского воздуха. Здесь они могли продержаться гораздо дольше, чем на цепи в заведениях подобных «Маргарите».
– Возможно, Торчу не удастся определить местонахождение Смита за один сеанс. Нужно заправить его основательно. Ну и сами отдохнем. Я давно мечтал побывать там. Но на жалованье федерального служащего сделать это было невозможно.
– Хорошо, когда отправляемся?
– А чего тянуть? Прямо сейчас! Коптер, как я понимаю, стоит под парами во дворе.
Лорр пружинисто поднялся.
– По коням! – скомандовал он.
И они отправились в поход за Девяносто Девятой. Рано или поздно всегда находятся смельчаки, которые пытаются опровергнуть двревние пророчества. Девяносто Девятая может довести до беды. Мечтать о ней можно, а вот думать нельзя.
Хуча терзали сомнения, он был переполнен беспокойством, как забытый мусорный бак. Чудесная погода и плавный полет на великолепном, комфортабельном коптере не могли улучшить его настроения.
Зато Лорр болтал без умолку. Он в охотку отвечал на многочисленные вопросы дотошного Мирта.
– А вот эта дамочка, вторая Девятка, ведь Рекард засек ее. Она в розыске, что если кто‑нибудь задержит ее раньше нас?
– Ну и прекрасно, значит, этот кто‑то выполнит нашу работу. Ты забываешь, что Черный эскадрон вне игры. Теперь все рапорты поступают ко мне. Я давно запустил в Глобальную базу данных программу, которая все сообщения, касающиеся Мирры Инс и Адама Смита, будет автоматически направлять на мой персональный файл, доступ к которому имей только я. Послушай, Мирт, а не сыграть ли нам в теннис пара на пару. Первая энергетическая против Федеральной службы социальных проблем.
– Я в теннис не очень, я, наверное, просто высплюсь.
– Жаль…
Коптер перешел на сверхзвуковую скорость. Корпус едва заметно завибрировал, пассажиров вжало в кресла, и разговоры стихли. Только Торч улыбался сам себе, поглаживая рюкзак, который эти дурни опять забыли отобрать. Эта Девяносто Девятая совершенно лишила их разума. Они совсем потеряли голову, деля шкуру неубитого медведя. В голове Торча постепенно вызревал план. Черт с ним, с этим Смитом, а тем более с Девяносто Девятой. Он долго был черным старателем, что‑то крал у компаний, что‑то находил сам и с уважением относился к старательскому фольклору. Девятая – это ожившая легенда, но с Девяносто Девятой лучше дела не иметь. Сначала он заполнит свои баки под завязку, потом найдет им Смита, а потом… О! Они даже не знают, что будет потом. Ведь дурни не знали о еще его одной способности, которой он пользовался крайне редко, и только в случае крайней нужды.
Под коптером проносился бирюзовый океан. Он дышал, как огромное животное, развалившееся между материками. По его безбрежному телу проходили легкие судороги. Солнце постепенно тускнело, оповещая о конце дня. Торч тихонько задремал, лениво прислушиваясь к тому, как четверо его тюремщиков начинают отмечать успех будущей операции. Сон едва коснулся его, когда он почувствовал, что машина сбавила скорость и пошла на снижение. Торч выглянул в окно и увидел приближающийся Клондайк. Он был похож на огромную огненную бабочку, приземлившуюся на берегу теплого моря. Ее крылья переливались в лучах заходящего солнца. Там был рай на земле. Комплекс дорогих отелей, пляжи, бассейны, шикарные казино и самые изощренные развлечения. Там ждали умопомрачительные женщины без комплексов и лучшие вина. Там стояли самые прибыльные помпы Первой энергетической компании. Сколько людей оставили там свои деньги и здоровье.
Коптер сел на крышу небоскреба – лучшего отеля Клондайка, два первых этажа которого занимало самое крутое казино побережья. Их уже ждали. Директор отеля и несколько горничных, больше похожих на победительниц конкурса мисс Мира.
– Мистер Биш, мы рады приветствовать… – начал директор, нацепив как маску, свою самую подобострастную улыбку.
– Номера готовы? – прервал его Биш.
– Самые лучшие, мистер Биш.
– Нам нужен резервный конференц‑зал.
– Будет сделано. Как желаете развлечься?
– Никак. Мы приехали по делу. Никто не должен знать, что мы здесь были. И подготовь мне ключи от пультовой.
– Вот они, мистер Биш.
Ключи от пультовой существовали только в единственном экземпляре. Никому из служащих отеля, включая директора, не разрешалось ее посещать. Для них она была чем‑то вроде тайной комнаты Синей Бороды. Среди персонала отеля об этой комнате ходили самые разные слухи. Одни утверждали, что владельцы Клондайка устраивают там самые разнузданные оргии, другие говорили, что боссы пытают там своих должников, третьи, что там идет игра по самым крупным ставкам в мире. Никто, как вы понимаете, даже близко не приблизился к истине.
Они спустились в конференц‑зал на персональном лифте Биша.
Конференц‑зал представлял собой небольшое помещение с круглым столом, вокруг которого стояли кресла алого цвета. В нем не было окон, свет был приглушен. В углу сиротливо стоял мини‑бар. Здесь было принято немало судьбоносных решений, о которых никто так и не узнал. Комната была снабжена камерами видеонаблюдения и антипрослушкой. Из‑под потолка струилась легкая, еле слышная музыка.
Все пятеро расселись за круглым столом. Биш швырнул на середину стола ключ от пультовой.
– Кто пойдет вместе с Торчем? – спросил Биш.
– Я в этом ничего не смыслю, – сказал Лорр, – предлагаю довериться профессионалам.
– Операция потребует времени.
– Сколько?
– Часа два‑три на закачку. И примерно столько же на заправку Торча.
– А быстрее нельзя?
– Можно, – ответил Торч. – Можно уложиться за пятнадцать минут.
– Иди ты! – восхитился Лорр и вопросительно взглянул на Биша.
– Можно, – неохотно согласился тот, – но я беспокоюсь за Торча.
– С каких это пор ты стал обо мне беспокоиться?
– А в чем дело, – заволновался Лорр, – перестаньте говорить загадками.
– Дело в том, – пустился в объяснения Лорр, – что Торча можно подключить напрямую к трубе, в которую мы качаем энергию прямо сейчас. Ночью, кстати, особенно хороший напор. Люди любят развлекаться ночью, хотя по природе ночными животными не являются. Ночью они теряют энергию вдвое быстрее. Если мы подключим Торча к центральной трубе, он действительно может загрузиться минут за пятнадцать, но за его психику я в этом случае не решаюсь. Лучше следовать правилам техники безопасности.
– Послушайте, – встрепенулся Лорр, – а мы сами можем загрузиться?
– Нет. Торч – бывший псионик. Грубо говоря, он представляет собой емкость, в которой скопилась энергия. Чем выше у псионика категория, тем больше емкость. Мы в свое время Торча опустошили.
– Вы практически разрушили меня!
– Можно сказать и так.
– В каком смысле?
– Ну если продолжать аналогии, то емкость дала течь. Теперь энергия не может в нем задерживаться надолго.
– Протекает, – уточнил Лорр.
– Можно сказать и так. Но на некоторое время этот жбан заполнить можно.
– А обычные люди? – поинтересовался Хуч.
– Обычные люди больше похожи на друшлаг. Энергия как бы проходит сквозь них.
– Понятно. Я – друшлаг.
– Ну так что мы решим?
Торч уже знал, что они решат. Жадность заменила им разум. Конечно, они согласятся на пятнадцатиминутный вариант. Но сначала они спросят его. Чем чаще они будут к нему обращаться, тем выше будет его ценность, тем больше они будут впадать от него в зависимость, тем выше его шансы на осуществление его плана.
– Торч, ты как себя ощущаешь? – спросил Лорр, придав своему лицу максимальную озабоченность.
– Нормально. Я уже пробовал принимать сразу помногу. Там, в «Бездне», я качнул сразу из трех Четверок. Времени у меня было в обрез.
– Варвар, – процедил сквозь зубы Биш.
– Что ж, у нас тоже немного времени. Если Смит скачет с места на место, как кузнечик, мы можем, в конце концов, потерять его. Биш и Торч, вы пойдете в эту самую пультовую и сделаете все как надо. И давайте без глупостей. Далеко эта пультовая?
– Нет. Ближе чем вы думаете. Пойдем, Торч. Пришло время возвращать долги.
Биш встал и направился к бару. Подойдя, он легко отодвинул его в сторону, обнажив невысокую дверь. Лязгнул ключ.
Торч впервые оказался в настоящей пультовой энергетической компании. Здесь не было перепачканных нефтью бурильщиков, озабоченных инженеров, техников. Они существовали в другом, бутафорском мире. Гигантские декорации, созданные для отвода глаз всего человечества. Здесь, в этой маленькой комнате, билось сердце мира.
Пространство в шесть квадратных метров. Несколько кресел, пульт во всю стену с небольшим дисплеем и высокий шкаф. Их встретил щуплый усталый человек лет сорока. Огромные залысины, серые, умные глаза, нервные пальцы пианиста, землистый цвет лица. По всему было видно, что ему нечасто приходилось бывать на свежем воздухе.
– Привет, Штолл, – поздоровался Биш.
– Здравствуй, Дик, – он протянул ему руку, а сам во все глаза глядел на Торча. Тот ощутил себя бородатой женщиной из бродячего цирка.
– Как дела, Штолл?
– Дела нормально, но… я устал, Дик. Я хочу в отпуск.
– Ты, без сомнения, его заслужил. Но нужно потерпеть. Как только ты закончишь проект, так сразу на отдых. Обещаю.
– Дик, я здесь как в тюрьме. Уже шестой год.
– Взгляни на это с другой стороны. Ты занимаешься любимым делом, у тебя есть возможность заказать любое оборудование, какое пожелаешь. Ни у одного ученого в мире нет таких условий.
– Да, это так, но у меня такое впечатление, что я просто уменьшаюсь. От меня отваливается молекула за молекулой.
– Потерпи, Штолл, будь мужчиной. Как только аппарат будет готов, ты получишь самый отпадный отпуск в своей жизни. А теперь у нас небольшое дело. Нужно подключить вот это чудо, – Биш указал на Торча, – к главной трубе.
– Он может не выдержать.
– Все нормально.
– Подойдите, – попросил Штолл Торча. Торч подошел, стараясь скрыть волнение.
– Садитесь, – ученый указал на кресло. Торч сел. Штол порылся в каком‑то ящике и надел ему на голову шлем. Затем переключил что‑то на пульте. Торч вздрогнул. Сознание захлестнула волна трехмерных образов, которые сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой. Толстые губы, втягивающие через соломинку коктейль, трясущийся в бешеном ритме бюст внушительных размеров, шар, влетающий в лузу, колышущиеся тени, перекошенные криком лица. Он не мог удержать ни одно из видений, не мог рассмотреть в деталях ни одну картинку, только расфокус, похожий на утренний туман, огоньки сигарет, влажные глаза, потные лбы, извивающиеся руки…
Торч очнулся, когда Штолл снял с него шлем. Его переполняла жизнь. На щеках играл румянец. Он чувствовал себя пьяным, голова кружилась, ноги не слушались. Он попытался подняться, но не смог удержать равновесие и снова рухнул в кресло. Это его здорово развеселило, и Торч захохотал.
– С ним все в порядке? – встревожился Биш.
Штолл пожал плечами, с интересом наблюдая, как Торч корчился в пароксизме веселья. Наконец смех оставил его в покое, и он поднялся.
– Все в порядке, Биш. Все в полном порядке, – объявил он заплетающимся языком. – По‑моему, даже с верхом.
– Такое возможно? – спросил ученого Биш.
– Не знаю, может, чуть‑чуть и переборщил. Я, честно говоря, делаю подобную операцию впервые. У него Восьмая, да?
– Да.
– Дик, ты обещал.
– Сколько тебе нужно, чтобы закончить?
– Завтра будет готово.
– Так быстро?
– Я решил: раньше сядешь, раньше выйдешь.
– Хорошо, поговорим завтра. Пойдем, Торч.
Он подхватил вихляющего Торча и вывел в конференц‑зал. Там их с нетерпением ждали.
– Что с ним? – спросил Лорр, кивая на Торча.
– Он выглядит как пьяный, – заметил Мирт.
– Я не пьяный, я счастлив. Это эйфория.
Торч упал в кресло.
– Работать сможешь? – спросил его Лорр.
– Конечно!
– Прежде чем мы приступим, я хотел бы прояснить один вопрос, Торч. Что ты еще умеешь?
– В каком смысле?
– Ты знаешь в каком. Мы теперь партнеры, Торч. Я не хочу, чтобы между нами были какие‑то недомолвки. Мы должны доверять друг другу.
– Хорошо. Я кое‑что умей еще. И эти способности нам пригодятся. Я могу передать картинку, которую увижу, прямо в твою голову, агент.
– То есть я увижу то же, что увидишь ты?
– Совершенно верно.
– Отлично. Тогда не будем терять время.
Торч прикрыл глаза. Теплая волна прокатилась от пяток до макушки. Как он любил это состояние, упоение силой. Он коснулся сознания Смита и оказался в просторной зале. Пол из дорогого паркета. Множество танцующих ног. Зажигательная музыка. Рядом со Смитом Мирра. Две Девятки. На ней фата. Фата? Что за черт? Это свадьба? По другую руку от Смта человек в синей рубашке и ковбойской шляпе.
Торч открыл глаза.
– Ну что, где он? – спросил Хуч.
– Не знаю. Он в помещении. Огромная зала. И, похоже, это свадьба.
– Свадьба?
– Что еще ты видел?
– Посмотри сам, агент.
Лорр отпрянул, как от удара, на секунду его глаза затуманились, а потом он пришел в себя.
– Ну как? – Торч наслаждался.
Лорр обвел всех тяжелым взглядом:
– Господа, у нас большие проблемы.

ГЛАВА 30

Необъясняемая хроническая усталость продолжается в течение более шести месяцев, нарушает обычную жизнь пациента и не имеет никаких идентифицируемых медицинских или психологических проблем, позволяющих объяснить это состояние. 

Веселье было в самом разгаре. Клан Гетторнов умел веселиться. Самые музыкальные его члены составили оркестр, который играл без устали. Молодежь танцевала. Старики обсуждали планы на будущее. Ноты кружились в обнимку со смехом. Но Смит слышал лишь все нарастающий грохот. Уши заложило. Пульс стучал, как маленькая швейная машинка. Ленты, которыми его осыпали, превращались в змей. Мирра, сидящая рядом, ничего не замечала. Но он чувствовал электричество. В одно из мгновений ему показалось, что к мозгу прикоснулся кусочек льда.

Они нашли его. 
Он сжал руку Мирры так, что она вскрикнула.
– Что с тобой?
– Нам не уйти.
– Успокойся. Это всего лишь нервы. Ты просто устал. Хочешь, мы уйдем в свою комнату?
Илия Гетторн внимательно прислушивался к этому разговору молодоженов. Смит что‑то почувствовал. Это точно. А значит, нужно быть начеку. Кто бы ни явился сюда за ним и Миррой, он обязан их защищать. Он последний, кому они могут доверить свою жизнь. Гетторн почти сразу поверил тому, что рассказали ему эти люди. Он уже сталкивался один раз с псиоником. Он с двумя братьями был на охоте. Они пытались выследить горного барана, а наткнулись на странное существо. Берт даже предположил, что это снежный человек. Но это был, как выяснилось, обычный человек, хотя ничего человеческого в нем практически не осталось. Это был огромный детина, весь заросший с головы до ног. У него были обморожены ноги, уши и нос. Кроме того, он был весь в крови, все тело было покрыто ожогами. Он полз по снегу и выл, как собака. Они принесли его в Замок. Там беднягу немного привели в порядок, помыли, побрили, подлечили обмороженные конечности. Врач извлек из него шесть пуль от быллита и сказал, что ожоги от бластера. Стреляли так, чтобы не убить, а обездвижить. Несчастный выжил только благодаря огромной физической силе. Сложением он напоминал не человека, а скорее медведя. Когда разбирали обрывки его одежды, обнаружили, что он из психиатрической клиники. Парень и впрямь оказался сумасшедшим. Сначала его использовали на тяжелой работе, которую он с удовольствием выполнял. А потом совершенно неожиданно у него обнаружились уникальные способности. Он свободно переводил с любого языка мира. Правда, смысла перевода не понимал. И он все время твердил только одно слово: скважина. Тогда Гетторны не придали этому значения. Но теперь Илии все стало понятно. Тот парень прожил у них чуть больше года. Он скончался осенним утром от кровоизлияния в мозг. Им так и не удалось узнать о его прошлом. Психиатрическая клиника, в которой он находился, к тому времени, когда они прибыли в нее, уже закрылась. Кого‑либо из врачей или обслуживающего персонала найти не удалось.
– В чем дело, Смит? – тихо спросил Гетторн.
Смит взял его крепко за руку и сказал:
– Они обнаружили нас.
– Не волнуйся, сюда им никогда не добраться.
Столы ломились от яств, вино лилось рекой, музыка становилась все зажигательней.
Гетторн ударил кубком по столу и встал. Мгновенно все стихло: шутки, смех, топот танцующих ног, музыка, стук вилок и ножей.
– А теперь мы должны проводить молодых.
Все закричали каждый свое. Мирра и Смит поднялись и пошли через весь зал, пробираясь сквозь толпу. Их хлопали по плечам, им улыбались и говорили что‑то приятное. Все эти прекрасные люди казались Смиту призраками, бесплотными духами, иллюзией, которая явилась к нему в горячечном бреду. Ничего этого на самом деле не существовало. Ни замка с его надежными стенами и высокими башнями, ни клана Гетторнов, ни Последних Защитников. Стены – картонные, башни склеены из спичечных коробков, оружие – пластмассовые игрушки. Скоро все это рассыплется в прах. Останется только грязное пятно на горном склоне. Спасения нет.
Мирра почти волокла Смита по лестнице. Неужели он так пьян? Или действительно что‑то случилось? Она втащила его в спальню. Он рухнул на кровать. Мирра сбросила фату, которая белым облачком упала на пол. Она легла рядом со Смитом и обняла его. Две Девятки. Смит дрожал мелкой дрожью, скорее даже вибрировал. Она уже знала, что он умеет предчувствовать.
– Что случилось? Что ты почувствовал? – спросила она и прижалась щекой к его щеке. Это немного успокоило Смита.
– Он коснулся меня?
– Торч?
– Не знаю… Кто‑то влез в мой мозг и увидел.
– Это Торч. Он снова где‑то подзарядился.

Его зарядили! Ему не спрятаться. Ему никогда не спрятаться. 

– Мы должны немедленно уйти отсюда, – сказал он Мирре и сел на постели. – Скажи Гетторну, что мы уходим.
– Ты с ума сошел. Ни Торчу, ни Охотникам не добраться до нас, пока мы здесь. Это самое безопасное место на всей планете.

Нет. Нет безопасных мест на этой планете. 

– Если мы не уйдем отсюда, все кончится очень плохо.
– Ты уверен?
– Я не знаю. Я чувствую. Они нашли нас. Они знают, что мы здесь.
– Почему «они»? Это был Торч. Всего лишь Торч. Он ничего не сможет нам сделать. Ни он, ни его самодельная качалка.
– Торч не один. Они заставили его сделать это. Коснуться меня. Это как… как холодная жаба, которая залезла в твой мозг.
– Успокойся. Все будет хорошо.

Не будет! 

– Ты не понимаешь, – торопливо заговорил Смит, – будет плохо не нам, будет плохо Гетторнам.
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнула Мирра.
В спальню вошел Илия.
– Извините за вторжение, но мне показалось, что Адам чем‑то обеспокоен.
– Он считает, что нам следует покинуть замок, иначе мы подвергнем опасности весь клан.
– Ерунда. Нам ничто не может угрожать.
– Может, – горячо возразил Смит, – они не остановятся ни перед чем. Им нужны Две Девятки. Мы не должны были соединяться. Это слишком большой соблазн для них. Это как найти чашу Грааля.
– Да, – согласилась Мирра, – по старым старательским легендам, кто владеет Девяносто Девятой, тот владеет миром. Но владеть Девяносто Девятой не может никто, она погубит любого, кто попытается ее захватить.
– Дело не в этом. Они могут разрушить Замок.
– Это невозможно, – перебил его Гетторн, – только безумец отважится штурмовать мою крепость.
– Они и есть безумцы. Мирра, нам нужно уходить.
– Мистер Смит, – холодно произнес Гетторн, – смей напомнить вам, что я официально являюсь вашим Последним Защитником. И сейчас я решаю, что вам делать, а что нет. Я с уважением отношусь к вашим способностям. И даже допускаю, что ваши преследователи попытаются напасть на Замок. Но это будет их последнее предприятие. Как только прозвучит первый выстрел, об этом немедленно узнает вся Федерация. Их разорвут на клочки. Я гарантирую, что с вашей головы не упадет ни единого волоса.
– Они не хотят причинить вред нам, – Смит начинал злиться от этого непонимания. От того, что прекрасные люди, с которыми свела его судьба, могут пострадать из‑за собственного упрямства и самоуверенности. И завтра (а может быть, уже сегодня) их лица изуродует гримаса боли, их плоть будет истерзана, их жизни будут оборваны.
– Мы нужны им живыми, – тихо произнес он, уже не надеясь быть услышанным. – А вот вы – нет.
– За нас не беспокойся. Я принял к сведению твои предчувствия. Мы усилим караулы.
Гетторн быстрым шагом вышел из спальни.
В Эльсиноре в ту ночь тоже были усиленные караулы. Но призрак все равно явился. И все покатилось к черту.
– Мирра, я прошу тебя. Перенеси нас куда‑нибудь подальше.
– Ты хочешь всю жизнь скрываться? Мы можем прыгать с места на место сколько угодно. Моей энергии хватит. Но что это будет за жизнь? К тому же есть и чисто технические трудности. Рано или поздно у нас кончатся деньги. Нам где‑то нужно будет спать, совершать утренний туалет, справлять естественные надобности. Рано или поздно нас застигнут врасплох и поймают. А я не хочу, чтобы меня поймали. Я была в «Маргарите» и видела электрод, который приготовили для меня.
– Я тоже там был.
– Но не в качестве Скважины! Мы останемся здесь, что бы тебе ни мерещилась. Я не хочу возвращаться в подполье. Мне надоела эта бесплодная борьба. Мы будем жить как нормальные люди.

Не будем! Потому что мы не нормальные. 

Она раздела его, как ребенка. Он в который раз ощутил их неразрывность и предназначенность. В окно заглянула луна. Она следила за ними – на месте ли они, не скрылись ли из своей западни.
Смит не заснул в прямом смысле этого слова. Просто сознание оставило его, и он упал, но не вниз, а вверх. Его уносило в черную, холодную бездну. Ледяная чернота обступала его, стремясь превратить в такую же абсолютную пустоту. Он сопротивлялся изо всех сил. Но его несло все дальше и дальше. Земля оставалась где‑то там, позади, похожая на голубую монету.
Несколько раз он просыпался, смотрел на Мирру, любовался ее лицом, прислушивался к дыханию. Затем вспоминал, где он, и тоска сжимала ему горло, мешая дышать. Никогда еще его предчувствия не были так осязаемы, так вещественны. Он пытался себя успокоить, повторяя все доводы Гетторна. Но это занятие оказалось таким же бессмысленным, как пересчет овец. Потом он снова забывался непрошеным сном. Он снова видел себя грибом, от которого тянутся бесконечные нити. При этом он продолжал лететь через бездну к какой‑то неведомой планете. Во сне он знал совершенно точно, что спасения нет не только на Земле, но и в любой точке галактики. Даже если он распадется на атомы, они соберут его снова, и превратят в Скважину. Он ощущал каждой клеточкой своего измученного организма, как они сверлят его голову, как хищно жужжит сверло, как они вставляют в отверстие свой чертов электрод и как его невыносимо острый конец впивается ему в мозг. Волна боли и паники захлестывала его. Внезапно он увидел Малыша. Фирменная челка отброшена назад. Глаза стеклянные, рот полуоткрыт, спина выгнута. Он мертв. Но он говорил с ним. Сначала Смит не мог разобрать слов, но потом прозвучало очень отчетливо: Паника снижает твои способности, старик. Ты уж прости, но это факт. 

ГЛАВА 31

Группа ученых Кингс‑колледжа в Лондоне занимается вопросом о том, могут ли мобильные телефоны вызывать головную боль, тошноту и чувство усталости у тех, кто утверждает, что сверхчувствителен, и тех, кто считает, что не подвержен этому. 

Хуч так и знал, что будут проблемы. Знал с самого начала. Он соглашался во всем с Лорром, потому что решил плыть по течению. Сил для самостоятельных действий и решений не осталось. И вот теперь он с мрачным удовлетворением выслушал эту сакраментальную фразу: «Господа, у нас большие проблемы». А какие они еще могут быть в такой ситуации, скажите на милость?! Хучу ли не знать, что такое Смит. А теперь еще и эта девка, которая ходит сквозь стены. Или телепортируется… Его рациональный мозг подсказывал только одно решение: бросить все к чертовой матери. Но Лорра, похоже, не остановишь. Правда, есть надежда. И называется она «большие проблемы».
– Что за проблемы? – Биш привык решать проблемы и поэтому обеспокоился не слишком сильно.
– Они наняли Защитника.
– Защитника?! – воскликнул Биш.
Хуч, который, казалось, был готов ко всему, даже опешил.
– А на каком основании? Защитник для тех, чья жизнь подвергается опасности.
– Если быть точным, – поправил его Лорр, – для тех, кто преследуется и чья жизнь подвергается опасности. А вы сами объявили его в розыск за промышленный шпионаж. Хорошо хоть убийство не навесили.
– Вы уверены, что они наняли Защитника? – Хуч все еще не мог поверить в такой поворот событий.
– На сто процентов. На картинке, которую мне передал Торч, рядом со Смитом сидел Илия Гетторн собственной персоной.
– Гетторны – самый мощный из Тринадцати кланов, – проявил осведомленность Хуч. Сердце его ликовало. Никто не посмеет выступить против Защитника.
– Дело осложняется не только этим. Это была действительно свадьба. И, как я понял, она проходит в Замке Гетторнов. Значит, обряд совершил глава клана. Он имеет на это право. По дурацким законам этих Защитников теперь они члены семьи.
Еще один мяч в корзину. Теперь Хуч был уверен, что весь этот бред завершится ничем. Он внутренне рассмеялся, вспомнив, как на секунду поверил, что может превратиться из Охотника в совладельца Скважины. Сменит патронташ на галстук. Нет, из жабы розу не сделаешь. Интересно, кто первый признает поражение. Скорее всего, Мирт. Он почти угадал. Мирт выглядел растеряннее всех.
– И что же нам теперь делать? – спросил он.
– А кто сказал, что Девяносто Девятую взять легко? – не сдавался Лорр.
– Что ты предлагаешь? Конкретно? – Биш смотрел на Лорра испытующим взглядом.
– Они сейчас уверены в своей безопасности. Только что отгуляли свадьбу. Дрыхнут без задних ног. Защитнички и вовсе уверены, что никто не посмеет на них напасть.
Хуч не верил своим ушам. Он привстал с кресла и подался вперед, как бы пытаясь разглядеть: шутит Лорр или нет.
– Ты предлагаешь напасть на Защитника?
– Да. А что тут такого? Две Девятки этого стоят.
– Ты рехнулся, – Хуч был настроен решительно. Он много раз нарушал закон. Он убивал и похищал людей. Иногда плохих, иногда хороших. Но Защитник… Эта была неприкосновенная святыня. Он даже представить себе не мог, как такое возможно. Это все равно что изнасиловать собственную мать.
– Защитника нам не одолеть. По многим причинам, – сокрушенно вздохнул Биш. Но в этой сокрушенности читалась тайная надежда, что Лорр придумает вариант, который позволит им продолжить игру.
– Первая, – продолжил Биш, – их Замок практически непреступен. Это, собственно, небольшой город, прекрасно укрепленный. В нем несколько тысяч человек. Если отбросить детей. Это минимум полторы тысячи первоклассных бойцов. Вторая. За нападение на Защитника нас подвергнут публичной казни. Стоит нам только приблизиться к Замку, как об этом тут же узнает вся пресса.
– Не узнает, – прервал его Лорр, – это я беру на себя. Неприступный замок? Чушь! В моем распоряжении будут такие силы, что мы возьмем его за считанные минуты.
– Этих минут хватит на то, чтобы девчонка телепортировалась вместе со Смитом к черту на кулички, – возразил Мирт.
Хуч не мог поверить, что они всерьез обсуждают атаку на Защитника. На мгновение ему почудилось, что он в палате сумасшедшего дома.
– Пусть телепортируются. Торч отыщет их снова. Они не смогут вечно скрываться. Слишком крупные мишени. Но зато к Защитникам они больше обратиться не смогут.
– Так дело не пойдет, – решительно заявил Хуч, – я против Защитника не пойду. Ни при каких условиях.
– Та‑ак, – в голосе Лорра послышались угрожающие нотки, – значит, встаем в третью позицию? Хуч, тебе ли говорить о законе. Не пойдешь со мной, прямо отсюда пойдешь на пожизненные принудительные работы. У нас на тебя досье толщиной в три метра.
– Ты рехнулся, Лорр, из‑за этих девятых скважин. Опомнись! Это же Защитник! – не сдавался Хуч.
– Я надейсь, Хуч, что в тебе говорит обыкновенная трусость, а не моральные принципы. Моральные принципы нам сейчас не нужны. Вы даже не представляете себе, как легко мы возьмем Замок. Теперь послушайте меня внимательно. И никак охотника за Девятками, а как представителя федерального правительства. Речь идет о государственной безопасности. И если ради нее придется пожертвовать не в меру ретивым Защитником, мы им пожертвуем. На законных основаниях.
– О какой государственной безопасности ты говоришь?! – возмутился Хуч. – Защитники – одна из основ нашего общества.
– Как ты думаешь, почему Гетторн взялся защищать эту сладкую парочку? Я тебе отвечу. Потому что Мирра рассказала ему все. Она активный член подполья. Одна из главных Крыс. Она знает все про нашу энергетику. А теперь представляете, что будет, если они обнародуют эти факты. Ей или Смиту никто не поверит. А вот Защитник – другое дело. Защитнику поверят все. Представляете, что тогда произойдет? Все общества, экономика, политика рухнут. Начнется настоящая анархия. Государство погибнет. Или вы действительно собрались перевести все на нефть и газ, которых давно осталось с гулькин нос?
Все молчали, придавленные нарисованной Торчем перспективой. Ситуация казалась безвыходной. Хуч не знал, что ему делать. Биш и Мирт готовы были сами штурмовать замок.
– Вот так, ребята. Мы тут не только из меркантильных соображений. В конце концов, мы люди не бедные и как‑нибудь прожили бы и без этих пресловутых Девяток. Но дело пахнет керосином во всемирном масштабе. Пойди объясни миллионам людей, что их использовали как Скважины. Так что нужно засучить рукава и как бы ни было трудно, а сделать свою работу. Кроме нас некому. Поэтому, как говорится, труба зовет. Биш и Мирт отправятся как ни в чем не бывало в свою компанию, а мы с тобой, Хуч, возглавим операцию «замок». Понадобятся все твои люди. Техникой и оружием я вас обеспечу. Биш и Мирт отправляются в свою компанию. Ваша задача следить, чтобы информация о двух Девятках не просочилась к конкурентам. Торч остается здесь. Как только понадобишься, тебя вызовут. Пойдем, Хуч. Коптер нас ждет. Оперативный отряд уже вылетел к месту событий. Лететь недалеко. Мы возьмем их с утра. Тепленькими.
Хуч поплелся за неистовым Лорром. Все его существо протестовало против этого несуразного похода.
Они сели в коптер, Хуч отдал распоряжение своим людям и заснул. Такова была реакция его организма на стресс. Поспать удалось не больше часа. Лорр бесцеремонно растолкал его. Коптер прилип к склону одной из вершин, окружавших плато, на котором стоял замок. Хуч видел, как горные стрелки из специального подразделения Федеральной службы социальной занятости занимают позиции и разворачивают технику. Один из агентов сорвал брезент с базуки неизвестной ему конструкции. Она напоминала бочку. Ее широкое жерло было направленно в ночное беззвездное небо. Как Лорр собирался брать замок, он себе не представлял. К нему подбежал Лаймон, двигавшийся в темноте беззвучно, как мимолетный сон. Он ждал указаний. Все люди были на месте. Хуч не знал, что им сказать. Они видели замок и недоумевали. Некоторые откровенно роптали. Хуч видел, как назревает бунт на его отлаженном «корабле», но пускаться в объяснения не было сил. Он смог сказать им только одно: ждать.
Тем временем люди Лорра покатили базуку в сторону стен замка.
– Что это? – шепотом спросил он Лорра.
– Сейчас увидишь. Наша последняя разработка. Все произойдет очень быстро, как я и обещал. Прожекторы, укрепленные на стенах замка, чертили лучами замысловатые кривые, выискивая притаившегося врага. Но цели они не достигали. Нападавшие оставались невидимыми для часовых. У Хуча мелькнула безумная мысль подать часовым какой‑нибудь сигнал. Но Лорр стоял рядом. Как чувствовал. У Хуча свербило под ложечкой, когда он глядел на базуку.
Наконец все было готово к атаке. Лорр махнул рукой, и кошмар начался.

Гетторн сидел в командном пункте и старательно пытался наблюдать. Он сделал все, как и обещал Смиту: караулы были усилены, он сам лично возглавил ночное дежурство. Гетторн таращился на мониторы, которые показывали в разных ракурсах территорию вокруг Замка. И в этот момент все экраны погасли. Все телефоны замолкли. Сначала Гетторн растерялся, а потом понял, что кто‑то атаковал его крепость с помощью мощного электромагнитного импульса.
– Атака! – крикнул он и бросился в подвал. Там в бронежилетах, вооруженная до зубов, сидела его оперативно‑боевая группа. Он бежал вниз по лестнице и напряженно прислушивался. Там, снаружи, уже должен был начаться бой. Но не было выстрелов, взрывов, криков. Всего того, что сопутствует штурму. По‑прежнему стояла ночная предутренняя тишина, когда сон особенно сладок и содержателен.

Базука ухнула, как филин, негромко и тревожно. Из ее бочкообразного тела вылетел черный шар, похожий на доисторическое ядро, только раза в два больше. Оно довольно быстро набрало высоту, словно его гнал ветер. Шар исчез в темноте, и Хуч никак не мог определить, куда же он все‑таки попадет. Шар никуда не попал. Он завис над замком и с тихим, злым шипением лопнул. Из него в разные стороны вылетели мириады мельчайших игл. Они реагировали на тепло, излучаемое живым существом. На лужайке были поражены несколько полевых мышей и все до единой собаки. Часовые на башнях и стенах валились, как подкошенные. Иглы были начинены веществом, которое мгновенно парализовало. Люди и животные падали, не успев издать ни единого звука. Слышались только глухие падения тел. Иглы залетали в открытые окна, проникали в щели под дверьми и жалили спящих людей. Действие содержащегося в них вещества выводило людей из строя на сутки.
Уже половина клана была обездвижена, когда в полет отправился второй шар. Он взорвался над замком, как раз в тот момент, когда Гетторн вывел своих людей из подвала. Несколько человек упало. Иголки находили щели даже в глухой броне боевиков. Защитник выхватил из‑за пояса ракетницу и выстрелил из нее в траву. Игновенно вспыхнул костер, в который, чувствуя тепло, устремились тысячи иголок. Но многие из них по дороге находили людей. Гетторн закричал:
– В бассейн!
Уцелевшие после бомбардировки люди с разбега падали в холодную воду. А перед главным зданием вовсю полыхала трава. Огонь отвлек иглы, а вода снизила температуру тел. И все равно потери были огромны. Почти весь личный состав был выведен из строя. Их осталось не больше десятка, но и этого вполне было достаточно. Последний Защитник отдал негромкий приказ.
– Ну вот и все, – похлопал Лорр по плечу Хуча, – а ты боялся. Никакой крови. Все мирно спят. Теперь запускай своих ребят, они займутся поисками Смита и его жены. Мои люди нейтрализуют всех, кому удалось скрыться от бомбардировки.
На стену полетели крючья. И вот черные пауки поползли наверх. За какие‑то две минуты около двух десятков Охотников и примерно столько же федеральных агентов оказалось на лужайке перед главным зданием Замка.
– Твои пока останутся у стены, а мои все проверят и проведут, если надо, зачистку.
Растянувшись цепью, федеральные агенты двинулись через лужайку. Повсюду валялись спящие собаки и люди. Что они здесь делали? Значит, кто‑то успел подать сигнал тревоги, Гетторны выскочили и попали под второй игольный дождь. Порассуждать на эту тему более основательно Лорру не дали. Люди клана открыли стрельбу из положения лежа. Они только притворялись парализованными. До того как федералы перемахнули через стену, уцелевшие Гетторны успели вылезти из фонтана и прикинуться обездвиженными.
Несколько федеральных агентов упали. Остальные немедленно залегли. Началась затяжная перестрелка. Огоньки трассеров разрывали тьму и тянулись, как телеграфные сообщения то в одну, то в другую сторону.
– Противогазы! – скомандовал Лорр. Бойцы молниеносно выполнили команду. Через семь секунд в обороняющихся полетели газовые гранаты. Они взрывались молочными клубами. Вскоре вся лужайка была скрыта под ядовитым туманом. Лорр подождал положенные семь минут и снова поднял людей в атаку. И второй раз попался в ту же ловушку. Закованные в броню боевики Гетторнов дышали через фильтры, и газ никакого воздействия на них не оказал. Лорр потерял еще несколько человек.
Некоторое время обе стороны молча лежали друг напротив друга, выжидая. Никто не решался напасть первым. Небо едва заметно начало светлеть. Приближался первый предрассветный час.
– Что дальше, Лорр? – спросил по рации Хуч.
– Все нормально, мы их добьем.
– А если у них есть антидот?
– Нет у них антидота. Это последняя разработка. Жди.
Хуч со своими людьми скорчился под стеной. Они были в специальных закрытых масках с автономной подачей воздуха. Утренние звуки не достигали их ушей – только помехи в эфире.
И тогда ударила ультразвуковая пушка. Выстрел был такой мощный, что Хуч едва не озверел. Если бы не шлем, он бы уже отдал Богу душу. Лорр даже и не подумал его предупредить.
Одновременно с выстрелом агенты поднялись и бросились в атаку, поливая защитников из автоматов. Закованные в броню поборники справедливости выстрел хотя и выдержали, но все‑таки были оглушены. Часть из них погибла на месте под пулями федералов, а небольшая горстка организованно отступила в дом. Но на крышу дома три коптера уже высаживали десант. Они спускались из чрева железных птиц по веревкам, как гигантские гусеницы. Исход боя был предрешен. Пред тем как проникнуть на очередной этаж, они выкатывали в коридор базуку, и очередной черный шар взрывался миллионами иголок, которые рыскали по всему помещению в поисках плоти, излучающей тепло. Сами федералы были надежно защищены. Их защитные костюмы обдувались азотом, поддерживая на поверхности температуру ниже нуля.

Смит проснулся от темноты. Это всего лишь ночь, пытался он успокоить сам себя, но понимал: у этой темноты совсем другое происхождение. За окном не светили прожектора. Он встал и нащупал выключатель. Щелчок не дал никаких результатов. Тут же он услышал далекий крик и короткий хлопок. Смит, не теряя ни секунды, стал будить Мирру. Она никак не хотела просыпаться. Он тряс ее и тряс, а она только бормотала что‑то невнятное. Смит не выдержал и ударил ее по щеке.
По стеклу что‑то дробно забарабанило. Он не знал, что это стучатся иголки с парализующим препаратом.
Мирра открыла глаза. В них не было ни тени сна.
– Что случилось?
– То, о чем я предупреждал. Похоже, они атакуют замок.
– Не может быть. Это просто фейерверк. Они продолжают гулять.
– Вставай, говорю тебе.
Он тащил ее за руку.
До них донеслась сухая, как треск костра, автоматная очередь.
– Слышишь? – спросил он.
– Слышу… Но с чего ты взял…
И тут очереди стали беспрерывными. Потом заухали гранаты.
– Теперь дошло? Живо одевайся. Нам нужно немедленно уходить.

Когда федералы ворвались в подвал, который представлял из себя настоящий, оборудованный по последнему слову бункер, сопротивление оказывать было некому. Илия и пятеро его родственников лежали на полу. В каждом торчало по меньшей мере по дюжине иголочек. Они успели проскочить внутрь, пока Гетторны закрывали дверь.
– Ну вот и все, – сказал Лорр, снимая противогаз и антиультразвуковые наушники. – Наши потери?
– Двенадцать убито, трое ранено, – доложил подбежавший сержант.
– Плохо. Хуч, – крикнул он в рацию, – как у тебя дела? Ты нашел Смита.

– Одевайся быстрее! – торопил ее Смит.
– Чего ты паникуешь? Сейчас Гетторны разнесут их в пух и прах. Это же крепость.
– Быстрее, прошу тебя!
Она путалась в одежде, никак не могла отыскать в темноте платье, нога не попадала в чулок. Смит был уже вне себя от злости. Наконец Мирра оделась, но выглядела она по‑прежнему сонной и вялой. Смит схватил ее за руку и потащил к двери, как чемодан на колесиках. Дверь распахнулась прямо перед самым его носом. На пороге стоял человек, еле различимый в предутренней мгле.
– Что там происходит? – спросил его Смит.
В ответ он получил сильнейший удар в лицо. Из сломанного носа брызнула кровь. Смит почти ослеп, мгновенно потеряв способность ориентироваться в пространстве. Его повело куда‑то вбок, а потом он потерял сознание и рухнул на пол, увлекая за собой Мирру, которую продолжал крепко держать за руку. Она вскрикнула, ударившись головой об пол. Человек вынул фонарик, нагнулся над ними и осветил лица. Это был Хуч. Его рация требовательно запищала.
– Да, – ответил он, – да, нашел. Оба здесь без сознания.
– Отлично! Иду к тебе.

Лорр вбежал в спальню через пять минут.
– Господи, – воскликнул он, увидев тела, – прямо как на витрине ювелирного магазина. Хуч, мы сделали это. Две Девятки!
Хуч стоял и не верил своим глазам. Никаких пистолетов, бластеров, засад… Просто прямой правый. Девчонка удачно ударилась головой. И все. Столько было потрачено усилий, чтобы все завершилось вот так тривиально…
– А ты говорил: «успейт телепортироваться». Когда спецагенты штурмуют, люди забывают, как маму зовут. А уж телепортироваться…
– Это не я говорил.
– Да какая теперь разница. Вызывай людей, их надо транспортировать.
Мирра застонала и пошевелилась.
– Спокойно, – сказал Лорр и достал из кармана шприц‑пистолет. Сейчас вам будет хорошо.
Он приставил дуло пистолета к шее Мирры и нажал на спусковой крючок. Чмок, и стон оборвался. Дыхание сразу стало ровным.
– Теперь вы, мистер Смит.
Смит уже пришел в себя и лежал, приходя в себя и слушая болтовню Лорра. Его шеи коснулось холодное дуло шприца‑пистолета, чмок, и быстрая боль, похожая на комариный укус.
– Хуч, я пойду проверю людей и подготовлю все к взрыву.
– К какому взрыву?
– Замок взрывать будем, что непонятного?
– Зачем? Они все спят. Они не видели, кто нападал. Пришли какие‑то люди, похитили Смита с подругой и исчезли. Ты что, хочешь взорвать четыре тысячи человек? Здесь женщины, дети, старики. Это маленький город.
– Ничего не поделаешь – взорвался склад с оружием. Хранить дома боеприпасы в таком количестве очень опасно. А мы периодически предупреждаем население. Взрывчатым веществам дома не место.
– Ты сумасшедший, Лорр.
– Нет, Хуч. Думаешь, мне их не жалко? Но я отвечаю за судьбу целого государства. Они знают то, что им не положено знать.
– Ты не сделаешь этого! – крикнул Хуч.
– Хочешь меня остановить.
Внутри Смита поднималась не просто теплая волна, а целое цунами. Оно гнало его кровь против всех правил все быстрее и быстрее, пока она не хлынула свежим потоком из разбитого носа, выплескивая наружу снотворное. Он не сомневался. Что у него получиться. Еще свежи были в памяти события в Норткампе, когда его пытался отравить Торч. От потери крови у него закружилась голова. Он убедился, что ни Хуч, ни Лорр не обратили внимания на то, что кровь из носа пошла с новой силой, он повернулся к Мирре и, напрягшись, закрыл глаза. Мирра вздрогнула, выгнулась дугой и опала. Ее лицо порозовело, а потом из носа тоже брызнула кровь. Теперь все будет в порядке. Главное, чтобы их вынесли отсюда. Нужно ждать, когда очнется Мирра. Нужно ждать…
Он смутно видел людей с носилками. Кто‑то вытирал ему кровь с лица, кто‑то склонился на Миррой. Все очень спешили. Голоса прорывались сквозь тысячу фильтров. Он слышал только гул, не улавливая смысла. Его качало. Мимо что‑то проплывало. Что‑то родное и близкое уходило в немыслимую даль. Сердце сжимало ощущение безвозвратной утраты. Он пытался удержать себя в сознании, и пока это удавалось.

Хуч и Лорр стояли на лужайке. Хуч был полностью обессилен. Он не мог предотвратить катастрофу. Этот чудесный замок и его хозяин – Последний Защитник – через несколько минут канут в вечность. А вместе с ними взлетит на воздух его мир. Обратится в ничто. Прежнюю жизнь уже не вернуть. Земля уходила из‑под ног, как лента транспортера. Слова Лорра били ему в виски своей неопровержимостью. Железная логика была осязаемо железной, она грозила проломить ему череп.
Хуч не чувствовал, как Лорр заталкивает его в коптер.
– Быстрее, Хуч, – орал он ему, – отсчет уже пошел.
Перед ними на двух койках лежали стянутые кожаными ремнями тела Смита и Мирры.
– Мы отлично поработали, Хуч, – Лорр просто светился, – я оприходовал Защитников, а ты нашел Смита и взял его. Ты лучший, Хуч, теперь ты мог бы потребовать на своем долбаном Совете, чтобы они признали тебя Лучшим из Лучших.
Я взял его, Хуч. Взял! Никто не смог! А я смог. Теперь твой гонорар заплатят мне. А ты представишь меня на Совете. Я – Лучший. Через десять лет после Великолепного Марджа. 
Хуч до сих пор пребывал в прострации. Он вглядывался в лицо Смита. Оно не вызывало у него никаких отрицательных эмоций, не смотря на то, что он убил Фримена, из‑за него погиб Малыш, а теперь еще и целый клан Защитников, лучший из Тринадцати. Где‑то там внизу таймеры отщелкивают секунды. Время невозможно остановить.
– Я вот что подумал, Хуч. А зачем нам Биш и Мирт? Мы могли поделить все с тобой. Скажем им, что штурм закончился неудачно, Смит и Мирра Инс погибли. С помощью Торча мы вполне могли бы осваивать Девяносто Девятую сами.
Хучу захотелось выбросить агента из окна. Но он не мог этого сделать. По крайней мере, сейчас.
Раздался оглушительный взрыв. Кабина коптера окрасилась кровавым багрянцем. Машину тряхнуло взрывной волной. Там, сзади, полыхал огромный костер, в котором плавились сверхпрочные сплавы. Все тела испарились в ту же секунду. С окрестных гор покатились лавины. Мир рушился. И восстановлению он подлежать не будет.
Хуч посмотрел Лорру прямо в глаза. Лорр не выдержал и занервничал.
– Хуч, – пробормотал он, – всякое бывает. Так получилось. Из этой жизни мы живьем не выберемся. Так что ты решил насчет Биша и Мирта?
– Все должно быть так, как мы договорились. Иначе этот коптер со всеми нами упадет прямо здесь.
– Прекрати меня пугать. Я сам кого хочешь напугаю. Я же просто предложил. Как один из вариантов. Но, с другой стороны, посуди сам, а каково, собственно, их участие в этом деле? Они зарядили Смита на своем Клондайке. Ну так они были ему должны и просто возвращали свой долг за то варварство, которое они над ним учинили пять лет назад. Так что ты подумай, пока летим. Курс изменить никогда не поздно.
Хуч смерил Лорра полным презрения взглядом.
Он не видел, что происходит со Смитом и Миррой. Смит смотрел на Мирру, потому что ее веки дрожали. Она явно приходила в себя. Подтвердив его ожидания, Мирра открыла глаза. Они тут же расширились от удивления. Но опытная подпольщица быстро оценила обстановку и тут же прикрыла веки. Это одновременно означало: «Я тебя поняла» и «Я все еще без сознания, на мой счет не беспокойся».
Смит немного успокоился. Потому что…

Паника снижает твои способности, старик. Ты уж прости, но это факт. 

Теперь глубокий вдох. Кожаные ремни поползли незаметно, как уж, подкрадывающийся к легкомысленной лягушке. Они выползли из запоров и легли сверху, как будто ничего не произошло. Те же самые манипуляции совершили ремни Мирры. Она чуть шевельнула пальцем, давая понять, что почувствовала освобождение.

– Нет, Лорр. Я слишком много тебя слушал. Ты только что ради этой Девяносто Девятой отправил на тот свет четыре тысячи человек. И не просто человек, а, возможно, лучших людей планеты.
– Они тоже работали за деньги.
– Прекрати, Лорр, иначе я за себя не отвечаю. Мы летим в Клондайк и выполняем договоренности. А потом я не хочу тебя видеть. Я куплю себе бунгало где‑нибудь на Фиджах и буду терпеливо ждать, когда тебя кто‑нибудь закажет. Я возьму за этот заказ очень небольшой гонорар – кожу с твоего лица, я сделаю из нее маску.
– Ты перенервничал, Хуч. Я тебя понимаю. Пока с тобой серьезно разговаривать невозможно. Ладно, летим в Клондайк. Но учти, сам потом будешь жалеть.
Кожаный ремень хлестнул Лорра по лицу. Это была сильнейшая пощечина. Его щека мгновенно покраснела и стала опухать.
– Что за черт! – вскрикнул он, схватившись за щеку.
Смит сидел на носилках. Точно в такой же позе пребывала Мирра. Она схватила Смита за руку. Лорр выхватил бластер и дважды выстрелил ей по ногам. И тут же понял, что промахнулся. Потому что перед носом, как кобра перед дудочкой факира, плясали кожаные ремни. Раздался электрический треск, в ноздри ударил запах озона. На носилках никого не было. Кожаные ремни безвольно упали.
– Черт! Черт! Черт! Черт!
Хуч откинулся на спинку кресла и блаженно улыбнулся. Было бы несправедливо по отношению к Малышу, если бы он взял Смита так просто и грубо. Нет, это Девятки, их так просто не возьмешь. Он был практически рад тому, что Смиту и Мирре удалось улизнуть. А еще он радовался потому, что Смит пребывал в глубоком моральном нокауте. Впервые с сегодняшнего утра у него было прекрасное настроение.
– Ничего, ничего, – бормотал Лорр, – Торч найдет тебя. А Защитника у тебя больше нет. Полдела сделано.

ГЛАВА 32

Относительно причин синдрома хронической усталости имеется большое количество теорий. Многие врачи сомневаются, что CFS – фактическая болезнь. Многие полагают, что это компонент психологического нарушения или признак других проблем, например анемии или высокого кровяного давления. 

Как только Хуч и Лорр уехали, Торч впал в состояние флегматичного ожидания. Он терпеливо наблюдал, как Биш и Мирт о чем‑то совещаются, то и дело поглядывая на него. Он знал, что рано или поздно они к нему подойдут. Или один из них. Он оказался прав. Подошел Мирт. Биш, видимо, опасался, памятуя о стуле и том, как он ползал по полу на четвереньках.
– Торч, нам бы хотелось спросить у тебя совета.
Торч не ответил. Он с удовольствием наблюдал, как Мирта засасывает трясина под названием «неловкое положение». Знал бы ты, Мирт, дружище, что такое реальное неловкое положения. Когда ты сидишь в железном ящике, прикованный цепью, в голове у тебя торчит электрод, вживленный в голову безо всякой анестезии, а из тебя выкачивают всю твою сущность.
– Так вот, – не дождавшись ответа, продолжил Мирт, – нам кажется, что с тобой поступили несправедливо. Ведь без твоей помощи мы не смогли бы отыскать Смита. По крайней мере, не так быстро. Мы хотели бы восстановить справедливость. Это было предложение Биша, – торопливо добавил он. – Как насчет пятнадцати процентов?
– Неслыханная щедрость, – поощрил его Торч. – И за чей же счет банкет?
– Мы думаем, – для солидности Мирт вытягивал губы в трубочку, от чего они становились похожими на красные, неприличные пельмени, – что Хуч должен получить гонорар по контракту, а Лорру хватит и десяти процентов. Он работает вне правового поля и этим ставит под удар всех нас.
Вы даже не знаете, голубчики, под какой удар поставлю вас я. Вы ответите за все. Жаль, что у вас нет категорий, а то бы качалка уже во всю работала.
– Как ты смотришь на этот вариант?
– У меня есть другой вариант. Встречный.
Он краем глаза заметил, как Биш поднял голову. До этого он делал вид, что пытается привести в порядок свои ногти.
– Поверьте моему опыту, если они возьмут Смита и его девчонку, они вас кинут. Они попытаются разрабатывать скважины сами. Что им мешает?
Биш, не в силах сдерживаться, вскочил и подошел к Торчу.
– Они тебе так сказали? О чем ты говорил с Лорром в этой пультовой?
– Ни о чем. Это обыкновенная логика. Пока вы здесь сидите, они уже давно поделили все по‑своему. Или вы надеетесь, что они прилетят в ваш Клондайк с двумя Девятками? У вас, ребята, есть только один выход: лететь в Замок и зафиксировать все, что там происходит. Так вы будете держать их на крючке. В крайнем случае, заявите, что агент Лорр действовал на вас принуждением.
– Ты остаешься здесь? – быстро бросил Биш. – Мы скоро.
– А куда мне деваться? Я сквозь стены ходить не умей, – ответил Торч, про себя добавив: В прямом смысле.
Биш и Мирт еще о чем‑то пошептались, напоминая со стороны двух принюхивающихся друг к другу собак, а потом пулей выскочили из конференц‑зала.
Жадность. Всех их губит жадность. Они не в состоянии отказаться от Девятой, даже если им в прямую кишку засунуть дуло крупнокалиберного пулемета.
Как только хлопнула дверь, Торч вскочил, затем задержал дыхание, отсчитал про себя три минуту и направился к бару. Он, заставляя себя не торопиться, открыл его и достал бутылку самого дорогого французского коньяка. Грубо открыл ее и отхлебнул прямо из горлышка. Потом закрыл глаза, сосредоточился и коснулся сознания Биша. В уши ворвался ветер из открытого окна и гудение двигателей. Взлетели. Он, не выпуская бутылки из рук, отодвинул бар в сторону, так как это делал мерзавец Лорр. Бар отъехал в сторону, как по маслу. Перед ним предстала дверь в пультовую. Торч отхлебнул еще и решительно постучал. После небольшой паузы щелкнул замок. Он ни секунды не сомневался в том, что замок щелкнет. Он успел вычислить этого Штолла. Он уже знал его как самого себя. Настало время воплотить свой план.
Штолл стоял на пороге и щурился от света. Торч без церемоний втолкнул его внутрь и закрыл за собой дверь.
– Коньячку не желаете? – спросил он Штолла, протягивая ему початую бутылку. Штолл машинально взял ее и пригубил.
– Как продвигается проект?
– Что? Извините, вам нельзя здесь находиться. Я вызову охрану.
– Нельзя? А почему же ты тогда открыл дверь?
Штолл не нашелся что ответить. Он только беспомощно вертел бутылку в руках.
– Пейте‑пейте, – посоветовал Торч, – это отличный коньяк. Они вас таким, наверное, не баловали?
– Чего вы, собственно, хотите? – Штолл начинал волноваться.
– Того же, что и вы. Сколько они вас здесь держат?
– Семь лет…
– Меня держали пять. Так как ваш проект?
– Все готово, но они должны дать мне гарантии. Я устал работать под честное слово. Сначала обещали золотые горы…
– Вы об отпуске? Забудьте. Я предлагаю вам свободу.
– Свободу?
– Именно. Мы уйдем отсюда вместе.
– Побег?
– Совершенно верно.
– Но я свободен…
– Здесь? – Торч обвел рукой крохотное пространство пультовой. – Не смешите меня. Я предлагаю вам нечто гораздо большее, чем эта каморка, больше похожая на склеп.
– Вы не понимаете…
– Это вы не понимаете. Я сбегал от них не раз. Сбегу и сейчас. Все, что нам нужно, это ваш новый аппарат.
– Откуда вы знаете про аппарат?
– Догадался. Вы не особенно скрывались, когда при мне разговаривали об этом с Бишем.
– Ах да, конечно…
– Где он?
– Но…
– Никаких «но». Проблему побега я беру на себя. От вас нужен только аппарат. А дальше нас ждет беззаботная жизнь.
– Где?
– Как «где»?! Здесь. На Клондайке. С вашим аппаратом да с моими способностями мы будем здесь жить припеваючи.
– Какие способности?
– Уникальные. Я Торч. Вы слышали обо мне?
– Нет…
– Ну да, конечно. Вы здесь семь лет. Я бывший Восьмой. Я могу касаться сознания. И еще кое‑что могу, о чем никто даже не подозревает. С помощью аппараты мы вернем мне мое прежнее состояние, а я смогу заработать денег для нас обоих.
– Каким образом?
– Я же сказал, что кое‑что умей.
Штолл нервно заходил по комнате, бросил взгляд на пульт, автоматически отметил показания приборов.
– Вы уверены?
– У нас нет времени, Штолл. Или вы соглашаетесь, или я ухожу один. В конце концов, эти дурни так увлеклись охотой за Девяносто Девятой, что оставили мне мой рюкзак с качалкой.
– Вы сказали Девяносто Девятой?
Глаза Штолла оживились и забегали, словно электроны в одноименном облаке.
– Но этого не может быть. Высшая категория Восьмая. Девятая – это старательская сказка, а Девяносто Девятая – просто религиозный культ.
– Вы ошибаетесь, профессор. Вредно сидеть взаперти, далеко от основных событий. Первая энергетическая обнаружила две Девятых.
– И… вы хотите сказать, что Девятки объединились?
– Да. Звезды сошлись. Сбываются пророчества. Теперь вы понимаете, почему они все с ума посходили?
– Кто владеет Девяносто Девятой, тот владеет миром.
– О Девяносто Девятой можно только мечтать…
– …думать о ней нельзя, – продолжил Штолл.
– Решайтесь. Пока у нас есть шанс. В конце концов, что вы теряете. Ничего. Без вас они все равно не в состоянии решить техническую сторону вопроса, поэтому самое серьезное, что вам грозит, более усиленный режим содержания. Обо мне не беспокойтесь. Им я тоже нужен. Ну, так как?
Штолл не ответил. Он решительно отодвинул Торча в сторону и шагнул к двери, через секунду они были уже в конференц‑зале. Торч пододвинул бар на место.
– Коньячок прихватим с собой? – спросил он Штолла. Этот ученый нравился ему, потому что был единственным человеком, который смотрел на него с интересом (пусть научным), но без унизительной брезгливости.
– Здесь сложная система охраны, – снова засомневался Штолл.
– Насколько сложная?
– Все коридоры патрулируются. Кроме того, они снабжены камерами слежения через каждый метр.
– Это я беру на себя.
– Да? Очень интересно.
Ученый не умрет в ученом даже на краю могилы. Он все равно будет исследовать все, что попадется ему на глаза.
Торч привычно закрыл глаза, гадая, на сколько его хватит. Он попробовал коснуться сознания патрульного в ближайшем коридоре, но ничего не обнаружил. Немного поплутав, он выяснил, что охранники, увидев в спешке отбывающих боссов, расслабились и засели за трехмерные карты в служебном помещении.
– Пойдем, – потянул он за рукав Штолла, – коридор свободен.
Они вышли из конференц‑зала.
– Куда дальше? Направо, налево? – нетерпеливо спросил Торч.
– Это смотря куда мы хотим попасть…
– А куда лучше?
– На крышу. Там стоянка аэромобилей для VIP‑персон. Вы умеете угонять аэромобили?
– Умей. Куда?
– Направо.
– Быстрее.
Они рванули по коридору, как мастера спортивной ходьбы.
– Камеры, – задыхаясь, напомнил Штолл.
Торч притормозил и вновь прикрыл глаза. Охранники у мониторов ели сэндвичи и увлеченно о чем‑то спорили.
– Нормально.
Они прошли коридор до конца, и Штол указал еще на одну дверь. За ней оказалась лестница на крышу.
– А вот теперь ходу! – крикнул Торч. – Пока они не очухались. В руках у Штолла все еще была бутылка виски. Они выскочили на крышу и подставили лица ночной прохладе. Вдали была стоянка, на которой выстроились в ряд десятка три аэромобилей.
– Там три охранника, – предупредил Штолл.
– Разберемся.
Торч подошел к будке сторожа. Он отобрал бутылку у Штолла, основательно приложился к ней и, изображая пьяного, обратился к сторожу.
– Эй, там, в скворечнике!
Появилось заспанное лицо сторожа, мужчины лет шестидесяти.
– Я забыл, где я оставил свой «Дестер», последней модели с ручным управлением.
– Не знаю, сэр, – ответил, протирая глаза, сторож, – вероятно, вы ставили его не в мою смену.
– Но ты же принимал вахту?
– Да. Есть один «Дестер», последней модели с ручным управлением. Как ваша фамилия, сэр?
Торч, отхлебнул из бутылки, медленно поднимаясь по ступенькам.
– Если бы я помнил, как моя фамилия!
Сторож потянулся к кобуре.
– Сэр, вам сюда нельзя. Спуститесь вниз.
– Пожалуйста, – покорно согласился Торч и в ту же секунду метнул бутылку. Она угодила сторожу в лоб ребром донышка. Удар был очень громким. Вскрик сторожа – очень тихим. Он упал на служебный стол, заваленный бумагами. А вот бутылка полетела вниз и раскололась об асфальт с таким звоном, словно лопнули все электрические лапочки в городе. Раздался ультрозвуковой свисток.
– Зажми уши! – успел крикнуть Торч и тут же запетлял по стоянке. Штолл старался не отставать. С противоположных концов им на перерез бежали два охранника. Молодые люди, атлетического сложения, кобуры болтались пустыми, потому что пистолеты были у них уже в руках. С этими шутки плохи. Но Торч уже высмотрел «Дестер» с ручным управлением.
– Быстрее! – орал он Штоллу. Но Штолл не обладал спортивными задатками. Он уже задыхался и скорее имитировал бег, чем бежал на самом деле.
Торч коснулся ручки двери, когда услышал окрик:
– Стой! Стреляю!
В пяти метрах от него, используя «Северу» в качестве прикрытия, на одном колене стоял охранник. Обе его руки сжимали «Буллит». Самое неприятное, что они обязаны были отдать устное предупреждение, но не были обязаны стрелять в воздух. Торч с досады сплюнул. К нему, запыхавшись, побежал Штолл.
– Стой! Стреляю! – раздался окрик второго охранника. Торч лихорадочно оценивал ситуацию. Ну конечно, они расположились на одной линии. Он медленно встал, подняв руки. Вслед за ним рефлекторно поднялись охранники. Торч чуть сместился, чтобы линия огня, соединяющая обоих охранников, стала идеальной.
– Сэр, положите руки на капот, а вы, сэр (это уже Штоллу) сядьте на корточки и сцепите руки за затылком.
Торч выпрямился во весь рост и раскинул руки во все стороны, став на мгновение похожим на распятого. Пальцы имитировали пистолеты. Он спустил воображаемые курки, сделав губами «пиф‑паф». В темноте охранники не могли разобрать, есть у него оружие в руках или нет. Но движение подозреваемого было настолько профессиональным, что оба, не сговариваясь, открыли огонь. Но за микросекунду до этого Торч уже начал свой танец. Он сплясал короткую джигу вдоль линии огня и снова раскинул руки. Запах пороха щекотал ноздри. Взгляд направо. Казенные ботинки, валяющийся на кровельном покрытии пистолет. Взгляд налево. Лысейщая голова, из‑под которой выползала темная лужа. Отличная стрельба, ребята. Он поймал на себе полный ужаса взгляд Штолла.
– Они сами убили друг друга. Несчастный случай. Я хотел сдаться. Шевелись.
Он быстро вскрыл «Дестер» и уселся на сиденье водителя. Штолл колебался. Еще можно было вернуться. Спуститься по лестнице, побежать по коридору, потом в конференц‑зал и запереться в пультовой. А там придумать правдоподобное объяснение. Ну не ехать же вместе с этим головорезом, ей Богу. Торч прервал его размышления резким рывком. Штолл и глазом моргнуть не успел, как оказался внутри «Дестера». Торч запер двери, включил кондиционер и завел двигатель. Шарообразный аэромобиль подпрыгнул и взлетел почти вертикально.
– Вот и все, а ты боялся. Свобода! – крикнул Торч, закладывая крутой вираж.
Через пятнадцать минут они бросили аэромобиль на самой оживленной автостраде Клондайка. Торч предусмотрительно уничтожил все отпечатки пальцев. Какое счастье, что в таких местах чашки контроля только на входе. Внутри частная жизнь особо важных персон тщательно охраняется. Теперь можно было идти куда угодно.
– Настало время, Штолл, продемонстрировать тебе еще одну мою способность, о которой, как я тебе говорил, никто не знает. Где тут приличное казино?
Искать долго не пришлось. Достаточно было только повести головой из стороны в сторону.
Они прошли сквозь электронные двери.
– У вас есть деньги, Штол?
– Пластиковая карточка.
– Отлично! Пока нас не хватились, нужно закрыть счет.
– Но…
– Не рассуждать!
Торч толкнул Штолла к ближайшему банкомату. Штолл боялся даже вздохнуть против. Забрав у него деньги, Торч шагнул внутрь империи азарта, сразу у входа обменял все фишки и, не отвлекаясь, направился к столу без ограничений на ставки. Там он несколько секунд наблюдал за вращением рулетки, а потом поставил все фишки на девятку.
Забрав несустветный выигрыш, он отсчитал половину обалдевшему Штоллу.
– А вот это моя самая любимая способность. Я могу угадывать. Правда, не чаще одного‑двух раз в неделю. Все, теперь нам нужно раствориться. Найдем специалистов по документам и исправим себе физиономии. Это я беру на себя. Пока бежали, забыли главное, где твой аппарат.
– Дома.
– Ты снимаешь квартиру?
– Да, я снял ее на десять лет – время контракта, но через три года после начала работы меня фактически заперли в пультовой.
– А как аппарат попал к тебе домой?
– Я отправил его по почте.
Торч посмотрел на Штолла с любовью.
– Сработаемся!

ГЛАВА 33

О ненормальности центральной нервной системы, включая точки мозгового воспаления и патологических уровнях некоторых гормонов было сообщено у множества пациентов с CFS, но подобные результаты также были найдены и без признаков болезни. 

Когда цветная радуга погасла, Смит открыл глаза и смог рассмотреть то место, куда перебросила их Мирра. Она стояла рядом, вцепившись в его мизинец, и тяжело дыша. Они стояли посреди огромного вестибюля или холла. Мимо них спешили хмурые, неопрятные люди. Под ногами лежал серый, шершавый, непривычный бетонный пол. Тощий подросток вел по вестибюлю допотопную уборочную машину, которая громыхала всеми своими внутренностями. Она оставляла за собой безобразный грязный след. Тусклое табло с выцветшими буквами сообщало о прибытии каких‑то рейсов. Каких, разобрать не было никакой возможности. Более‑менее читались только время прибытия и отправления.
– Где мы? – спросил Смит.
– На Юпитере, – устало ответила Мирра. На ней лица не было.
– На Юпитере?! Ты не шутишь?
– Не шучу, – ее слова слетали с губ едва слышно.
Занесло! Такого поворота Смит не ожидал. До Юпитера было три года лета. Здесь работала лишь небольшая кучка поселенцев, которые работали с упорством фанатиков. Они не любили беззаботных землян, не желающих признавать, какая катастрофа на них надвигается. Земляне, в свою очередь, считали фанатиками поселенцев Юпитера. Катастрофа, о которой они твердили на каждом углу, могла произойти не раньше чем через миллиард лет. Но поселенцы твердили, что нужно построить цивилизацию для будущих поколений, когда тем придется в спешном порядке покидать Землю.
Смит всерьез заволновался. Сколько здесь под куполом обитало человек? Тысяч пять, не больше. Чуть больше, чем насчитывал клан Гетторнов. Затеряться здесь так же невозможно, как на футбольном поле через час после окончания матча.
Мирра покачнулась и оперлась на его руку, чтобы удержать равновесие.
– Что с тобой?
– Ничего. Мне просто нужно немного отдохнуть. Это был большой перелет.
– Почему Юпитер?
– Это первая безумная мысль, которая пришла мне в голову. Я чувствую себя абсолютно опустошенной.
– Пойдем. Нам нужно найти гостиницу или что тут у них есть.
Он осторожно повел ее по огромному залу космопорта. Слава Богу, регистрационная служба осталась за спиной. В непостижимой и неохватной выси терялся белесый свод купола. Это был первый купол, который воздвигли первые поселенцы, приверженцы Новой эры. Они гибли в суровом климате Юпитера сотнями. Но год за годом они вгрызались в эту негостеприимную почву и отвоевывали планету сантиметр за сантиметр. Теперь здесь жило первое поколение, рожденное на Юпитере. Они пока еще помнили о своей колыбели. Некоторые даже посещали ее. Но Земля казалась им слишком густонаселенной, слишком зависящей от технического прогресса, утратившие дух пионеров, покорителей неизведанных пространств, смело шагающих вслед ледникам, пересекающим сомнительные проливы и открывающим опасные материки.
– Что мы будем делать без въездной визы? Мы здесь чужаки и выглядим как чужаки, – нервничал Смит.
Мирра ничем не могла ему помочь, она еле переставляла ноги. Смит заметил выход из аэровокзала и устремился к нему.
Выход представлял собой проход в виде трубы из Первого купола во Второй. В «трубе» столпились встречающие. Смит лихорадочно шарил глазами по толпе, силясь набрести на решение. Такси здесь пока еще не было, но гидов, могущих проводить новичка по всем семи куполам и рассказать о здешних порядках, было хоть отбавляй. Рядом с группой встречающих Смит заметил еще одну. Он устремился к ней, подчиняясь шестому чувству.
– Извините… – обратился он к первой встречной женщине неопределенного пожилого возраста.
– Комната нужна? – просто спросила она.
– Да, вы просто мысли мои читаете.
– Спать будете на полу. Душ не больше пяти минут в день на двоих. Еда за ваш счет. И пятьсот в неделю.
– Пятьсот?!
– Иди за купол – там бесплатно.
– Ладно. Согласен.
– Оплата в конце месяца.
– Это удачно.
– Это Юпитер. Куда ты на хрен отсюда денешься. Не заплатишь – продам в туннель.
– Какой туннель?
– Купола дошли до скалы. В ней бьют туннель, чтобы сделать скальный город. Купол крупный метеорит пробить может, а скалу – накося‑выкуси. Ну что, пойдем что ли?

Коптер еще не успел коснуться колесами крыши отеля, а Лорр уже спрыгнул. Он мчался мимо VIP‑стоянки, как загнанный олень, когда дорогу ему преградил сторож с забинтованной головой. Лорр смутно его помнил.
– Офицер, как хорошо, что вы так быстро прибыли. До мистера Биша невозможно дозвониться. Пойдемте, я вам все покажу.
– Мне некогда.
– Погодите, разве вы приехали сюда не из‑за убийства?
Лорр похолодел и остановился. Убийства? Он беспомощно оглянулся в поисках Хуча. Хуч его догнал и стоял рядом.
– Какого убийства?
– Пойдемте, покажу.
И забинтованный сторож повел их вглубь стоянки. Там, между машинами, напротив друг друга лежали два трупа, накрытые простынями.
– Кто это?
– Наши охранники, – охотно начал рассказывать сторож. Я аккурат вот тут сидел, – он указал на стеклянную будку, возвышающуюся над стоянкой, как избушка на курьих ножках.
– Кто убил? За что? – неторопливо отмахнулся от подробностей Лорр.
– Так друг друга они и убили.
– Из‑за денег?
– Да нет…
– Из‑за женщины?
– Нет, из‑за бледного такого типа. Он мне бутылкой коньяка голову разбил. Думали, череп пробило.
– Бледный, говоришь… И что дальше?
– А ничего. Он на стоянку. Я – туда. Он мне – бутылкой. До крови разбил и сотрясение, говорят, есть. А потом охранники вышли, он между ними встал, что‑то такое руками сделал, и они – бац – застрелили друг друга.
– Он один был?
– Нет, с каким‑то мужчиной…
– Описать сможете?
– Вряд ли, неприметный он какой‑то…
– Все равно спасибо. Вы нам очень помогли. Отправляйтесь домой.
– А можно мне…
– Отправляйтесь домой.
– Я очень наблюдательный.
– Не сомневаюсь. Но, думаю, вам есть за кем понаблюдать дома.
Сторожа вежливо, но очень настойчиво, выпроводили.
Лорр бросился к лестнице, ведущей с крыши в коридор последнего этажа. Навстречу ему поднимался защитник сборной федерации по хоккею.
– Вам чего надо? – спросил парень.
– В коференц‑зал, быстро! – без личного разрешения мистера Биша…
Лорр чуть не выбил ему жетоном зубы.
В конце концов им пришлось звонить Бишу. Тот примчался один, без своего всегдашнего спутника Мирта. Втроем они вошли в конференц‑зал, а затем в осиротевшую пультовую.
Биш упал перед пультом, как перед алтарем, на колени и зарыдал.
– Я убью эту скотину Торча. Я спущу с него шкуру живьем! Он увел с собой Штолла и новую помпу.
Новая помпа обещала быть самой совершенной из всех, она должна была работать с минимальным количеством потерь. И вот теперь не было ни Штолла, ни Торча, ни помпы.
Выяснилось, что последний раз Штолл закрыл счет у банкомата рядом с казино «Радуга», потом в этом же казино, судя по описаниям, Торч сорвал крупный выигрыш. Все. После этого следы беглецов безнадежно обрывались.
– Вам думать надо о другом, – вернул на грешную землю Биша Хуч, – Как мы теперь найдем Смита? Торча у нас нет.
Лорр сидел, нахмурившись за столом в конференц‑зале, и постукивал костяшками пальцев о столешницу.
– Ничего, найдем. У меня агенты по всему свету. Где‑нибудь они обнаружатся.
Хуч надеялся на обратное. Он верил, что после того как они уничтожили клан Гетторнов, Девяносто Девятая пощады им не даст. Она настигнет их, где бы они ни были и чтобы ни затевали. Самое время уходить на покой, если хочешь остаться в живых. Древняя старательская легенда оказалась правдой. Он понятия не имел, что за силы они затронули, покусившись на две Девятки, но точно знал, что им с этими силами не совладать. Ему страшно не хотелось повторять судьбу Фримена и Малыша.
Но Лорр был неумолим. Он привел в чувство Биша и не хотел никуда отпускать Хуча.
– Мы дождемся. Им некуда деваться, – постоянно твердил он.

Старуха, которую, как выяснилось, звали Абигайл, привела их в жилой купол. У нее была двухкомнатная квартира, больше напоминавшая двухкамерную мини‑тюрьму. Она отперла большим ржавым ключом помещение, которое она, видимо, забывшись, называла спальней для гостей. Когда‑то здесь жил ее муж, но Юпитер «доканал его два года назад». Он так ничего и не смог заработать за пятнадцать лет каторжного труда. Он был одним из тех фанатиков, которые приехали сюда строить новую цивилизацию для следующих поколений землян. У Абигайл не было средств на обратный билет до Земли. Она жаловалась, что приговорена к вечному поселению на этой проклятой планете. Им пришлось бы еще очень долго выслушивать ее жалобы на судьбу, но Смит довольно бесцеремонно выпроводил Абигайл и закрыл за ней дверь. Мирра уже давно спала, свернувшись калачиком на матрасе, небрежно брошенном в углу. Ничего, после того, как она отдохнет, они уберутся в какое‑нибудь более подходящее для жизни место.
Ближе к обеду Смит решил прогуляться по окрестностям, чтобы добыть какой‑нибудь еды. Он вышел из комнаты, которую предоставила им обиженная на весь свет старуха. Абигайл на месте не было. Чем она занимается помимо того, что сдает комнату, Смит не имел ни малейшего понятия. Комната старухи по сравнению с их каморкой была обставлена просто шикарно. Комод, старый пружинный диван, плита, шкафчик для посуды, несколько стульев и письменный стол. Повинуясь интуиции, которая значительно обострилась за последние дни, он подошел к столу и попытался выдвинуть ящик. Ящик не поддавался. Для Смита это не было препятствием. Он просто чуть сконцентрировался, и замок послушно щелкнул. В ящике оказались старые фотографии, которые запечатлели Абигайл с ее мужем, молодыми и красивыми. Смит рассеяно перебирал традиционные семейные фото, пока взгляд его не упал на одно из них. Это была выпускная фотография. Молодая Абигайл, ее муж и еще одиннадцать человек стояли в два ряда. Они были одеты в военную форму. Все в вытянутой руке держали удостоверение. Смит поднес фотографию к глазам, но так и не смог выяснить, какой организации принадлежал этот документ. Но под фотографиями обнаружились два диплома. Их он прочитать смог. Это были дипломы выпускников академии при федеральной службе социальных проблем. Нужно срочно разбудить Мирру.
– По чужим столам лазать нехорошо, мистер Смит.
Он и не заметил, как старуха вошла. В руках она держала пистолет.
– Какая нелегкая занесла вас сюда, мистер Смит? Неужели вы полагаете, что на Юпитере можно спрятаться? Я увидела вас сразу, как только вы подошли к выходу из аэровокзала. Я встречаю всех прибывающих. Это моя работа. А вчера на вас пришла ориентировка из центра. Если бы вы знали, мистер Смит, какая за вас обещана награда!
– Мы заплати вам больше!
– Не смешите. Мы здесь как червяки в банке. Нам никуда не деться. Лучше без глупостей отправляйтесь в комнату к подружке.
– Она моя жена.
– Тем более. Не заставляйте меня стрелять. Я женщина немолодая и не люблю шума. А шума будет предостаточно. Это закрытое помещение. Стены из металла. Давайте.
Смит легко вырвал у нее пистолет. Старуха долго с удивлением рассматривала свою руку. Вот только что в ней был пистолет, а теперь его уже нет. Чертовщина. Но Абигайл не зря закончила академию при федеральной службе социальных проблем. Реакция у нее и сейчас оставалась отменной. Она выскочила из квартиры, точно испуганная мышь, и захлопнула дверь.
Через громкую связь она торжествующе объявила:
– Вот так, голубчики. Я не знаю, кто вы такие, но теперь вы закрыты намертво. Спасения отсюда нет. Если, конечно, вы не умеете ходить сквозь стены. Через месяц за вами прилетит сверхскоростной паром. Специальный. Правительственный. Федеральный.
В ее словах слышалось неподдельное благоговение.

– Есть, – кричал ошалевший Лорр, бегая по конференц‑залу как заведенный. – Они на Юпитере.
– Где?! – Хуч был подавлен известием. Нет, положительно нужно было как‑то выбираться из этой истории. Они еще и космические пространства покоряют.
– На Юпитере. У нас там свой филиал. А девчонка‑то – настоящий клад. Но мой агент докладывает, что она почти выдохлась. Следующую телепортацию ей повторить удастся нескоро. Я отправил за ними бригаду. Через месяц они будут здесь. Прямо на Юпитере их погрузят в такой анабиоз, что они очнутся только уже на Земле.
Хуча снова охватила разочарование. Он давно поймал себя на том, что сопереживает этой паре. Что‑то сломалось в нем после кощунства, которое они совершили над Защитником. Он сам себя ощущал скважиной, причем старой, заброшенной, как запущенное дупло в гнилом зубе.
Мирра потихоньку приходила в себя.
– Мне так хочется спать. Я устала.
– Черт тебя дернул отправить нас на Юпитер.
– Так случилось. Разве тебе всегда удается полностью контролировать себя? Я просто захотела оказаться как можно дальше. Вот нас сюда и зашвырнуло. Мне нужно восстановится. Ужасно хочется есть.
– Ничем помочь не могу. Мы здесь в ловушке. Ты сможешь отправить нас обратно на Землю?
– Телепортировать? Нет. Но есть и другие способы. Например, на аэробусе.
Мирра села на матрасе, поджав под себя ноги.
– Что это? – спросила она. – Ты слышишь?
Он тоже уловил едва заметное шипение. Смит быстро оглядел комнату. В одном из углов он заметил белую струю газа.
– Вон, смотри!
– Они хотят погрузить нас в анабиоз, а потом доставить на Землю. Может, это и к лучшему? Мы заснем. А когда проснемся, то решим все наши проблемы.
– Мирра, что ты такое говоришь! Нам нужно немедленно уходить отсюда.

Биш уже взял в себя в руки. Он быстро отдавал по телефону какие‑то распоряжения. Тем же был занят Лорр. Они вновь почувствовали, что цель близка. Хуч поднялся:
– Все, – сказал он, – я ухожу. У меня тоже есть текущие дела. Мне нужно к своим людям.
– Осталось совсем немного, Хуч. Совсем немного, и Скважины будут нашими, – попытался уговорить его Биш. – Это не просто Скважины. Позволь объяснить тебе. Сами они не обладают достаточно высокой пси‑энергией. Поэтому их так трудно было засечь. Смит работал в Восточной энергетической компании, и они не смогли засечь его. Они являются своеобразными выходами на все другие скважины. Через них можно качать вечно. Разведчики больше не будут нужны, Охотники, извини, тоже. Мы, грубо говоря, вставим в Девятые шланги и поимеем весь мир. Мы получим все. Понимаешь, Хуч, все. Вот что означает Девятая.
– Мне не нужны скважины. Если будет работа, вы знаете, как меня найти.
– Как знаешь. Возьми на стоянке любую машину. Я потом пришлю за ней. Увидимся.
На крыше отеля Хуч ощутил прилив сил. Свежий воздух трепал его по загривку. Пора отдохнуть. Он выбрал старый, потрепанный, но казавшийся таким уютным «Кларк». Сел, потянул ручку управления на себя и рванул в свободное небо.

Смит тряс Мирру за плечи.
– Мирра, прошу тебя, напрягись. Отправь нас на Землю.
Их уже прихватило первым холодом. Жизнь в их телах потихоньку начала замирать, впадая в искусственную спячку.
– Мирра!
– Я попробую, милый. Не знаю, получится ли. Ты должен мне помочь. Вдвоем у нас достаточно сил. Обними меня крепче.
Он обнял ее.
– Сильнее, – прошептала Мирра и закрыла глаза. Ее тело напряглось, как пружина, растянутая до отказа и готовая лопнуть. Горячая волна смыла все волнения и тревоги. Перед глазами заплясали разноцветные человечки. Скоро они будут на Земле.

Когда федеральные агенты ворвались в помещение, они обнаружили там впавшую в анабиоз Абигайл. Она зашла в комнату случайно, что‑то видимо забыла. Маленькое, сморщенное, старушечье тело пребывало в глубоком сне. Это был единственный трофей, который они смогли бы предъявить Лорру.

ГЛАВА 34

Важно обратить внимание, что усталость может быть предвестником серьезной медицинской или психологической проблемы, и что любой, кто испытывает необъяснимую усталость продолжительностью более одного месяца, должен обратиться к врачу. 

На этот раз все длилось долго. Слишком долго. Смит уже был уверен, что они никогда не вернутся. Так и останутся парить в вечной мерзлоте, как заблудшие души, которые никак не могут обрести долгожданный покой. Он чувствовал Мирру в себе, а себя в ней. Они слились и в тоже время существовали раздельно.
Когда терпеть полет стало уже невозможно, в глаза ударил яркий свет. Запах озона. Легкое потрескивание. Он огляделся. Они были в Бурге, там, где все началось. Но это его сейчас не тревожило. Главным было то, что они на Земле.
– Мирра! У тебя получилось!
Ответа он так и не дождался. Она лежала у него на руках, безмолвная, как скульптура. И легкая. Почти невесомая. Сначала он решил, что она спит. Он поцеловал ее в губы. Они были холодными.
Как у покойника.
Нет. Этого не может быть. Но он уже знал, что она растратила всю себя на последний бросок. Затем пришло четкое осознание – это я ее убил. Она предлагала впасть в анабиоз, а потом, на Земле, попытаться вновь сбежать. Нет. Они оба понимали, что анабиоз стал бы для них началом кошмара. Перед ним встала яркая картина. Он и Мирра в железной клетке, опутанные шлангам, по которым из них вытекает все самое важное, более ценное, чем плоть. Он смотрит в ее глаза и видит нечеловеческую боль и страдание. Лучше смерть. По крайней мере, этим бесноватым бурильщикам Девятая не достанется.
Смит остановил прохожего. Им оказался паренек лет пятнадцати.
– Послушай, помоги. У тебя нет телефона?
– Есть.
Парень смотрел с любопытством на изможденного мужчину с женщиной на руках.
– Вызови «скорую помощь». Видишь, женщине плохо.
– А что с ней?
– Вызови «скорую», а потом поговорим. Хорошо?
Парень нажал кнопку. Смит осторожно поставил Мирру на ноги. Он поддерживал ее. Чтобы она не упала. Смерть придала ее лицу блаженную безмятежность. Для нее все позади. О себе Смит думать не хотел.
Подъехала «скорая помощь». Из нее вышел усталый врач. Он подошел к Смиту:
– Что случилось?
– Вот.
Врач взял в руки ледяное запястье Мирры.
– Мертва, – спокойно констатировал он. – Вы ее знаете?
– Нет, – солгал Смит, – я шел по улице, она мне навстречу. И вдруг…
Из машины появились двое санитаров с носилками. Они забрали Мирру у Смита и положили на носилки. Смит наблюдал, как она исчезает в недрах голубой машины. Это была не Мирра. Это было что‑то другое. Нечто. А Мирра осталась там, на полпути от Юпитера к Земле. В безбрежной пустоте. Она хоть немного заполнит ее. Сделает немного живой. Смит улыбнулся своим мыслям.
– Послушайте, молодой человек, только не надо мне баки заливать. Она мертва уже несколько часов. Вам придется проехать с нами. Вы должны будете дать объяснения.
– Я никуда не поеду.
– Хорошо, – быстро согласился врач, – я вызываю федеральных агентов.
– Вызывай.
Врач сделал несколько шагов назад и вынул телефон. Смит попробовал вырвать его из рук эскулапа, но привычная теплая волна не приходила. Мало того, любое напряжение вызывало приступы тошноты. Ладно. Он подскочил к врачу и ударил его в челюсть. Врач охнул и осел на асфальт. Из машины высунулись санитары. Смит развернулся и помчался прочь. Мимо магазинов, кафе, бакоматов, стоянки автотакси, мимо чашек контроля и опустевших полицейских участков. Он решил бежать до тех пор, пока не упадет. Бег доставлял ему несказанное удовольствие. Он бежал, значит, был жив, значит, что еще крутилось, пенилось, у него внутри. Он бежал изо всех сил, стараясь растратить остатки того, что у него хотели отнять самым бесчеловечным способом. Он старался не упустить ничего из того, что связано с его бегом. Он прислушивался, как ступня ложится на асфальт, как напрягается икроножная мышца, как напрягаются пальцы на ногах, как двигаются его локти, сокращаются легкие. Он бежал, и пока он бежал, он не был Скважиной. Но вечно бежать невозможно. Через час стремительного бега он перешел на шаг. Его шатало. Внезапно прямо перед собой он увидел башню. Высотка напоминала зуб из металлокерамики. Он узнал это здание. Оно принадлежало Первой энергетической компании, которая застолбила его, как скважину согласно закона Шерри. Закона, который они придумали там у себя внутри.
Смит почувствовал, что смертельно устал. Именно смертельно. Он присел на бордюр и решил немного привести свои мысли в порядок. Мирра мертва. И теперь он должен отомстить. Эта главная цель в его оставшейся жизни. Он знает что делать.
Смит не видел Хуча, стоявшего на противоположной стороне улицы и смотревшего на него с легким изумлением. Хуч видел измочаленного человека, который сидел прямо на тротуаре и чуть покачивался из стороны в сторону. Охотник чуть постоял, а потом решительно зашагал прочь.
Смит знал что делать. Знал. Он затаится, забьется в самую глубокую нору и будет копить силы. Затем он придет сюда и обрушит это здание. Ведь он самый мощный кинетик на планете.
А пока сил не было. Их нужно набраться.
Смит стал клевать носом.
А для того чтобы их набраться, нужно отдохнуть. Все, что нужно – это немного отдохнуть. Чуть‑чуть.
Отдохнуть.